официальный сайт
БОЛОТНОЕ ДЕЛО

Генпрокуратура не ответила на вопросы Комиссии (18.06.2013)

Доклад Комиссии по итогам расследования "Болотного дела" (22.04.2013)

Публичные слушания "Болотное дело. Итоги общественного расследования" (22.04.2013)

Ролик о событиях 6-го мая

Фильм Таисии Круговых “184 задержания”

Фильм “Узники Болотной”

Фотовыставка "Смеешь выйти на площадь" (20-28.03.2013)

Письма узников Болотной. Максим Суханов и Лия Ахеджакова

Полина Осетинская в поддержку узников Болотной

 

Дело 12-ти. День 11-й. Репортаж из зала суда Стэллы Мхитарян

В Мосгорсуде точно по расписанию в 11:30 возобновляются слушания по «Делу 12-ти». Сегодня поддержать ребят приехала глава Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева.

В зале отсутствует Мария Баронова. В связи с этим судья Никишина объявляет 15-ти минутный перерыв. Буквально через несколько минут после этого появляется Баронова. Она обращается ко всем присутствующим «зрителям»: «Меня сейчас пристыдили, что люди обсуждают моё опоздание. Всем, кто недоволен тем, что я опоздала на 5 минут, я предлагаю оплачивать мне ночные часы работы, тогда я буду спать».

В 11:50 заседание продолжается. Владимир Акименков обращается к судье:

- Нам плохо слышно.

- Присядьте, — говорит Никишина.

- Нам только Вас слышно.

- Присядьте, Акименков.

Судья говорит стороне защиты, что все их вчерашние замечания, возражения внесены в протокол, поэтому она просит адвокатов не повторяться. Обвинение (представляют Костюк и Стрекалова, прокурор Смирнов вновь отсутствует) продолжает оглашать протокол, который начало зачитывать ещё вчера. Дмитрий Аграновский просит читать чётче и разборчивее, потому что даже адвокатам с трудом удаётся разобрать речь Стрекаловой, не говоря уже о подсудимых.

Фарит Муртазин делает замечание по поводу прочитанного обвинением в отношении его подзащитного Артёма Савёлова: «Не указано, когда задержали Артёма. Это видео предоставлено мной лично. Находясь на площади, Артём Савёлов был не буйный, не активный. Эти файлы используются защитой как его алиби». Адвокат говорит, что в действиях Савёлова на видеозаписи нет состава преступления. Кроме того Муртазин отмечает, что утверждение, будто Артём находился в первых рядах при разрыве цепочки, — неправда. Перед ним находились 3-4 ряда человек, а в результате прорыва Савёлов получил телесные повреждения.

В какой-то момент ребята в «аквариуме» немного оживляются, Никишина сразу делает им замечание: «Подсудимые, Вы уже знакомы с документом? Вам больше не надо?» Отвечает судье зал: «Ничего не слышно!» Адвокаты, сидящие в первом ряду, вновь говорят, что даже им ничего не слышно. Судья и им делает замечание, но всё же просит обвинение читать громче.

Около 12:40 Владимир Акименков прислоняется к щели в «аквариуме», видимо, в надежде расслышать хоть что-то из слов обвинения. Его адвокат Дмитрий Аграновский заявляет, что опознание Акименкова не проводилось. Поэтому «то, что было сейчас зачитано, выходит за рамки уголовно-процессуального кодекса».

Обвинение зачитывает описание кадров видео, где фигурирует Александра Духанина. Саша переговаривается о чём-то со своим общественным защитником Дмитрием Борко. Они беззвучно смеются.

Один из сотрудников полиции, «охраняющих» подсудимых, встаёт вплотную к стеклу «аквариума». И то ли наблюдает за ребятами, то ли любуется своим отражением в стекле.

13:10 Обвинение продолжает монотонно оглашать протокол. Адвокат Макаров: «Возражаю, никем Кривов не был зафиксирован». Аграновский поддерживает то же замечание в отношении своих подзащитных Акименкова и Белоусова и повторяет, что это идёт вразрез со статьёй 180 УПК РФ («Протокол осмотра»). Фарит Муртазин присоединяется к своим коллегам и напоминает, что Артёма Савёлова никто не опознавал.

Спустя полчаса Макаров обращает внимание на то, что из самого текста протокола следует – «следователь работал с оригиналами, разделял их на файлы». Не являясь при этом специалистом. «Его возможности по искажению и уничтожению файлов мне непонятны», — заявляет адвокат. Далее он отмечает, что на листах дела 55, 56 говорится о задержании лиц. «Это всё говорит о том, что пройти можно было только в сопровождении сотрудников полиции с заведёнными за спину руками и только до автозака», — добавляет Макаров.

Вадим Клювгант говорит, что следователь Гуркин, который является автором зачитанного произведения, выступил в трёх качествах. А именно: 1) Как лицо, составляющее протокол; 2) Как лицо, опознающее других лиц; 3) И, наконец, как лицо, дающее показания. Что, в свою очередь, и говорит о недопустимости данного «доказательства».

Бадамшин просит обратить внимание на время проведения осмотра: «Сколько оно длилось?» Адвокат говорит, что понятые должны были сначала посмотреть видео, а потом прочитать документ. Что сделать в те сроки, которые указаны (2 дня), было невозможно. Ведь у суда ушло почти два дня только на то, чтобы протокол зачитать. Из чего Бадамшин делает вывод, что понятые – это люди с улицы, которые просто подписали документ. А это уже нарушение законодательства. Помимо этого, не указано место хранения дисков и, как уже было сказано другими защитниками, следователь не пользовался услугами специалиста, но при этом был копирован довольно большой объём информации. Таким образом, есть все основания для признания данного доказательства недопустимым.

Сергей Кривов: «Протестую против называния каких-то людей моим именем. Откуда следователь знает, как и в чём я был одет? Я таких показаний не давал». Он напоминает: так называемые сотрудники полиции не представлялись, и у них не было жетонов. Поэтому предлагает называть их просто «люди в серой одежде».

Бадамшин называет протокол художественным произведением и отмечает, что в нём не указываются насильственные действия полиции в отношении мирных митингующих.

Володя Акименков возражает против указания его фамилии: «В отношении меня вообще не проводилась процедура опознания». Он добавляет, что в деле отсутствуют реальные доказательства вменяемых ему действий.

Николай Кавказский: Следователь видит и описывает только то, то он хочет видеть. Это описание данных видео надо исключить.

Фарит Муртазин указывает на расхождение и неточности в формулировках. Так, в документе сказано, что Артём Савёлов находился в первых рядах. И при этом кого-то толкнул. Но тогда выходит, что толкнуть он никого не мог (раз он сам – в первом ряду). Адвокат говорит, что следователь исказил файлы и их названия, чего делать был не вправе. «Это есть видеомонтаж. Это циничное изменение сути видео».

Адвокат Степана Зимина говорит, что его подзащитный на плёнке появляется на очень короткое время. И его уже ведут к автозаку. То есть из самой хронологии событий следует, что прорыв произошёл позже задержания Зимина.

Примерно в два часа обвинение просит огласить приложение – описание фотоматериалов. Защита возражает.

Судья говорит, что, в таком случае, требуется подготовка зала к просмотру видео (в данной момент такой технической возможности нет).

Аграновский делает заявление. Он говорит, что конвой не даёт общаться с подзащитными: «Вчера после суда нам практически не удалось пообщаться, поговорили 30 секунд».

Владимир Акименков говорит, что у него есть два заявления. Одно из них касается самого процесса. Он просит на время просмотра видео пересадить подсудимых непосредственно в зал судебного заседания. Это необходимо для того, чтобы обвиняемые могли видеть и банально слышать, что происходит на видео. «У меня очень плохое зрение», — напоминает Володя. «Ваш статус не позволяет Вас переместить в зал заседания. Технический вопрос мы решим», — отвечает Никишина.

«Уже неделю я пытаюсь заявить о пыточных условиях содержания», — продолжает Володя. «Я очень плохо вижу. Не вижу Вашего лица (обращается к судье), не вижу лиц присутствующих в зале». Он говорит, что их очень рано поднимают, из-за чего он не может нормально подготовиться к заседанию, не может позавтракать. А подобные дни в суде, как сегодняшний, наносят тяжёлую нагрузку. В автозаках, где их перевозят, плохая вентиляция, либо она и вовсе отсутствует. В суде они долго находятся в сборках, а там очень темно: «Мы попросту лишимся зрения». Вечером их сажают в грузовики, но отправляются они не сразу. Ещё и перед воротами СИЗО они стоят по несколько часов. Таким образом, они зачастую прибывают в камеры после полуночи. «Вчера я оказался в камере во втором часу ночи», — заявляет Володя. Он продолжает:

- СИЗО-2 «Бутырская тюрьма», куда меня перевели больше двух недель назад, не приспособлена для сколь-либо приемлемого содержания арестованных. Я не прошу себе интернета. Но я уже 2 недели не могу попасть в душ. А администрация до сих пор не раздала положенные предметы гигиены. В дни судов я часто оказываюсь без горячей пищи, потому что пропускаю завтраки и обеды.

«Не относится к предмету судебного разбирательства», — отрезает Никишина.

Николай Кавказский говорит, что от долгого сидения на лавке без спинки у него болят ноги и спина. Поэтому он просит суд разрешить ему вставать во время заседания. Кроме того, он говорит, что с ними вместе при перевозке находился человек, больной туберкулёзом. Что запрещено. Услышав это, зал приходит в ужас и не может больше себя сдерживать: «Кошмар! Позор!»

Зато Никишина во время заявлений подсудимых всё время чему-то улыбается.

Сергей Кривов пытается заявить два ходатайства, но судья вновь не даёт ему этого сделать — Кривов не может заявить ходатайства уже с 10 июля.

Около половины третьего Никишина переносит заседание на 23 июля на 11:30.

Стэлла Мхитарян

0 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
Designed by RT12Dec.