официальный сайт
БОЛОТНОЕ ДЕЛО

Генпрокуратура не ответила на вопросы Комиссии (18.06.2013)

Доклад Комиссии по итогам расследования "Болотного дела" (22.04.2013)

Публичные слушания "Болотное дело. Итоги общественного расследования" (22.04.2013)

Ролик о событиях 6-го мая

Фильм Таисии Круговых “184 задержания”

Фильм “Узники Болотной”

Фотовыставка "Смеешь выйти на площадь" (20-28.03.2013)

Письма узников Болотной. Максим Суханов и Лия Ахеджакова

Полина Осетинская в поддержку узников Болотной

 

Доклад №2 Комиссии “Круглого стола 12 декабря” по Общественному расследованию событий 6 мая 2012 г. на Болотной площади

ПРОЦЕССЫ.

Дело Косенко. Дело 12-ти.

 

 

Доклад №2

Комиссии «Круглого стола 12 декабря»

по Общественному расследованию событий

6 мая 2012 года на Болотной площади

 

Москва, 2014


Содержание

Краткое содержание

2. Состав Комиссии

3. Дело Косенко

3.1 Участники процесса

3.2 Процесс: 9 июня 2012 года – 16 октября 2013 года

3.3. Нарушение норм уголовно-процессуального законодательства (УПК РФ)

4. «Дело 12-ти»

4.1. Участники процесса

4.2. Процесс 6 июня 2013 года – 24 февраля 2014 года

4.3 Нарушенные статьи УПК РФ

5. Выводы

5.1 Юридические выводы

5.2 Политические выводы

6. Работа Комиссии «Круглого стола 12 декабря» по проведению общественного расследования событий на Болотной площади 6 мая 2012 года

6.1 Пресс-центр Комиссии, общественные слушания

6.2 Заявление в суд об отказе СК возбудить уголовное дело по заявлению Комиссии о преступлении

7. Приложения

 

 

Краткое содержание

12 декабря 2012 года в День Конституции РФ участники заседания «Круглый стол 12 декабря» инициировали Общественное расследование событий 6 мая 2012 года в Москве и последовавших за ними событий, связанных с действиями государственных органов власти по привлечению граждан к административной и уголовной ответственности за организацию и участие в «массовых беспорядках».

Результатом Общественного расследования, проводимого рабочей группой и комиссией “Круглого стола 12 декабря”, стал Доклад-1 (опубликован 22 апреля 2013 года) и Доклад-2 (опубликован 14 мая 2014 года).

В Докладе-1 были даны ответы на основные вопросы о событиях 6-го мая, даны некоторые оценки ряда важных обстоятельств: хода официального следствия по «делу 6-го мая», а также характера освещения в СМИ этих событий.

В Докладе-2 проанализированы процессы над узниками Болотной, сделаны юридические и политические выводы, которые полностью подтвердили версию комиссии о произошедшем 6 мая 2012 года на Болотной площади, представленную в Докладе-1.

Комиссия в результате анализа заседаний и приговоров по делу Михаила Косенко и дела 12 (Дело 8-ми) пришла к следующим выводам.

Судом была создана видимость осуществления правосудия. В действительности под прикрытием процедуры судопроизводства и с нарушением фундаментальных требований законодательства было произведено процессуальное оформление изначально принятого решения об осуществлении уголовной репрессии в отношении невиновных.

Несмотря на обвинительный приговор, судебный процесс наглядно продемонстрировал полную несостоятельность и фальшивость обвинений, юридическую правоту стороны защиты, моральное превосходство и мужество подсудимых.

Указанные нарушения, повлекшие привлечение к ответственности заведомо невиновных участников законного массового мероприятия и уход от ответственности всех должностных лиц, ответственных за его перерастание в столкновение с силами правопорядка с применением необоснованного насилия с их стороны, выразились, в частности, в следующем:

– не доказан сам факт массовых беспорядков, вне зависимости от участия в них подсудимых;

– привлечение ряда  осужденных к ответственности дважды за одни и те же действия – вначале как за административное правонарушение, затем как за уголовные преступления; фактически и юридически необоснованная, заведомо избыточная квалификация действий ряда обвиняемых по двум статьям УК РФ (ч. 2 ст. 212 и ч.1 ст. 318 УКРФ);

– заведомо необоснованное привлечение к участию в деле в качестве потерпевших большинства сотрудников полиции, использование их недостоверных и противоречивых показаний, полученных от них, в том числе, путем шантажа увольнением, привлечением к ответственности за составление «липовых» рапортов о задержаниях. Но даже несмотря на все эти усилия и подтасовки, обвинение не смогло представить суду сколько-нибудь существенного числа реальных потерпевших, необходимого для подтверждения столь серьезных обвинений. Большинство из них заявили в суде, что никакого реального вреда им не причинено, а также что они «потерпели» от события как такового, а не от действий подсудимых. Большинство «потерпевших» не опознали должным образом в подсудимых лиц, от которых они пострадали. Опознания в одних случаях проводились с грубейшими нарушениями требований закона, в других вовсе не проводились;

– отсутствие со стороны следователей, прокуроров и суда надлежащего процесса доказывания, т.е. проверки доказательств путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемые доказательства, и оценки каждого доказательства и всей их совокупности;

– грубейшее нарушение презумпции невиновности, толкование неустраненных сомнений в достоверности доказательств не в пользу подсудимых, а в пользу обвинения;

– нарушение права подсудимых на защиту, в частности, права на полноценное участие в судебном разбирательстве, а также права по своему выбору отвечать либо не отвечать на вопросы прокуроров и суда, делать заявления.

– нарушение принципа состязательности процесса. Так, противоречия в показаниях потерпевших и свидетелей обвинения судом не выяснялись и не устранялись, несмотря на требования и возражения защиты. В то же время вопросы защиты необоснованно снимались судом в массовом порядке; игнорировались и необоснованно порочились показания  свидетелей защиты; в целом судом поддерживалась позиция и оценка произошедшего, выгодная стороне обвинения, несмотря на ее противоречивость и несостоятельность.

– судом вынесен обвинительный приговор, несмотря на то, что обвинением не были установлены и доказаны место, время и другие обстоятельства совершения осужденными инкриминируемых им деяний, в обвинительном заключении не изложено существо обвинения, не индивидуализирована вина каждого подсудимого. Большинство доказательств обвинения в действительности подтверждают невиновность подсудимых, т.е. фактически являются доказательствами защиты.

Яркие и неопровержимые свидетельства этих и других нарушений были многократно продемонстрированы стороной защиты на процессе.

Наличие хотя бы одного из перечисленных нарушений было бы достаточным в справедливом и беспристрастном суде, чтобы обвинительный приговор не мог иметь места. Иными словами, данный приговор – вопиющий факт судебного произвола, не имеющего никакого отношения к правосудию.

«Приговор «узникам Болотной», который на фоне запрошенных обвинением сроков лишения свободы выглядит компромиссным и едва ли не примирительным, в действительности является беспрецедентно жестким на фоне обычной правоприменительной практики российских судов по таким делам». К такому выводу на основании тщательного анализа судебной практики пришли авторы статьи, опубликованной вскоре после приговора[1].Хотя судья приговорил подсудимых к срокам меньшим, чем запрашивало обвинение, эти сроки оказались существенно выше тех, которые применялись по тем же статьям Уголовного кодекса ранее, до провокации 6 мая 2012 года.

Завышенные по сравнению с обычной практикой сроки могут применяться как средство предупреждения аналогичных преступлений. Однако, как показывает изучение международной практики, такая профилактика может давать результат, только если приговоры выносятся в рамках закона, а не становятся результатом судебного произвола. В противном случае крайне вероятен противоположный эффект, особенно, когда речь идет о политических акциях: протест консолидируется. Есть все основания утверждать, что в случаях, рассматриваемых в данном докладе, судебные решения были не актом правосудия, а политической местью, вызванной страхом.

Несомненно, что в сложившейся в России политической ситуации были невозможны никакие иные приговоры жертвам политических репрессий, нежели те, что прозвучали на процессах, ставших предметом данного доклада.

Чтобы убедиться в этом, необходимо вспомнить выводы предыдущего доклада Комиссии. Тогда, исследовав различные факты и свидетельства Комиссия пришла к следующим выводам.

Собранные Комиссией фактические данные предоставляют веские основания для выдвижения другой версии событий 6 мая 2012 года. Неопровержимо подтверждаемое фактами массовое беззаконие со стороны представителей власти может иметь два объяснения. Первое – эксцесс исполнителей. Второе – заранее спланированная акция. Комиссия считает верным второе объяснение, которое и составляет предлагаемую нами версию.

1. Провокация, организованная властями 6 мая 2012 года, носила заранее спланированный характер массового беззакония, на что указывает большая совокупность фактов. Достаточно напомнить о следующих:

•          впервые в месте проведения акции не было взаимодействия между представителями власти и организаторами акции;

•          необходимое для массовых задержаний беспрецедентного масштаба количество техники было сосредоточено заранее;

•          на обмундировании представителей сил правопорядка отсутствовали предусмотренные законом опознавательные знаки. Такое массовое нарушение закона возможно только при централизованной подготовке к нему. Запланированное заранее незаконное отсутствие опознавательных знаков может служить только одной цели: безнаказанное нарушение законов;

•          имеются многочисленные свидетельства скоординированного взаимодействия между силами правопорядка и провокаторами, внедрявшимися в ряды митингующих;

•          важно иметь в виду, что неожиданным для организаторов акции образом на месте ее проведения были обнаружены кучи разобранного и аккуратно сложенного асфальта, который потом использовался провокаторами для метания в представителей органов правопорядка;

•          согласно данным, приведенным в «Справке по результатам обеспечения общественного порядка и безопасности в городе Москве 6 мая 2012 г.», подписанной заместителем начальника УООП ГУ МВД России по г. Москве полковником полиции Д.Ю. Дейниченко (приложение № 1 к разделу 7), полиция зафиксировала 8 000 участников митинга (при заявленной численности 5 000). При этом силы правопорядка составляли, согласно справке, 12 759 человек;

•          о предварительной спланированности массового беззакония со стороны представителей власти свидетельствует также одностороннее освещение акции в контролируемых властью СМИ, характеризующееся копированием одних и тех же материалов.

2. Несостоятельными являются предположения, согласно которым беспрецедентная силовая подготовка к акции 6-го мая могла быть обусловлена наличием какой-либо предварительной оперативной информации. Если бы были какие-то основания для опасений, то прежде всего они должны были бы обсуждаться с организаторами акции, чего не произошло. В настоящий момент следствие располагает только свидетельствами, трактуемыми им как подтверждающие официальную версию. Наличие серьезной и надежной оперативной информации о намерениях отдельных лиц, представляющих серьезную угрозу общественной безопасности, должно было повлечь за собой превентивную изоляцию таких лиц. Это практиковалось раньше и практикуется до сих пор, независимо от масштабов угрозы. На акции 6-го мая присутствовали все (или почти все) активисты, которым инкриминируется подготовка массовых беспорядков. При наличии имеющейся заранее информации такой необычный факт (отсутствие превентивной изоляции) должен рассматриваться как намеренная провокация. Наконец, чтобы пресечь намерения отдельных лиц сидеть на асфальте или разбивать палатки (информация об этих намерениях заранее могла быть у органов правопорядка), не требуется ни войсковых соединений, ни массового незаконного насилия. Кроме того, действия «сидеть на асфальте и разбивать палатки» не относятся к категории массовых беспорядков. Таким образом, наличие огромных сил безопасности, сосредоточенных вокруг места проведения публичной согласованной акции, не может быть объяснено заботой о предотвращении массовых беспорядков, но свидетельствует в пользу представляемой Комиссией версии.

3. Комиссия убеждена, и эта убежденность подкрепляется многочисленными фактами, что противозаконные и заранее спланированные действия сил правопорядка на Болотной площади и ее окрестностях преследовали следующие цели:

•          напугать людей;

•          посеять панику;

•          спровоцировать участников акции на ответные действия, направленные против представителей правопорядка;

•          создать условия для предъявления обвинений в массовых беспорядках;

•          оправдать массовое беззаконие и насилие.

Общеизвестно, что паника начинается в толпе, когда она стиснута и не имеет возможностей выхода. Именно это планомерно осуществлялось органами правопорядка, начиная с неожиданного переноса цепи оцепления, резко ограничившего пространство митинга. Вслед за этим осуществлялось целенаправленное «сдавливание» толпы. Одновременно из нее выхватывались первые попавшиеся люди, внезапно начались массовые избиения, которые должны были усилить панику и вызвать ответные защитные действия со стороны демонстрантов. Следует добавить, что преднамеренная анонимность виновников массового беззакония способствовала росту их немотивированной агрессии.

Заслуживает пристального внимания тот факт, что уже на этапе определения мер пресечения следствие (еще до выяснения всех обстоятельств дела, под копирку, без описания собственных действий обвиняемых) инкриминировало им и умысел, и участие в массовых беспорядках. Это также подтверждает предварительную запланированность и целенаправленность действий представителей органов власти.

Ясно, что и следствие, и судебные процессы были продолжением провокации, таким же противозаконным, как действия властей на Болотной площади. Любой приговор, соответствующий законам, должен был бы содержать указания на беззакония следствия и действий правоохранительных органов. В нынешних политических условий это было невозможно.

Судебные процессы, рассмотренные в данном докладе, также как множество подобных им, лишенных элементарных признаков не только соблюдения принципов права, но даже элементарной законности, какой бы она ни была, образуют единый фронт наступления действующего политического режима на российское общество, возрождающееся с конца 2011 года.

Жертвами этого наступления, ведущегося по всей стране, становятся обычные граждане, как в рассматриваемых судебных процессах и многих других; общественные организации и средства массовой информации, сохраняющие независимость; независимый успешный бизнес – все, что образует гражданское общество. Именно оно рассматривается режимом как источник прямой и непосредственной угрозы,  единственной оставшейся после разрушения государственных институтов и оппозиции, частью прирученной, частью подавленной.

Это наступление ведется не только на фронте судебных процессов, прикрывающихся видимостью законных процедур. Параллельно идет натиск со стороны законодательной власти, непрерывно принимающей запретительные законы, наращивающие зону несвободы и санкции за попытки выйти за колючую проволоку неправовых запретов. Эти законы, противоречащие Конституции России и ратифицированным международным договорам, принимаются нелегитимным большинством, ставшим таковым в результате массовых нарушений на выборах,.

Третий фронт образует тотальное репрессивное применение.  Драконовские антиконституционные законы применяются в судах к людям в процессах, к людям, к которым эти законы не могут быть применены. Перед этим они годами ждут суда в заключении в результате произвола следователей, прокуроров и судей; невиновными их держат в издевательских условиях во время судебного процесса; потом они попадают в тюрьмы и лагеря, где их стараются превратить в рабов или зверей.  Это про тех, кому повезло, потому что они не были, как другие, избиты, подвергнуты пыткам или замучены до смерти.

Возможность продолжать совместное наступление трех перечисленных выше фронтов поддерживается четвертым фронтом тотальной лживой пропаганды, одурманивающей и раздирающей российское общество.  Оно поделено на большинство, инфицированное ксенофобией и шовинизмом, насаждаемым пропагандой, и меньшинство, неготовое поддерживать любые преступления власти. и потому заклейменное «пятой колонной» и «национал-предателями» человеком, признанным президентом в результате еще одних фальсифицированных выборов.

Все описанное выше может быть без натяжек названо гуманитарно-правовой катастрофой. Она объясняется двумя фундаментальными причинами – внутренней и внешней.

Внутренняя причина – слабость гражданского общества, поразившая социальный иммунитет, который должен был бы оберечь страну от охватившего ее авторитарного синдрома. Она была следствием естественных исторических причин, возникнув в начале постреволюционного периода в конце 90-х годов прошлого века. Она была также многократно усилена целенаправленными усилиями путинского режима, в первую очередь -  пропагандой. Эта слабость расширяла конформизм и позволяла прорастать до этого дремавшим примитивным социальным инстинктам.

Внешняя причина обусловлена кризисом ценностей европейской цивилизации. Третье заключительное совещание Конференции по человеческому измерению ОБСЕ  (тогда СБСЕ) состоялось 10 сентября — 4 октября 1991 в Москве. Именно тогда был принят важнейший  Документ, провозгласивший:

«Государства-участники подчеркивают, что вопросы, касающиеся прав человека, основных свобод, демократии и верховенства закона, носят международный характер, поскольку соблюдение этих прав и свобод составляет одну из основ международного порядка. Они категорически и окончательно заявляют, что обязательства, принятые ими в области человеческого измерения СБСЕ, являются вопросами, представляющими непосредственный и законный интерес для всех государств-участников и не относятся к числу исключительно внутренних дел соответствующего государства».

Под ним подписались Россия, США, Германия и еще более тридцати стран. Этот документ впервые в истории признавал права и свободы человека выше государственных границ, выше государства как такового. Не прошло и десяти лет, как эта вершина международной дипломатии была основательно забыта. Нараставшее нарушение прав и свобод человека в России время от времени вызывало робкие возражения на Западе, которое руководство России отметало на том основании, что это является вмешательством во внутренние дела страны. И это вопиющее противоречие с московским Документом молча принималось. Поражение принципов ОБСЕ в России было окончательно оформлено принятием стратегии «перезагрузки», прагматичный цинизм которой был поддержан в Европе.

Предав свои принципы и ценности в отношении внутренней политики России, Запад «проглотил» войну с Грузией. Систематическое попустительство, официально подтвержденное новой «стратегией», привело к драматическому конфликту на Украине, который впервые со Второй мировой войны сопровождался захватом одним государством территории другого. Вопиющая близорукость была проявлена, и проявляется по сию пору, по отношению к власти, контролирующей гигантские запасы ядерного оружия, власти непредсказуемой и пораженной болезненным и анахроническим имперским мессианством.

Драматический опыт последних лет, в том числе – опыт гражданского сопротивления, отраженный в событиях 6 мая 2011 года и последующих преследованиях, показывает, что только российское общество само должно вылечить больное государство и учредить новую власть, соответствующую стране с великой и трагической историей. Нам не на кого рассчитывать, кроме как на самих себя. Граждане России, избегнувшие инфекции растлевающей пропаганды и любящие свою страну, обязаны сделать все, что в их силах для ее спасения. Если мы окажемся бессильны, страна обречена.


2. Состав Комиссии

Председатель Московской Хельсинской группы Людмила Алексеева, правозащитник Валерий Борщев, правозащитник и журналист Зоя Светова, правозащитник Лев Пономарев, писатель и правозащитник Алексей Симонов, народная артистка России Лия Ахеджакова, писатель Владимир Войнович, ученый и общественный деятель Дмитрий Зимин, кинорежиссер Андрей Смирнов, режиссер документального кино Виталий Манский, режиссер анимационного кино Гарри Бардин, журналист Александр Рыклин, народный артист России Игорь Ясулович, поэт Лев Рубинштейн, социолог Георгий Сатаров, академик Юрий Рыжов, журналист Сергей Пархоменко, фотограф, журналист и активист волонтерского движения Дмитрий Алешковский, журналист и правозащитник Ольга Романова, народная артистка России Наталья Фатеева, экономист Евгений Ясин, кинорежиссер Владимир Мирзоев, режиссер анимационного кино Юрий Норштейн, журналист Александр Подрабинек, журналист Владимир Корсунский.

 

 

3. Дело Косенко

3.1 Участники процесса

Лицо, в отношении которого судом решался вопрос о применении принудительных мер медицинского характера: Михаил Александрович Косенко, 1975 года рождения, инвалид II группы, безработный, 8 июня был задержан по подозрению в совершении преступлений в ходе согласованной акции 6 мая, предусмотренных ч. 2 ст. 212 УК РФ (участие в массовых беспорядках).

Следствие: руководитель следственной группы Габдуллин Р.Р., следователь Марукян А.Г.

Защита: адвокаты Шухардин В.В., Айвазян Д.В., Ржанов В.И., Мирошниченко А.Е.

Законный представитель: Косенко К.А. (сестра).

Свидетели защиты: Бедилизов Л.А., Трусевич О.Г. Пилькин А.В., Пархоменко Е.В., Давидис С.К., Кузнецов М.И., Рачинский Я.З., Подрабинек А.П., Орлов О.П.

Обвинение: прокуроры Иванова И.И., Белов  С.В.

Свидетели обвинения: Яструбинецкий В.А. Колмакова, Т.П. Сибгатулин Р.Е. Казьмин А.В., Санаев М.А., Лукьянов С.С., Пузиков Р.В.

Судья: судья Замоскворецкого суда Людмила Москаленко


 

3.2 Процесс: 9 июня 2012 года – 16 октября 2013 года

9 июня 2012 года судья Басманного суда Артур Карпов удовлетворил ходатайство следствия об аресте Косенко М. до 6 июля 2012 года. Михаил был помещен в СИЗО № 4 «Медведь» (Приложение №1).

Старший следователь по делу Габдуллин сообщил суду, что 6 мая 201 г. Косенко находился недалеко от Болотной площади и «в составе группы неустановленных лиц» не менее двух раз ударил сотрудника ОМОНа, при этом сотрудник ОМОНа указал в рапорте, что не видел, кто именно его ударил.

Михаил Косенко своей вины не признал, заявив, что утверждение об избиении им сотрудника правоохранительных органов не соответствует действительности. Косенко просил заключить его под домашний арест, так как из-за хронической болезни часто плохо себя чувствует, но суд ему отказал.

18 июня 2012 года Михаилу Косенко предъявлено обвинение по ст. 212 ч. 2 УК РФ – участие в массовых беспорядках, а также по ч. 1 ст. 318 УК РФ – применение насилия в отношении представителя власти. Вменяемые действия: попытка прорыва оцепления, умышленные действия в целях участия в массовых беспорядках, применение физического насилия в отношении рядового полиции Казьмина А.В. 6 мая 2012 года на Болотной площади неизвестные лица сорвали с рядового Казьмина защитную каску «Джетта», отняли у него резиновую палку и нанесли несколько ударов руками и ногами по голове и телу. Затем полицейского сбили с ног, повалили на землю и продолжали наносить удары. По версии следствия, находившийся рядом Косенко в этот момент вероломно ударил Казьмина один раз рукой и один раз ногой.

5 июля 2012 года судья Басманного суда Наталья Дударь продлила Михаилу Косенко срок содержания под стражей до 6 ноября 2012 года (Приложение №2).

Следователь ходатайствовал о продлении ареста, так как, по его мнению, будучи на свободе или под домашним арестом, Косенко может уничтожить доказательства преступления, скрыться или давить на свидетелей. Следователь отметил, что Косенко не страдает заболеваниями, препятствующими его нахождению в СИЗО. В подтверждение своих слов следователь попросил приобщить к материалам дела медицинскую справку о состоянии здоровья Косенко.

Михаил Косенко заявил, что его никто не осматривал, и о чем справка – он не понимает. «Врач, предоставленный правоохранительными органами, спрашивала, кого я хочу видеть во главе государства, и не спрашивала, на что жалуюсь», — сказал Косенко суду.

Защита предоставила множество документов, из которых следовало, что Михаил не работает, существует на пенсию по инвалидности (полученную во время службы в армии), ранее не привлекался к ответственности, имеет исключительно положительные характеристики соседей. Адвокат просил перевести Косенко из СИЗО в психиатрическую больницу. По словам Валерия Шухардина, обвиняемый очень тяжело переносит содержание под стражей, поскольку является инвалидом II группы по психиатрическим заболеваниям (состоит на учете в психоневрологическом диспансере с 1999 г., после того как получил контузию в армии) и боится не выжить в тюремных условиях. «Косенко просит перевести его в психиатрическую лечебницу, чтобы его постоянно наблюдали. Сотрудники медчасти изолятора не считают необходимым это делать», – сообщил его адвокат. Защита обеспокоена тем, что в СИЗО надлежащим образом не следят за состоянием здоровья арестанта. Руководство СИЗО отказалось разрешить передавать лекарства для Михаила, прописанные ему его врачом, а врач в СИЗО не осматривает его. Ему не оказывается медицинская помощь — психиатр приходил лишь единожды. Несмотря на подачу многочисленных жалоб и просьб предоставить лечение, СИЗО выдает справку об отсутствии каких-либо жалоб. С момента ареста Косенко был лишен препаратов, которые принимал 12 лет. Свои поручительства за Косенко в суд предоставили правозащитники Людмила Алексеева и Лев Пономарев.

Состояние Михаила Косенко: он жалуется на головные боли, случалось даже помутнение рассудка.

18 июля 2012 года условия пребывания Михаила Косенко в следственном изоляторе улучшились. Ему разрешили передать лекарства, также он был осмотрен врачом. Сестра Михаила Ксения сообщила, что получено разрешение на свидание. Все необходимые предметы обихода и продукты питания получены Михаилом с передачами родственников.

24 июля 2012 года обнародовано «Заключение комиссии судебно-психиатрических экспертов от 24 июля 2012 г. № 690/а. Амбулаторно судебно-психиатрическая экспертиза», сделанное врачами Центра им. Сербского С.Н. Осколковой, И.М. Ушаковой и М.А. Цветаевой. Из него следует, что диагноз у Косенко другой, более тяжелый, нежели тот, который ставился ранее в течение более 10 лет психиатрами ПНД по месту жительства – хроническое психическое расстройство в форме параноидной шизофрении: «Указанное психическое расстройство лишало Косенко М.А. в период инкриминируемых ему деяний способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих деяний и руководить ими. В настоящее время по своему психическому состоянию Косенко М.А. не может понимать характер и значение уголовного судопроизводства и своего процессуального положения, не способен к самостоятельному совершению действий, направленных на реализацию своих процессуальных прав и обязанностей, не может участвовать в судебно-следственных действиях. По своему психическому состоянию <…> представляет опасность для себя и окружающих лиц, он нуждается в направлении на принудительное лечение в психиатрический стационар общего типа».

О том, как проходило это обследование, Михаил Косенко рассказал следующее: «Какая-то женщина в Сербского спросила, какие у меня симптомы. Я отказался отвечать. Она сказала, что если я не буду говорить, то меня признают невменяемым. Когда я стал рассказывать, эта женщина заявила, что я склонен к диссимуляции. После этого со мной недолго разговаривал какой-то профессор, но основное исследование проходило по медицинским документам и материалам уголовного дела». По его словам, обследование проходило в формате «пятиминутки».

21 августа 2012 года Следственный комитет объявил о выделении уголовных дел в отношении Максима Лузянина и Михаила Косенко в отдельное производство из основного дела. Это делается, как указано в официальном сообщении СК (Приложение № 3), «в целях скорейшего завершения предварительного расследования».

24 сентября 2012 года в Московском городском суде прошло рассмотрение кассационной жалобы на арест Михаила Косенко. Адвокат Валерий Шухардин сообщил суду, что нарушена ст. 5 Европейской конвенции о защите прав человека. Дело рассматривается уже 75 суток, хотя максимальный срок рассмотрения составляет 22 дня, т.е. произошло нарушение права на безотлагательное рассмотрение судом правомерности заключения под стражу. Все это происходит по вине суда, поэтому является фактом для отмены решения о содержании под стражей. Также Шухардин отметил, что в описании дела нет состава преступления по ст. 318 УК РФ, максимально возможная применимая статья под текущее определение – это ст. 212 УК РФ. Сам Михаил выступил с речью (Приложение № 4), обвиняющей нынешнюю российскую власть в надуманном приговоре по политическим мотивам. По его мнению, никаких массовых беспорядков 6 мая 012 г. не происходило, никакое имущество не уничтожено, а действительно было насилие ОМОНа по отношению к гражданам РФ во время согласованного митинга. Суд не счел обоснования адвоката и подсудимого разумными и оставил решение Басманного суда в силе, оставив Косенко под арестом до 6 ноября.

1 ноября 2012 года Замоскворецкий суд Москвы провел предварительные слушания уголовного дела Михаила Косенко (Приложение № 5). Защитник Дмитрий Айвазян заявил суду ходатайство об изменении меры пресечения в отношении подзащитного с ареста на не связанную с лишением свободы. Свою просьбу адвокат мотивировал тем, что Косенко «спокойный человек и очевидно, что не может скрыться».

Прокурор Иванова выступила против удовлетворения ходатайства, попросила оставить ранее избранную меру без изменений. Судья Москаленко ходатайство отклонила. Заместитель генерального прокурора РФ Виктор Гринь утвердил постановление о направлении уголовного дела в суд для применения принудительной меры медицинского характера в отношении Михаила Косенко, совершившего запрещенные законом деяния.

2 ноября 2012 года Косенко переведен в психиатрическое отделение СИЗО «Бутырка», в палату для 8 человек.

9 ноября 2012 года начался судебный процесс. Защита заявила ходатайство об изменении меры пресечения – отклонено; ходатайство о проведении повторной судебно-психиатрической экспертизы – отклонено; ходатайство о переносе слушания  (двум новым адвокатам необходимо ознакомиться с делом) – удовлетворено.

28 ноября 2012 года в Замоскворецком районном суде Москвы прошло второе заседание по делу Михаила Косенко.

Обвинение считало, что Косенко совершил общественно опасные деяния, предусмотренные ч. 2 ст. 212 и ч. 2 ст. 318 УК РФ, и просило суд применить в отношении последнего, инвалида II-й группы, состоящего на учете в ПНД, меры принудительного медицинского характера, направив его в психиатрический стационар.

Михаил Косенко был  категорически не согласен с обвинением: «В постановлении много надуманного, лишнего, не соответствующего действительности. Сотрудники ОМОНа все как один говорят, что дубинки не применялись, в то время как видеоматериалы говорят об обратном».

Защитник Елена Липцер отметила, что «в постановлении не конкретизированы действия Косенко. Что именно он делал и каким образом участвовал в беспорядках – не сказано».

Защитник Валерий Шухардин ходатайствовал об изменении меры пресечения для Косенко и об отводе судьи, но в обоих случаях ему было отказано.

28 декабря 2012 года член ОНК Анна Каретникова посетила СИЗО. «Михаил Косенко снова плоховат: ему заменили привычное лекарство другим (сказали, закончилось), и опять появились головные боли. На вопросы «что за лекарство?» не отвечают, грубят, говорят «тебе этого знать не надо»… Да пусть говорят, что хотят – дали бы нужное лекарство. Плохо с книгами. Пришли, сунули книги, которые уже у него были, ушли. Руководитель обещает решить этот вопрос. И тараканы. Михаилу очень мешают жить тараканы (руководитель, правда, убежден, что эти тараканы существуют только в его голове, но ловушки все же не разрешает). А Михаил очень хочет эти самые ловушки. И очень ждет своих адвокатов. Они нужны ему накануне суда. Он хотел бы согласовать позиции».

23 января 2013 года в Замоскворецком районном суде Москвы прошло третье заседание по делу Михаила Косенко. Прокурор Иванова в течение нескольких часов зачитывала материалы дела.

13 февраля 2013 года Мосгорсуд, рассмотрев кассационную жалобу защиты, не стал изменять меру пресечения, т.е. оставил Михаила Косенко под стражей.

15 февраля 2013 года в Замоскворецком районном суде Москвы прошло четвертое заседание по делу Михаила Косенко. Прокурор Иванова продолжила читать материалы уголовного дела. Сначала был представлен список вещественных доказательств, в том числе, «листовка с текстом», «плакат с надписью», «брошюра с заголовком», имена полицейских, пострадавших от рук демонстрантов, результаты медицинских освидетельствований, описывающие следы ушибов, гематомы и глазные воспаления. Каждое заключение завершалось словами о том, что невозможно сделать достоверный вывод о причине и времени получения травм. Освидетельствование пострадавших проходило через две-три недели после событий на Болотной. Прокурор Иванова резюмировала: «Таким образом, установлено: травмы были получены при исполнении служебных обязанностей 6 мая».

3 апреля 2013 года из дела вышла адвокат Елена Липцер, ее заменил адвокат Алексей Мирошниченко.

11 апреля 2013 года в Замоскворецком районном суде Москвы прошло пятое заседание по делу Михаила Косенко. Судья Людмила Москаленко продлила Косенко срок содержания под стражей до 22 июля 2013 года, отклонив просьбы Косенко об изменении меры пресечения на домашний арест в связи с болезнью.

Адвокаты Косенко подали ходатайство о проведении дополнительной судебно-психиатрической  экспертизы, но судья решила, что никаких изменений со здоровьем арестанта за время его нахождения в изоляторе не произошло.

ГУ МВД по Москве отозвало гражданский  иск к Косенко. По словам представителя  ГУ МВД по Москве Колмаковой Татьяны, вред, причиненный Косенко представляемому ею ведомству, уже возместило другое лицо. «Всего 6 мая столичному ГУ МВД нанесли ущерб на сумму 371132 рубля 62 копейки. В эту сумму входит стоимость утерянного имущества: 27 шлемов, 14 бронежилетов, 7 щитов, 3 поясов, 19 противогазов, 2 электромегафонов, 8 радиостанций и других предметов», – разъяснила Колмакова.

Так как остальные свидетели в суд не явились, то заседание было решено перенести на 20 мая, 11:00.

О состоянии Михаила Косенко за 2-3 дня до суда говорит адвокат Дмитрий Айвазян: «Ему хуже, он стал апатичен, нет прежней энергии и уверенности. Постоянно молчит, нет аппетита, смотрит в потолок, хотя все лекарства ему предоставляют вовремя и в нужных дозировках».

20 мая 2013 года в Замоскворецком районном суде Москвы прошло шестое заседание по делу Михаила Косенко.

Прокурор продолжила зачитывать обвинение, основные факты: видеозаписи, на которых фигурируют «мужчина 1 и 2», Лузянин, «боец 1 и 2», описание травм полицейского Казьмина (легкий вред здоровью), протокол опознания. По ходатайству прокурора из-за неявки потерпевших и свидетелей ОМОНовцев заседание откладывается до 29 мая, 16:00.

О состоянии Михаила Косенко говорит его сестра Ксения Косенко: «Я так поняла, что затягивание процесса становится все более явным, а Миша выглядит очень плохо, хуже, чем в прошлый раз. Судья Москаленко сегодня откровенно солгала, заявив на заседании, что ходатайства о свиданиях не предоставлялись, и это в ответ на аналогичное ходатайство моего брата, в котором тут же было отказано».

29 мая 2013 года в Замоскворецком районном суде Москвы прошло седьмое заседание по делу Михаила Косенко. Свидетели обвинения снова не явились в суд. Заседание началось с зачитывания материалов следствия: протокола обыска на квартире у Косенко и  заключения судебно-психиатрической экспертизы.

Защитники потребовали отвода судьи – в прошлый раз судья нарушила процессуальные нормы, позволив прокурору зачитать показания свидетелей в их отсутствие. Ходатайство отклонено.

Прокурор попросил перенести заседание из-за неявки свидетелей и обеспечить их привод. Суд постановил заседание перенести, свидетелей доставить в суд принудительно. На потерпевшего Казьмина это постановление не распространяется – его явку должно обеспечить полицейское начальство.

6 июня 2013 года в Мосгорсуде рассматривалась апелляционная жалоба на содержание М. Косенко под стражей. Адвокат Шухардин обвинил судью Москаленко в том, что судья вовремя не выдает на руки судебные документы, постановления.

24 июня 2013 года в Замоскворецком районном суде Москвы прошло восьмое заседание по делу Михаила Косенко. Заседание началось с опозданием на два часа – Косенко долго не могли доставить из СИЗО, затем автозак не пропускали во внутренний двор суда. В суд явились два свидетеля – бойцы ЦСН ОМОН ГУ МВД по Москве Сергей Лукьянов (31 год) и Максим Санаев (24 года). Санаев и Лукьянов – основные свидетели со стороны обвинения, по версии которого Михаил Косенко напал на их коллегу – бойца ОМОНа Казьмина.

Судья Людмила Москаленко запретила пускать в зал суда публику и прессу по причине того, что «опоздали все». Решения, что процесс будет проходить в закрытом режиме, судья Москаленко не выносила. Формально процесс оставался открытым, однако в зал попасть было невозможно.

Из протокола допроса Санаева от 25 мая 2012 года

Максим Санаев сам момент избиения Александра Казьмина не видел, о нападении он знает только со слов самого бойца. «Чуть правее меня из цепочки вышел Казьмин Александр, он был в состоянии шока, у него отсутствовал бронежилет, шлем  „джетта“,  палка резиновая (ПР-73), в руках находился противогаз, пуговицы на форме были оторваны. На шее слева у него была красная полоса, на правой стороне лица, на щеке была большая длинная ссадина… Я у него спросил, что случилось, на что он мне ответил, что, работая в группе задержания, он забежал в толпу, чтобы задержать зачинщика. Его затащили в толпу, сорвали каску, порвали форму, избили».

Из протокола допроса Сергея Лукьянова от 22 мая 2012 года

«Нашему отряду была поставлена задача задерживать наиболее активных участников митинга на Малом и Большом Каменных мостах, прилегающих к Болотной площади города Москва, совершавших противоправные действия, а также провоцирующих остальных участников митинга к совершению противоправных действий». В один момент он (Казьмин) и еще один их сослуживец «вышли за периметр оцепления и вклинились в толпу, чтобы задержать мужчину в черной маске на голове, который являлся провокатором толпы». Когда омоновцы подошли к мужчине в маске, их окружила толпа, которая стала отбивать мужчину. «С меня стали пытаться снять шлем и тянули за противогаз: кто именно, я не видел… Когда я повернул голову, то увидел, что Казьмин А. В. стоял на четвереньках на асфальте, и ему по голове и по другим частям тела наносили удары более трех человек».

На заседании Лукьянов очень неуверенно заявил, что видел, как Михаил Косенко бьет Казьмина. Когда его попросили уточнить, какие именно действия Косенко он видел, свидетель замялся и сказал, что тот якобы совершал некие движения руками в сторону Казьмина: «Я видел движение рук Косенко в сторону Казьмина».

Публику пустили в зал только под конец заседания, когда судья ушла обдумывать ходатайство адвокатов о проведении повторной психолого-психиатрической экспертизы Михаила Косенко. В ходатайстве Москаленко отказала.

26 июня 2013 года в Замоскворецком районном суде Москвы девятое заседание по делу Михаила Косенко перенесли на 10 июля в связи с неявкой потерпевшего Казьмина, который находится в больнице якобы с серьезным диагнозом.

8 июля 2013 года Мосгорсуд отклонил очередную апелляционную жалобу Михаила Косенко, который  с  диагнозом «вялотекущая шизофрения» продолжал содержаться в психиатрическом отделении СИЗО «Бутырка». По мнению судьи Ольги Неделиной, Косенко может оказать давление на свидетелей и продолжить заниматься преступной деятельностью.

10 июля 2013 года в Замоскворецком районном суде Москвы прошло девятое заседание по делу Михаила Косенко. Заседание началось с ходатайства Ксении Косенко об отводе судьи. В нем говорилось, что судья Москаленко запрещает свидания Михаилу с его законным представителем на протяжении 8 месяцев. Обвиняемый и его защита отвод поддержали, судья Москаленко в ходатайстве отказала, мотивируя свое решение отсутствием в ходатайстве аргументированных доводов.

В ходе суда были оглашены показания одного из потерпевших — участника шествия 6 мая 2012 года пенсионера Валентина Яструбинецкого.  Во время столкновений полиции и демонстрантов рядом с ним разбилась бутылка с зажигательной смесью и у пенсионера загорелась одежда. Обвинение расценивает данный эпизод как поджог, что является одним из признаков массовых беспорядков.

Прокурор Белов ходатайствовал о продлении ареста на 3 месяца. Несмотря на то, что сторона защиты подняла вопрос об изменении меры пресечения (освобождении под залог), судья Москаленко продлила арест до 22 октября 2013 года.

На заседании должен был состояться допрос потерпевшего омоновца Казьмина, но он в очередной раз не явился на заседание по причине болезни.

22 июля 2013 года в Замоскворецком районном суде Москвы прошло десятое заседание по делу Михаила Косенко. На заседании выступил потерпевший боец московского ОМОНа Александр Казьмин, 1991 года рождения, 1-я рота 2-го оперативного батальона ОМОН ЦСН ГУ МВД России по г. Москве. Он ранее на следствии опознавал только Максима Лузянина, как одного из нападавших на него 6 мая. Других напавших на него лиц он не видел или не запомнил (Приложение №6).

Потерпевшим Казьмина признали на следующий день после «Марша миллионов» (7 мая). По словам адвокатов Косенко, медицинская экспертиза в отношении потерпевшего проводилась в его отсутствие, по медицинским справкам. Экспертиза в материалах дела есть, справок нет.

Несколько недель после событий на Болотной Казьмин провел в госпитале. Он был одним из тех сотрудников правоохранительных органов, которые, пострадав на Болотной, получили из государственного бюджета квартиру от властей города.

Казьмин рассказал, что 6 мая 2012 г. он находился в районе Большого Каменного моста, входил в группу задержания. Около 17 часов начали появляться люди в черных масках, призывавшие идти на Кремль. Когда его коллеги Пузиков и Лукьянов пошли задерживать нарушителей, Казьмин остался прикрывать их. В этот момент на него накинулись 10 человек, лиц он не видел — его повалили на землю. Свое избиение он видел лишь на видео. На нем же он разглядел человека в красной рубашке и черной куртке. По версии обвинения, это был Косенко. Казьмин в зале суда Косенко не узнал.

Дмитрий Айвазян: Вы утверждаете, что человек в красной рубашке и черной куртке на видео вас не бил?

Александр Казьмин: Да.

В показаниях на предварительном следствии Казьмин вообще не упоминает о человеке, похожем на Косенко. На допросе в мае 2012 года он говорил, что лица нападавших на него не разглядел и не запомнил. Его избили, сняли защиту, шлем, отняли резиновую палку, повалили на асфальт. На допросе 28 июня 2012 года он существенно дополнил картину. Когда Казьмин пошел с коллегами задерживать кидавшего камнями человека, на него напал мужчина и повалил его на землю. Кто нападал — не видел, потому что мужчина стоял сзади. Кто ударил его коленом по лбу — не помнит.

Александр Казьмин после ответа на все вопросы: «В Интернете пишут, что я вру на суде, что я отброс России. Но я хочу сказать от чистой души, что 6 мая 2012 года я никого не бил, даже пальцем не тронул. Я не желаю зла товарищу Косенко и не хочу, чтобы он сидел в тюрьме».

На заседании Косенко заявил ходатайство о возможности передавать свою позицию по делу адвокату конфиденциально, без досмотра конвоя. Судья в ответ его отчитала: «На всех процессах все нормально, проблем нет, а у вас, Косенко, есть».

Адвокат Дмитрий Айвазян ходатайствовал об истребовании в СК оригиналов первичных медицинских документов, на основании которых проводилась медэкспертиза в отношении Казьмина. В ходатайстве отказано.

26 июля 2013 года на десятое заседание в Замоскворецком районном суде Москвы из-за болезни не явился свидетель сотрудник ОМОНа Пузиков, в связи с чем заседание было перенесено на 14 августа.

14 августа 2013 года десятое заседание в Замоскворецком районном суде Москвы по делу Михаила Косенко не состоялось, ни один адвокат по разным причинам не смог явиться в суд.

26 августа 2013 года Мосгорсуд перенес на 4 сентября рассмотрение жалобы на продление ареста Михаила Косенко до 22 октября.

28 августа 2013 года судья Верховного суда Николай Романенков отказал в жалобе Михаила Косенко, оспаривавшего положения правил, согласно которым сотрудники конвоя запрещают передавать любые документы от адвоката его клиенту и обратно, если им не дали ознакомиться с бумагами (Приложение № 7).

Суд не стал признавать незаконными  ряд положений соответствующего  ведомственного нормативного акта  МВД о правилах работы подразделений охраны и конвоирования. Косенко просил отменить эти правила в части, касающейся конфиденциальных документов защиты. По мнению заявителя, соответствующие нормы противоречат российским законам, в том числе закону об адвокатской деятельности, а также позиции Европейского суда по правам человека.

Как отметил в суде адвокат Валерий Шухардин, наставления для конвоиров нарушают право гражданина на получение квалифицированной юридической помощи. В частности, конвоиры препятствуют конфиденциальному общению адвоката с подзащитным.

Конвоиры не имеют права запрещать передавать какие-либо документы, сообщили суду представители МВД. По их мнению, действия конвоиров нельзя назвать цензурой. Они обязаны проверять информацию, которой обмениваются участники заседания. В целом наставления не нарушают прав граждан, заявили юристы МВД.

Верховный Суд также отказал в ходатайстве о личном участии Косенко в заседании. Судья счел, что у заявителя была возможность письменно изложить свои доводы, а рассматриваемый вопрос относится к области нормоконтроля.

5 августа 2013 года сестра Косенко Ксения получила ответ из администрации СИЗО о том, что ее письмо «№ 233897 не прошло цензуру». В этом письме (Приложение № 8) она написала брату о тяжелом состоянии их матери, у которой отказали почки.

5 сентября 2013 года умерла мать Михаила Косенко. Похороны, чтобы суд успел оформить разрешение Михаилу Косенко попрощаться с матерью, были перенесены с 9 на 10 сентября. Адвокат Владимир Ржанов доставил заявление родственников Косенко в суд и вручил лично в руки судье. Суд отказал в удовлетворении просьбы родственников Косенко, сославшись на то, что «отсутствует практика подобных отпусков». О смерти матери Михаил узнал по телевизору.

13 сентября 2013 года в Замоскворецком районном суде Москвы прошло десятое заседание по делу Михаила Косенко. Омоновец Роман Пузиков заявил, что не узнает Косенко (повторил это несколько раз). Также Пузиков рассказал, что непосредственно не видел, как демонстранты  били его коллегу Александра Казьмина.

Роман Пузиков: «Отдежурил на репетиции парада, затем перебросили на Болотную, жетонов не выдавали, включили в смешанные группы задержания. После прорыва цепочки оцепления, когда в сотрудников полиции полетели камни, бутылки и обувь, был  получен приказ задерживать самых активных. Задерживать велели кричавших, в масках и с флагами. С флагами могли быть зачинщиками, в масках – тоже. Потом Казьмина затащили в толпу».

Косенко: «Но вы же сами вклинивались в толпу»?

Пузиков: «Да, нам приходилось, чтобы задерживать».

Казьмина окружили люди, а он, Пузиков, с коллегами бросился на помощь. Затем Казьмин вышел из толпы, покачиваясь. Как били Казьмина, Пузиков не видел, а предположение об избиении сделал по его виду. Лукьянов проводил Казьмина к «Скорой помощи», а сам «продолжил работать». Сам Пузиков никого дубинкой не бил – только отмахивался. Задерживали граждан, применяя загиб руки за спину (специальный болевой прием). Но когда задержанные говорили, что им больно, то Пузиков ослаблял захват. Наручники как крайнюю меру не использовал, потому что никто особо не сопротивлялся – хватало «загиба руки».

Прокурор потребовал огласить показания Пузикова на следствии. В показаниях содержалось практически то же самое. Затем подвел свидетеля к судейскому столу. Оказалось, что на следствии Пузиков (или следователь) отметил на стоп-кадрах и Казьмина, и Лукьянова, и «человека в черной куртке и красной рубахе» (якобы Косенко).

Адвокаты протестуют: происходит непонятное и явно непроцессуальное действие.

Прокурор: «Тогда свидетель обвинения опознал на кадрах человека, а мы доказали, что этот человек – Косенко».

Адвокаты: «Сегодня вы узнали хоть кого-то на кадрах»?

Пузиков, после долгой заминки: «Нет».

После допроса свидетеля Пузикова обвинение заявило, что закончило представление доказательств.

Защита просит вызвать первого свидетеля — одного из экспертов, проводившего психиатрическую экспертизу Косенко от 24 июля 2013 года.

Судья Москаленко в ходатайстве отказала, но заявила, что суд окажет содействие защите по вызову любых свидетелей.

24 сентября 2013 года в Замоскворецком районном суде Москвы прошло 11-е заседание по делу Михаила Косенко. Перед началом заседания Михаил Косенко сказал сестре Ксении, что ему три дня не давали лекарств.

На заседании была допрошена Инна Ушакова, один из трех экспертов Центра им. Сербского, проводивших официальное освидетельствование Михаила 23 июля 2013 года. Вызвана стороной защиты. Заключение изменило диагноз Косенко на гораздо более тяжкий, «общественно опасный». В качестве специалиста при допросе Ушаковой присутствовал Юрий Савенко, врач-психиатр с 50-летним стажем, член Всемирной психиатрической ассоциации, президент Независимой психиатрической ассоциации России, давший свое письменное заключение (Приложение № 9) на заключение экспертизы  Центра им. Сербского.

Часть этого заседания была закрытой по желанию самого Михаила.

Юрий Савенко: «Коллега, расскажите мне, как ваша экспертная комиссия так резко изменила диагноз? На протяжении 12 лет Косенко наблюдался в психоневрологическом диспансере, аккуратно принимал лекарство, диагноз был известен: вялотекущая шизофрения простой формы, а вы вдруг поставили параноидную шизофрению, в то время как вялотекущая шизофрения выведена давно из кластера шизофрений…»

Инна Ушакова: «Ну, это же все-таки шизофрения».

Михаил Косенко: «Почему комиссии понадобилось меньше часа, чтобы установить диагноз»?

Инна Ушакова: «Ну, на 15 минут меньше или на полчаса, никто по секундомеру не засекал».

Комиссия состояла из трех человек, они задавали вопросы, но Ушакова не помнит даже свои, она открыла бумаги: «Доктора всегда собирают анамнез в процессе клинической беседы. Нам представляют документацию те, кто направляет на экспертизу. В нашем случае – это следователь по особо важным делам ГСУ СК РФ подполковник юстиции Пумырзина. Она предоставила в наше распоряжение материалы уголовного дела № 201/459415-12, в одном из томов – личное дело № 8576, медицинскую документацию. Из всех этих документов мы собираем анамнез».

Дмитрий Айвазян: «Когда вы обследовали Косенко, признаки агрессии наблюдали»?

Инна Ушакова: «Нет».

Дмитрий Айвазян: «А какие признаки психотического состояния вы наблюдали»?

Инна Ушакова: «Серое или черное настроение, слабость, угнетающие мысли, вялое бессилие. Ощущение слежки… Это, конечно, немного неврозоподобный регистр, но… озвученные мысли: группа людей, которая пытается причинить зло, возможность стать великим, многого добиться…»

Юрий Савенко: «Но все это противоречит агрессии. А у вас указано, что есть риск агрессии».

Инна Ушакова: «Я вам не сказала, что есть агрессия».

Дмитрий Айвазян: «Как вы определили, что он опасен для окружающих»?

Инна Ушакова: «А где это написано»?

Дмитрий Айвазян: «Является ли, по вашему мнению, участие в митинге 6 мая 2012 года проявлением психотического расстройства»?

Инна Ушакова: «Его же не в участии в митинге обвиняют, а в участии в массовых беспорядках».

Дмитрий Айвазян: «Когда он пошел на митинг, его действие было проявлением психотического расстройства, его действие было опасным на тот момент для общества»?

Инна Ушакова: «Любое действие имеет свой мотив. Скорее, все было обусловлено неврозоподобным состоянием, а не психотическим. Но его обвиняют в совершении общественно опасных действий, а когда человека направляют на экспертизу, этот факт мы, эксперты, не можем не обсуждать. Не можем подвергать сомнению: есть человек и есть обвинение в общественно опасном действии».

Далее Юрий Савенко ответил на вопросы адвокатов, подвергнув  резкой критике методы проведения экспертизы Косенко. Кроме того, он подчеркнул, что выписанные Косенко лекарства не соответствуют его диагнозу.

Адвокаты заявили ходатайство о повторной психиатрической экспертизе, но судья отказала.

Выступил свидетель защиты оператор Леонид Беделизов. В тот день он не имел какого-то журналистского задания и пришел на Болотную, «чтобы выразить гражданскую позицию и рассказывать о происходящем». Леонид принес снятое им видео событий на электронном носителе и распечатанную раскадровку с эпизодом избиения омоновца Казьмина. Рассказал, чем, как и в каком месте снимал. Видео это давно лежит на его персональном сайте и на Youtube. Но судья Москаленко сочла, что эти материалы «получены непроцессуальными методами», т.е. их якобы должен был приобщать только следователь.

Леонид Беделизов пересказал устно содержание видеосъемки: Косенко стоял в ряду людей, в 3-4 метрах от происходившей перед ними драки. Накачанный силач (Максим Лузянин) завалил полицейского на землю, еще двое нанесли ему несколько ударов,  один из них – ногой в голову (лица не установлены и не привлечены к ответственности).

Прокурор потребовал показать Леониду кадры с видео из дела. Якобы там картина иная. Леонид Беделизов настаивал на своем – кадры, представленные прокурором,  сделаны до основного конфликта, дерущиеся перемещались, то приближаясь, то удаляясь от Михаила, но он участия в драке не принимал.

На кадрах Леонида Беделизова красным помечен Косенко. Казьмин лежит на земле, его пытается защитить сослуживец Литвинов. Другой боец ОМОНа, Пузиков, на переднем плане пытается вырвать у демонстранта флаг. Весь эпизод он стоит к происходящему спиной.

Леонид рассказал и о событиях в целом: «Прорыва не было, людям просто было некуда деться, сзади подпирали. Полицейская цепочка создала дополнительную давку, сделав полтора-два шага вперед, вместо того, чтобы хоть чуть отступить. Слышал призывы не поддаваться на провокации, потому что митинг разрешенный. Лозунги были только призывающие к конституционному соблюдению прав граждан. Уйти с площади можно было только вплавь, — прыгнув через парапет в канал. Слышал крики в адрес полицейских: «Что вы делаете? Прекратите! Вы нарушаете закон!». Дубинками полиция пользовалась с момента разрыва цепи до самого конца разгона митинга. Полицейские выхватывали всех, кто кричал лозунги или был с флагами и плакатами».

Прокурор: «Чем вы можете подтвердить наличие потерпевших демонстрантов, если нет документально зарегистрированных»?

Леонид Беделизов: «Видел своими глазами. Видел удары, синяки на телах, слышал, как люди кричали от боли. Меня самого ударили по спине».

Взглянуть на фото и видео свидетеля защиты по просьбе адвокатов судья Москаленко отказалась.

Выступила свидетель защиты Ольга Трусевич, сотрудник «Мемориала», наблюдатель и эксперт. Описала хаотическую давку, возникшую среди участников шествия на подходе к месту проведения разрешенного митинга, и, как следствие, вынужденный прорыв оцепления полиции. Неадекватное насилие со стороны полиции в ответ. Людей гнали в очень опасное место у реки — там был откос и деревья с низкими острыми ветвями на уровне глаз. «Было сильное недовольство, что не дали митинг провести. Пройти из колонны на место было нельзя, я сама там застряла». Металлические заграждения демонстранты принесли, чтобы защититься от избиений и необоснованных задержаний. Много нарушений при задержаниях: не объясняли причин, жетонов не было, избивали. Она сама оказывала помощь избитым демонстрантам.

Камни некоторые граждане в сторону полицейских бросали, откуда брали — Трусевич не видела, так как бросали сзади нее. Многие кричали, чтобы прекратили и пытались остановить бросавших. К полиции некоторые «применяли удерживающие действия». Затем Ольгу Трусевич задержали, когда она просто стояла и наблюдала события. Захватили сзади, понесли, уронили на асфальт. Было больно. В ОВД оказалась вместе с Михаилом Косенко, провела там ночь. Людей уводили по одному и заставляли фотографироваться и снимали отпечатки пальцев. Еще в автозаке с ней рядом оказался парень, которого ударили головой о стенку автобуса. Ему было очень плохо, и его увезли в больницу.

Ранее незнакомого ей Косенко заметила на площади только потому, что он стоял рядом с ее коллегой из «Мемориала», таким же наблюдателем, Яном Рачинским. Но больше не обращала на него внимания, потому что в этой острой ситуации подмечала только тех, кто хорошо знаком или совершал какие-то активные действия.

25 сентября 2013 года в Замоскворецкой районном суде Москвы прошло 12-е заседание по делу Михаила Косенко. По непонятной причине полтора часа ждали начала. Появившись, Михаил Косенко сообщил сестре, что по-прежнему не получает привычных лекарств.

Со второй попытки адвокаты добились приобщения к делу видеозаписи и скриншотов Леонида Беделизова (Приложение № 10).

В ходе заседания были допрошены Ян Рачинский, сопредседатель московского общества «Мемориал», журналист Александр Подрабинек и Олег Орлов, глава «Мемориала».

Ян Рачинский: «Долго стояли по неизвестной причине на мосту. Потом полиция начала теснить людей. Иногда это было опасно — в толпе было много пожилых и женщин. Выполнял функции наблюдателя. Полиция начинала атаковать первой, некоторые оказывали сопротивление. Призывов к противоправным действиям не слышал. Как профессионал, знаю, что такое противоправное, а что нет. Видел минимум 4 эпизода, когда применялись дубинки, 2 из них — точно необоснованно. Сам получил вскользь по руке дубинкой, когда увещевал полицию не устраивать «Ходынку». Смысла действий полиции часто не было вообще. Предупреждений и требований я не слышал. Видел около 15 пострадавших демонстрантов, 7-8 человек были в крови. Видел очень эмоциональную реакцию людей, не понимавших смысл действий полиции. Ни одно из увиденных задержаний не имело реальных оснований. Видел в упор эпизод избиения омоновца Казьмина».

Рачинскому по просьбе адвокатов показывают скриншоты видео из дела. Узнает себя. Рядом с ним — Косенко.

Ян Рачинский: «Косенко там не запомнил (узнал его позже, из прессы). Но гарантирую, что люди, стоявшие рядом со мной в первом ряду толпы, участия в избиении не принимали. Сперва Казьмин был близко, но его не били. Потом его повалили и били, но он уже был далеко от Косенко и меня».

Михаил Косенко: «Совершали ли демонстранты какие-то асоциальные действия во время шествия»?

Ян Рачинский: «Нет, было праздничное настроение, шли с детьми. Причина произошедшего – непрофессиональные действия полиции, все дальнейшее было лишь следствием».

Свидетель Александр Подрабинек был на акции 6 мая в качестве журналиста французского радио, с бейджем прессы.

Александр Подрабинек: «Люди требовали пропустить их на всю территорию Болотной. После вынужденного прорыва оцепления все успокоилось, но скоро полиция стала теснить толпу и задерживать граждан, было непонятно, почему. Меня, похоже, спасал бейдж журналиста. Некоторые сотрудники полиции пострадали. Но это было уже позднее. И не сопоставимо по масштабам с пострадавшими демонстрантами. Я врач по образованию и сам оказывал помощь пострадавшим. Разгон и избиения продолжались до вечера в прилегающих районах. Лозунгов «На Кремль» не было — сам вел аудиозапись для радио. Полиция задерживала, завидев лишь неодобрение в глазах. Пробивались к задерживаемым буквально по головам других людей. Демонстранты стали сопротивляться незаконным действиям полиции, и я считаю это естественным гражданским проявлением»!

Судья: «Зачем полиция вклинивалась в толпу, если брали без оснований первых попавшихся»?

Подрабинек: «Они просто имитировали осмысленную деятельность».

Судья: «От кого же защищались демонстранты»?

Подрабинек: «От полиции, которая там бесчинствовала, конечно»!

Свидетель Олег Орлов, сопредседатель «Мемориала», один из создателей правозащитного центра «Мемориал», член Экспертного совета по правам человека при Уполномоченном Владимире Лукине.

Олег Орлов: «Я видел, как полицейские били ногами упавших. Полковник, с которым я пытался разговаривать в поисках разрешения конфликта, ударил пожилого человека на глазах подчиненных, тот упал головой об асфальт. Меня полковник тоже слушать не стал. Я не понимаю, почему полиция не отвела свои цепи на 50 метров, тогда все бы закончилось и разрешилось в один момент. Эта возможность оставалась у полиции постоянно, но они ей не воспользовались. Я не видел, как хватали людей, кидавших камни, зато хватали других людей. Видел развороченный асфальт на углу. Скорее всего, он был разбит до событий, ибо руками это сделать невозможно. Затем увидел эпизод избиения омоновца Казьмина».

Орлов стоял позади Рачинского (они вместе наблюдали), среди толпы на набережной. Казьмина били парни, подскочившие с противоположной стороны. Один из них — Лузянин. Орлову показали следственные кадры и новые, только что приобщенные. Он узнал себя, Рачинского, «качка в маске» (Лузянина) и Косенко. Следил за ситуацией, поскольку драка началась в непосредственной близости от его коллеги Яна, опасался за него. Ни Рачинский, ни стоявшие рядом с ним в толпе люди (ближайший на кадрах – Косенко) не принимали участия в нападении на полицейского. Казьмин пытался кого-то задержать, они завалились на Рачинского и стоявшего рядом с ним Косенко. Затем выскочил Лузянин и повалил на землю Казьмина. Это было уже в нескольких метрах от стоящих. Подбежавшие с противоположной стороны неизвестные нанесли ему несколько ударов, в том числе, ногами (лица не установлены, к ответственности не привлечены).

Орлов обращает внимание судьи: Косенко и Рачинский синхронно выставляют вперед руки, защищаясь от возможного падения на них дерущихся с полицейскими людей. Участники процесса надолго склоняются над листами с фото, спорят и комментируют их. Судья заинтересованно переспрашивает.

Прокурор пытался доказать Орлову, что Косенко мог правой рукой что-то сделать, пока Казьмин был рядом (еще до падения и избиения). Орлов, однако, резонно разъяснил поведение и движения людей на кадрах.

Судья: «На последних кадрах Косенко выходит из поля зрения камеры. Вы видели, что он делал в это время»?

Орлов: «Я обращал внимание только на активные действия».

27 сентября 2013 года в Замоскворецком районом суде прошло 13-е судебное заседание по делу Михаила Косенко. Это стало последним днем предоставления доказательств со стороны защиты. Судья Москвы Людмила Москаленко удовлетворила ходатайство адвоката Мирошниченко о приобщении к материалам дела доклада Общественной комиссии по итогам независимого расследования событий 6 мая 2012 года. Кроме того, по ходатайству адвоката Айвазяна к дулу были приобщены фототаблицы с видео, снятого корреспондентом «Новой газеты». На них видно, что Косенко находился несколько в стороне от места инцидента с потерпевшим омоновцем Александром Казьминым. Судья отказалась затребовать сделанную с полицейского вертолета видеозапись, а также первичные медицинские документы по травме Казьмина.

30 сентября 2013 года судебное заседание закончилось через несколько минут после начала. Судья Москаленко перенесла заседание на 2 октября.

2 октября 2013 года в Замоскворецком суде прошло последнее перед удалением суда в совещательную комнату 14-е заседание по делу Косенко. Состоялись прения сторон, и Михаил Косенко произнес последнее слово.

Прокурор попросил признать Михаила Косенко невменяемым, и применить к нему принудительные меры медицинского характера в виде помещения в стационар общего типа. По мнению прокурора, общественно опасные деяния, якобы совершенные Косенко, выразились в его участии в массовых беспорядках и в применении им насилия, опасного для жизни и здоровья, в отношении представителя власти. Обвинение просило квалифицировать эти деяния  по  ч. 2 ст. 212 и ч. 2 ст. 318 УК РФ соответственно. С точки зрения прокурора, Косенко поддался на преступные призывы, участвовал в массовых беспорядках и в избиении полицейского Казьмина.

Несмотря на то, что потерпевший и свидетели обвинения не дали прямых показаний на Михаила Косенко, а свидетели защиты утверждали, что тот не совершал никаких агрессивных  противоправных действий, что, в свою очередь, также подтверждается  видеосъемкой, прокурор заявил, что доказательств достаточно. Например, при обыске в квартире у Косенко нашли ту самую одежду, в которой он был на Болотной площади.

Прокурор: «Деяние было совершено в эпизоде, предшествующем представленному на видео. Защита вводит суд в заблуждение, к показаниям свидетелей Орлова и Рачинского нужно отнестись критически, а показания Беделизова недостоверны».

Адвокат Мирошниченко пояснил, что прорыв полицейской цепи произошел из-за давки на Малом Каменном мосту, в которой лишь по счастливой случайности не погибли люди. Защитник также отметил, что Михаил уже был задержан  в административном порядке и наказан штрафом в 500 рублей, а сейчас повторно привлекается к судебной ответственности, что недопустимо и антиконституционно: «Ваша честь, у вас выбор: поступить по приказу или как настоящий судья».

Адвокат Ржанов напомнил, что единственный свидетель, подтверждающий версию обвинения – это омоновец Лукьянов, но он был допрошен за закрытыми дверями: людей незаконно отказались пустить в зал суда. Ржанов не считает, что к свидетелям и другим доказательствам защиты нужно относиться критически: защита реализовала законные методы действий в суде. «Выводы экспертов являются необоснованными и недостоверными», — заявил адвокат о заключении судебно-психиатрической  экспертизы, согласно которому Михаила Косенко следует считать невменяемым.

Адвокат Айвазян: «Имущество не уничтожалось, а повреждалось, что не является квалифицирующим признаком массовых беспорядков».

Айвазян попросил закрыть заседание на время обсуждения здоровья Косенко, но судья Москаленко отказалась это делать. Когда зрители попытались выйти самостоятельно, им запретили это делать.

Дмитрий Айвазян: «Эксперт из Сербского явно была не в теме, в ответ на вопросы зачитывала медицинское заключение. Косенко лекарства не дают две недели, так что психозы уже должны были бы проявиться, а их нет, потому что лечить нечего. Психиатрия снова, как и 40 лет назад, становится карательной. Свидетель счел резкое движение руки Косенко ударом. Это единственный вменяемый эпизод, хотя в обвинении говорится о двух ударах».

Таким образом, защитники Косенко настаивали на прекращении дела, считая, что  действия Михаила не содержат признаков общественно опасных деяний и поэтому отсутствуют основания для самой постановки вопроса о его принудительном лечении в порядке уголовного судопроизводства.

С последним слово выступил Михаил Косенко (Приложение № 11). Он в очередной раз напомнил, что болен, но вменяем, а оценка его душевной болезни экспертами из Института им. Сербского явно преувеличена. Он говорил в основном не о себе и своем деле, а о положении дел в стране: «Нужна ротация власти, а не вечное пребывание одного режима. У нынешней власти много антирекордов. И такая власть компетентна? И люди, которые протестуют, не правы? … Самая большая ценность в стране — это свобода. Как говорят заключенные, никто не смог восстановиться после заключения».

Михаил поблагодарил всех, кто его поддерживал, в частности, адвокатов, сестру Ксению и людей, приходивших на судебные  заседания.

8 октября 2013 года судья Москаленко вынесла постановление о направлении Косенко  на принудительное лечение в стационаре общего типа (Приложение № 12).

16 октября 2013 года защита Михаила Косенко обжаловала решение суда о принудительном лечении.


 

3.3. Нарушение норм уголовно-процессуального законодательства (УПК РФ)

Статья 6.1. Разумный срок уголовного судопроизводства

1. Уголовное судопроизводство осуществляется в разумный срок.

2. Уголовное судопроизводство осуществляется в сроки, установленные настоящим Кодексом. Продление этих сроков допустимо в случаях и в порядке, которые предусмотрены настоящим Кодексом, но уголовное преследование, назначение наказания и прекращение уголовного преследования должны осуществляться в разумный срок.

3. При определении разумного срока уголовного судопроизводства, который включает в себя период с момента начала осуществления уголовного преследования до момента прекращения уголовного преследования или вынесения обвинительного приговора, учитываются такие обстоятельства, как правовая и фактическая сложность уголовного дела, поведение участников уголовного судопроизводства, достаточность и эффективность действий суда, прокурора, руководителя следственного органа, следователя, начальника подразделения дознания, органа дознания, дознавателя, производимых в целях своевременного осуществления уголовного преследования или рассмотрения уголовного дела, и общая продолжительность уголовного судопроизводства.

4. Обстоятельства, связанные с организацией работы органов дознания, следствия, прокуратуры и суда, а также рассмотрение уголовного дела различными инстанциями не может приниматься во внимание в качестве оснований для превышения разумных сроков осуществления уголовного судопроизводства.

5. В случае если после поступления уголовного дела в суд дело длительное время не рассматривается и судебный процесс затягивается, заинтересованные лица вправе обратиться к председателю суда с заявлением об ускорении рассмотрения дела.

6. Заявление об ускорении рассмотрения уголовного дела рассматривается председателем суда в срок не позднее 5 суток со дня поступления этого заявления в суд. По результатам рассмотрения заявления председатель суда выносит мотивированное постановление, в котором может быть установлен срок проведения судебного заседания по делу и (или) могут быть приняты иные процессуальные действия для ускорения рассмотрения дела.

Статья 7. Законность при производстве по уголовному делу

1. Суд, прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель не вправе применять федеральный закон, противоречащий настоящему Кодексу.

2. Суд, установив в ходе производства по уголовному делу несоответствие федерального закона или иного нормативного правового акта настоящему Кодексу, принимает решение в соответствии с настоящим Кодексом.

3. Нарушение норм настоящего Кодекса судом, прокурором, следователем, органом дознания или дознавателем в ходе уголовного судопроизводства влечет за собой признание недопустимыми полученных таким путем доказательств.

4. Определения суда, постановления судьи, прокурора, следователя, дознавателя должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

Статья 108. Основания для заключения под стражу

1. Заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше трех лет при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения. При избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в постановлении судьи должны быть указаны конкретные, фактические обстоятельства, на основании которых судья принял такое решение. Такими обстоятельствами не могут являться данные, не проверенные в ходе судебного заседания, в частности результаты оперативно-розыскной деятельности, представленные в нарушение требований статьи 89 настоящего Кодекса. В исключительных случаях эта мера пресечения может быть избрана в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до трех лет, при наличии одного из следующих обстоятельств:

1) подозреваемый или обвиняемый не имеет постоянного места жительства на территории Российской Федерации;

2) его личность не установлена;

3) им нарушена ранее избранная мера пресечения;

4) он скрылся от органов предварительного расследования или от суда.

Статья 437. Участие лица, в отношении которого ведется производство о применении принудительной меры медицинского характера, и его законного представителя

… 2. Законный представитель вправе:

1) знать, в совершении какого деяния, запрещенного уголовным законом, уличается представляемое им лицо;

2) заявлять ходатайства и отводы;

3) представлять доказательства;

4) участвовать с разрешения следователя в следственных действиях, производимых по его ходатайству или ходатайству его защитника;

5) знакомиться с протоколами следственных действий, в которых он принимал участие, и делать письменные замечания о правильности и полноте сделанных в них записей;

6) по окончании предварительного расследования знакомиться со всеми материалами уголовного дела, выписывать из него любые сведения и в любом объеме, в том числе с использованием технических средств, получать копию постановления о прекращении уголовного дела или направлении уголовного дела в суд для применения принудительной меры медицинского характера;

7) участвовать в судебном разбирательстве уголовного дела;

8) обжаловать действия (бездействие) и решения следователя, прокурора и суда;

9) получать копии обжалуемых решений;

10) знать о принесенных по уголовному делу жалобах и представлениях и подавать на них возражения;

11) участвовать в заседании судов апелляционной, кассационной и надзорной инстанций.

 

 


4. «Дело 12-ти»

4.1. Участники процесса

Лица, в отношении которых дело было рассмотрено судом:

Акименков Владимир Георгиевич, 1987 года рождения, активист «Левого фронта», задержан 10 июня 2012 года, обвиняется в участии в массовых беспорядках на Болотной площади (ч. 2 ст. 212 УК РФ).

Баронова Мария Николаевна, 1984 года рождения, на иждивении сын школьного возраста, два высших образования, член оргкомитета «Партии 5 декабря», бывшая помощница депутата Ильи Пономарева, обвиняется по ч. 3 ст. 212 («Призывы к массовым беспорядкам»), мера пресечении: подписка о невыезде.

Барабанов Андрей Николаевич, 1990 года рождения, есть гражданская жена, выпускник Московского математического колледжа, официально безработный, подрабатывает художником, задержан 28 мая 2012 года, обвиняется в участии в массовых беспорядках (ч. 2 ст. 212 УК РФ) и применении насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении представителей власти (ч. 1 ст. 318 УК РФ).

Белоусов Ярослав Геннадиевич, 1991 года рождения, женат, имеет малолетнего сына, студент 4 курса факультета политологии МГУ, активист национал-демократического движения «Русский гражданский союз», задержан 9 июня 2012 года, обвиняется в участии в массовых беспорядках, применении насилия по отношению к представителям власти (ч. 2 ст. 212 и ч. 1 ст. 318 УК РФ).

Наумова (до замужества Духанина) Александра Ивановна, 1994 года рождения, студентка МГУ им. Ломоносова, защитница Цаговского леса, мера пресечения – домашний арест, обвиняется в участии в массовых беспорядках, применении насилия по отношению к представителям власти (ч. 2 ст. 212 и ч. 1 ст. 318 УК РФ).

Зимин Степан Юрьевич, 1992 года рождения, анархист, антифашист, участник движения «Окупай» и акций в защиту подмосковных лесов, студент-востоковед РГГУ, мера пресечения – арест, задержан 8 июня 2012 года, обвиняется в участии в массовых беспорядках, применении насилия по отношению к представителям власти (ч. 2 ст. 212 и ч.1 ст. 318 УК РФ).

Кавказский Николай Юрьевич, 1986 года рождения, сотрудник правозащитной организации «Комитет за гражданские права», мера пресечения – до 02.08.2013 арест, после чего изменена на домашний арест; задержан 25 июля 2012 года, обвиняется в участии в массовых беспорядках (ч. 2 ст. 212).

Ковязин Леонид Николаевич, 1986 года рождения, внештатный корреспондент газеты «Вятский наблюдатель», волонтер ассоциации «Голос», работает в театре, задержан 5 сентября 2012 года, обвиняется в участии в массовых беспорядках (ч. 2 ст. 212 УК РФ).

Кривов Сергей Владимирович, 1961 года рождения, женат, имеет двоих детей школьного возраста, кандидат физико-математических наук, участник множества пикетов в защиту узников Болотной у Следственного комитета, наблюдатель на выборах («Гражданин наблюдатель»), задержан 19 октября 2012 года, обвиняется в участии в массовых беспорядках, применении насилия по отношению к представителям власти (ч. 2 ст. 212 и ч. 1 ст. 318 УК РФ).

Луцкевич Денис Александрович, 1992 года рождения, бывший морской пехотинец, студент ГАУГН, помощник декана отделения культурологи, задержан 9 июня 2012 года, обвиняется в участии в массовых беспорядках, применении насилия по отношению к представителям власти (ч. 2 ст. 212 и ч. 1 ст. 318 УК РФ).

Полихович Алексей Алексеевич, 1990 года рождения, студент РГСУ, старший курьер страховой компании «Мега-Гарант», анархист, задержан 27 июня 2012 года, обвиняется в участии в массовых беспорядках, применении насилия по отношению к представителям власти (ч. 2 ст. 212 и ч. 1 ст. 318 УК РФ).

Савелов Артем Викторович, 1979 года рождения, бывший работник метрополитена, задержан 11 июня 2012 года, обвиняется в участии в массовых беспорядках, применении насилия по отношению к представителям власти (ч. 2 ст. 212 и ч. 1 ст. 318 УК РФ).

Следственная группа СК РФ: руководители следственной группы Гуревич М.Г. (до 12 июня 2012 года), Габдуллин Р.Р., следователи Климов Л.М., Добарин А.С., Барсуков В.Ю., Андреев В.А., Плешивцев Д.В., Грачев Т.В., Гуркин, Стрижов А.А., Марукян А.Г., Щукин А.В., Широков Т.В., Быков А.А., Курдюков Д. И., Костерин С.М.

Защита, адвокаты: Д.В. Аграновский, Д.В. Айвазян, С.В. Бадамшин, А.В. Ветринцев, Е.А. Горяйнова, О.А. Григоренко, Д.В. Динзе., Д.А. Дубровин., А.Ю. Емельянов., В.В. Клювгант, В.Г. Макаров, А.Е. Мирошниченко, С.А. Миненков, Ф.Т. Муртазин, М.Л. Пашков, С. Панченко, В.А. Самарин., В.Н. Самохин, С.И. Сидоркина, Р.К. Чанидзе

Защитники наряду с адвокатами: Д. Борко, А. Гражданов, А. Лиханова, С. Мохнаткин, Л. Пономарев, Д. Сумин, Е. Тарасова, С. Шаров

Государственные обвинители: О. Стрекалова, Н.В. Костюк., А. Смирнов

Свидетели обвинения: Д.Ю. Дейниченко, И. Пенезев, А.А. Емельянов, Д.Ю. Мухин, А.Н. Лебедев, С.А. Боценко, Д.В. Егоров, С. Тябин, А. Горышин, В.А. Киселев, И.И. Лозницкий, Калмыкова, Д. Панькин, А. Носов, П. Глазков, М. Лузянин

Потерпевшие: А.Л. Архипов, А.И. Алгунов, Д.А. Моисеев, Д.А. Куватов, К.Е. Кувшинников, Г.М. Литвинов, И.Н. Тарасов, А.И. Гоголев, Е.С. Бездетков, А.Ф.Троерин, А.О. Деркач, Р.Н. Ягубкин, А.В. Зелянин, А.Н. Сутормин, И.Б. Беловодский, А. Земсков, Р. Сигбатулин, В. Филиппов, В. Каюмов, В. Яструбинецкий, Гадынов

Судья: председатель Замоскворецкого районного суда Н.В. Никишина


 

4.2. Процесс 6 июня 2013 года – 24 февраля 2014 года

ИЮНЬ 2013 г.

6 и 7 июня 2013 года в здании Мосгорсуда в закрытом режиме прошли два заседания предварительных слушаний по делу.

Судья Наталия Никишина продлила на 6 месяцев арест 10 обвиняемым по делу (Приложение №2). Для Александры Духаниной продлен домашний арест.

В полном объеме удовлетворены все требования ходатайства прокуратуры. Все аргументы защиты и самих обвиняемых не приняты во внимание.

Накануне адвокат В.В. Клювгант заявил ходатайство о возврате дела прокурору в связи с неустранимыми дефектами обвинения (Приложение №1). «Анализ обвинительного заключения показывает, что деяния, инкриминируемые Кавказскому и другим, противоречивы и неконкретны», – заявил Вадим Клювгант. Ходатайство о возврате дела прокурору поддержали все защитники, а адвокат Фарит Муртазин привел дополнительное основание: его подзащитному Артему Савелову не вручили обвинительного заключения, что является грубым нарушением со стороны следствия. Ходатайство отклонено судом.

18 июня 2013 года в здании Мосгорсуда прошло третье заседание предварительных слушаний по делу.

Адвокат Дмитрий Аграновский подал ходатайство об освобождении обвиняемых на время заседания из застекленной камеры, сославшись на санитарные нормы, действующие с советских времен, а также подчеркнул, что размещение 10 обвиняемых в камере препятствует их общению с адвокатами в ходе слушаний. Ходатайство судьей оставлено без рассмотрения.

Судья Никишина отклонила ходатайство адвоката Алексея Мирошниченко о прекращении уголовного дела в отношении его подзащитного Алексея Полиховича.

Судья отклонила целый ряд ходатайств Сергея Кривова, в том числе, о признании недопустимыми ряда других доказательств, в частности, допросов полицейских с дословно совпадающими фрагментами текста. Кривов заметил, что один из «потерпевших» омоновцев нанес ему «не менее 20 ударов резиновой дубинкой» и потребовал признать потерпевшими всех граждан, пострадавших от действий полиции. Кроме того, он ходатайствовал о запросе всех видео с вертолета и машин силовых структур.

Адвокат Сергей Бадамшин подал ходатайство об исключении из материалов дела видеозаписи, на которой присутствуют его подзащитная Мария Баронова и депутат Госдумы Илья Пономарев, так как источник этой записи неизвестен. В то же время в видео имеются признаки монтажа. Фоноскопическая экспертиза показала, что голос подсудимой на записи идентифицировать невозможно. На основании изложенного он объявил видео с Бароновой и Пономаревым недопустимым доказательством. Бадамшин также потребовал исключить из дела протоколы изъятия вещей Бароновой, поскольку в них искажены имена и адреса понятых.

Адвокат Вадим Клювгант заявил о неправомерности присвоения статуса потерпевших 77 физическим и 5 юридическим лицам и ходатайствовал об их устранении из дела. Подсудимым вменяется причинение вреда только 8 физическим лицам и 1 юридическому лицу, заметил он. Остальные же, не имея отношения к процессу, получают «неправомерно большие полномочия, например, могут влиять на избрание меры пресечения и оспаривать решение суда», – заключил Клювгант.

Николай Кавказский добивался свидания с матерью и настаивал на определении порядка пользования телефоном. Также он просил о возможности передать матери доверенность на получение эпикриза, составленного после его недавнего обследования в больнице тюрьмы «Матросская тишина». Судья предложила Кавказскому подать эти ходатайства в Замоскворецкий суд особо.

Все ходатайства защиты судом отклонены.

24 июня 2013 года в здании Мосгорсуда прошло первое судебное заседание по делу.

Адвокат Дмитрий Аграновский ходатайствовал о привлечении в качестве защитников близких Ярослава Белоусова – его жены Тамары Лихановой либо тещи Александры Лихановой. Прокурор Костюк – против. Судья Никишина в ходатайстве назначить защитником жену Ярослава отказывает, так как она допрашивалась по делу, а тещи – удовлетворяет.

Сергей Кривов заявил ходатайство о допуске в качестве защитника Сергея Мохнаткина. Прокурор подчеркнул, что это право, а не обязанность суда ввести заявленного подсудимым защитника, и попросил отказать. Судья ходатайство удовлетворила.

В связи с отсутствием адвоката Александры Духаниной суд принял решение перенести продолжение заседания на следующий день.

25 июня 2013 года в здании Мосгорсуда прошло второе судебное заседание по делу. Артем Савелов ходатайствовал об изменении условий нахождения подсудимых в суде – в стеклянной клетке ему плохо видно и слышно, а так же душно и тесно. Он просил предоставить ему стол, что бы он мог вести записи и полноценно защищать свои права. Его поддержали и другие подсудимые: Николай Кавказский говорил о пыточных условиях содержания заключенных перед судом в подвальных боксах, Владимир Акименков заявил, что ему необходим зал с окном. Адвокаты один за другим заявляли, что они не могут выполнять функции защиты, ибо не слышат своих подзащитных, а те не слышат их, они просят создать надлежащие условия проведения процесса.

Прокурор – против. Судья отклонила ходатайство.

Прокурор Костюк начала зачитывать обвинения (тексты обвинений – в Докладе Комиссии по проведению общественного расследования событий на Болотной площади 6 мая 2012 года от 22 апреля 2013 года). Все подсудимые говорят, что через толстое стекло они плохо слышали слова прокурора, не понимали сути предъявленных им обвинений, но в любом случае не признали свою вину.

Все защитники констатировали отсутствие признаков массовых беспорядков 6 мая 2012 года на Болотной площади, подтверждая это тем, что обвинение не приводит не только ни одного доказательства, но даже описания их наличия, а лишь голословно упоминает, что они были. Обвинение непонятно обвиняемым, от него невозможно эффективно защищаться.

26 июня 2013 года в здании Мосгорсуда прошло третье судебное заседание по делу.

Судья предложила стороне обвинения общедоступным бытовым языком сформулировать обвинение, поскольку оно непонятно обвиняемым.

Прокурор Смирнов утверждал, что обвинение было предъявлено ранее в письменном виде и зачитано вчера в суде. Прокурор перечислил всех подсудимых и сказал, что они обвиняются в участии в массовых беспорядках и насилии по отношению к сотрудникам полиции, а Николай Кавказский, Артем Савелов и Леонид Ковязин – в участии в массовых беспорядках, сопровождаемых насилием, поджогами и уничтожении имущества.

Подсудимые снова говорят, что обвинением им непонятно. Судья спросила всех об уровне их образования. Кривову понятны слова, но не смысл обвинения. Полиховичу обвинение непонятно. Луцкевичу, Акименкову непонятно. Акименков говорит, что дело не в словах и уровне образования. Духаниной непонятно. Судья выясняет уровень ее образования, основной ли у нее русский язык. Николай Кавказский говорит, что ему, как имеющему юридическое образование, тем более непонятно обвинение. Леонид Ковязин начинает говорить. Его перебивает судья, спрашивает, какие слова ему не знакомы. Бароновой обвинение непонятно, у нее два высших образования, слова ясны, а смысл – нет. Судья спрашивает, какие незнакомые слова ей встретились. Все слова Бароновой ясны.

Прокурор Смирнов попросил допросить потерпевших, свидетелей и исследовать документы.

Адвокат Сергей Бадамшин попросил изменить порядок исследования доказательств – сначала посмотреть видео, а потом заслушать свидетельские показания, показания  потерпевших – на усмотрение суда. Вся сторона защиты поддержала это ходатайство. Николай Кавказский заявил отвод судье. Причина: суд проявляет явную заинтересованность. В обвинении ничего нельзя понять и, следовательно, нельзя защищаться. Судья отказалась вернуть дело в прокуратуру и не обязала прокурора ответить на четко поставленные вопросы, между тем, он, Кавказский, задал 9 конкретных вопросов по своему обвинению. Суд обязан обеспечить права всех участников процесса. Сторона защиты постоянно обращала внимание суда на условия нахождения в суде обвиняемых, невозможность им защищать себя в суде. Конвой в зале суда по УПК РФ подчиняется судье, а судья говорила, что конвой ей не подчиняется. Слова Кавказского поддержали все подсудимые и их защитники.

Прокурор Смирнов: «Обвинение было предъявлено, стоит вопрос о доказанности обвинений».

Судья отклонила заявление Кавказского о своем отводе.

Суд постановил обеспечить техническую возможность просмотра видеоматериалов, а сейчас допросить потерпевших.

Сидоркина заявила ходатайство о назначении Андрею Барабанову защитником Сергея Шарова. Барабанов поддержал. Cудья удовлетворила ходатайство.

Адвокат Макаров заявил ходатайство по порядку ведения. Судья отклонила. Макаров заявил отвод судье, настаивая на важности порядка ведения процесса. Он предложил вначале исследовать основные документы дела: постановления о возбуждении уголовного дела, о разделении и объединении дел. По его мнению, эти документы составлены с нарушением закона. Адвокат подчеркнул обвинительный уклон и заявил отвод судье. Ходатайство было отклонено.

Адвокат Дмитрий Айвазян объявил, что адвокату Макарову стало плохо, его отвезли на «Скорой» в больницу, вместе с ним уехал Сергей Мохнаткин. Заседание закрыто.

ИЮЛЬ 2013 г.

3 июля 2013 года не состоялось четвертое судебное заседание по делу, так как в Мосгорсуд не был доставлен Сергей Кривов. Адвокат Вячеслав Макаров выехал в СИЗО, после чего заявил, что его подзащитный был намеренно не доставлен в суд, чтобы сорвать судебное заседание, на котором должен был состояться просмотр видеоматериалов и допрос потерпевших.

4 июля 2013 года прошло пятое судебное заседание по делу.

Александра Духанина заявила об отказе от услуг адвоката Александра Арутюнова и попросила допустить в процесс защитника Дмитрия Борко. Ходатайство удовлетворено.

Подсудимые выразили протест против жестоких условий содержания. Накануне они 8 часов провели по двое в боксах конвойного помещения размером один на полтора метра. Из камер забирают ранним утром, поздно привозят назад, и подсудимые не получают горячей пищи.

Сегей Мохнаткин заявил ходатайство по условиям содержания и об изменении меры пресечения, чтобы Сергей Кривов сам мог являться в суд, а также попросил выяснить, почему он не был доставлен вчера. Защитники и подсудимые поддержали изменение меры пресечения Кривову. Адвокат Дмитрий Аграновский: «Данная мера не обеспечивает полноценного участия, что было доказано вчера». Адвокат Вадим Клювгант поддерживает и говорит о заявлении в ЕСПЧ, о пыточных условиях содержания в «Бутырке» и во время перевозки. Адвокат Вячеслав Макаров поддерживает изменение  меры пресечения как не обеспечивающей равенство сторон – потерпевший боец ОМОНа Александр Алгунов находится в более выгодном положении, может сесть за стол, может вести записи, чего лишен Кривов. Это грубое нарушение, которое касается всех обвиняемых. Кроме того, Кривов дважды не был доставлен в суд в соответствующем порядке. Адвокат Фарид Муртазин поддерживает. Имело место нарушение конвоем своих обязанностей. Кривов будет являться для участия в процессе. Адвокат Емельянов отмечает, что в таких условиях защищать сложно: «Мне даже не удалось перекинуться словом со своим подзащитным». Защитник Александра Лиханова поддерживает и говорит, что ее подзащитный Ярослав Белоусов не может полноценно участвовать в процессе, так как был доставлен в СИЗО в 24:00. Судья перебивает и говорит, что это не по теме.

Прокурор Костюк тоже возражает.

Ходатайство Сергея Мохнаткина об изменении меры пресечения Кривову отклонено. Мохнаткину указано на затягивание процесса.

Суд переходит к стадии судебного следствия.

Адвокат Жан Семенов заявляет ходатайство. Говорит о нарушении права на защиту Алексея Полиховича. Конвой нарушает закон: «Я не могу осуществлять свои профессиональные обязанности». Николай Кавказский говорит, что вчера до 20:00 сидел в боксе, условия не позволяют ему готовиться к процессу. Просит устранить такие обстоятельства. Ярослав Белоусов говорит о боксе метр на полтора с тусклым освещением, там было грязно, их продержали 8 часов. «Мы находились на сборке в пыточных условиях». Просит устранить. Терпеть это невозможно. Судья: заявления не относятся к данной стадии и не по существу.

Кривов ходатайствует о приобщении Доклада Комиссии по проведению общественного расследования событий на Болотной площади. Подробно говорит о «Круглом столе 12 декабря», о Докладе, в котором описано все происходившее на Болотной. Отсылает к сайту, где опубликован Доклад, в котором были даны ответы на главные вопросы: был ли сам факт массовых беспорядков, какова была роль правоохранительных органов, что послужило причиной перерастания мирной демонстрации в столкновения с полицией. Подчеркивает, что непосредственное осуществление власти народом – это фундаментальное право, которое может быть реализовано в рамках Конституции.

Судья указывает Кривову, что он не вправе сейчас что-либо оглашать. Разрешает передать материал для ознакомления подсудимым, стороне защиты и стороне обвинения. Ходатайство обсуждается. Подсудимые и адвокаты поддерживают, прокурор Костюк просит отказать. Судья отказывает в ходатайстве, так как документ не прошит, не подписан, надлежащим образом не оформлен.

Макаров просит приобщить характеристику Кривова с места работы. Кривов знакомится с характеристикой. Возражений приобщить нет.

Владимир Акименков заявляет о пыточных условиях содержания. Просит занести в протокол – до и после заседаний его и других долго держат в комнате ожиданий, где грязно и темно. «Мы проводим много часов в ожидании на «сборках». Изматывающий пыточный режим. Вчера я был 8 часов в камере ожидания. Вернулся в камеру только к полуночи. Три дня не ел горячей еды. Нет возможности собраться и готовиться». Судья заявляет, что все это не относится к теме судебного заседания.

Вызывают потерпевшего: Архипов Андрей Леонидович, 1983 года рождения, сотрудник полиции ЦАО, 1 рота, 2 взвод. Командир – полковник полиции Вегетов Сергей Владимирович. Архипов 6 мая 2012 года был на службе как боец ОМОН. Ему разъяснили, что будет санкционированный митинг. Прибыл в 13:00 в составе отряда в район Большого Каменного моста. Вопросы Архипову задает прокурор. Адвокат Вячеслав Макаров заявляет протест – прокурор прерывает свободный рассказ Архипова и задает наводящие вопросы. Судья отклоняет протест.

Архипов отвечает на подробные вопросы прокуроров: «На мосту были до 16:00, потом стали выдвигаться на Болотную площадь. Сформировали цепочку из бойцов и двигались. Такое было распоряжение. Все происходило далеко от меня. Мы постепенно приближались к центру событий. Стало видно, что в сотрудников летят камни и имеют место беспорядки. Люди кричали лозунги: «Долой Путина!» Поступило распоряжение задерживать нарушителей. Я задержал одного человека. С чем это было конкретно связано, не помню. Задержанного доставили в автобус, и я вернулся в цепочку. Со мной в цепочке были прапорщик Белый и еще один знакомый сотрудник. Беспорядки продолжались и, по моим предположениям, не собирались прекращаться. В меня полетел камень, но кто кинул, я не видел. Камень попал мне справа в подбородок. Я обратился в «Скорую», которая стояла на Болотной площади. Мне оказали помощь. Потом я пошел к транспорту и вечером поехал в горбольницу, где мне наложили швы. Стекло защиты шлема было выше места попадания камня. При построении в цепочку мы должны были не пропустить людей в сторону Большого Каменного моста. Люди прорывались в сторону Большого Каменного моста».

Во время допроса потерпевший Архипов заявил, что не считает себя потерпевшим от подсудимых, понятие «массовые беспорядки» понимает в житейском смысле этого слова, того, кто кинул в него камень, среди подсудимых нет.

Из допроса судебного следствия

Александра Духанина: «Как вы поняли, что там были беспорядки»?

Андрей Архипов: «Я считаю, что это были массовые беспорядки».

Сергей Кривов: «Какой вред, вы считаете, был причинен вашему здоровью – тяжелый, средний, легкий»?

Андрей Архипов: «Мне был причинен легкий вред здоровью».

Максим Пашков: «Видели ли вы у людей на площади оружие, переворачивали ли они машины, поджигали? Слышали ли вы призывы бить полицию»?

Андрей Архипов: «Нет. Людей было несколько тысяч. Агрессивно вели себя только некоторые группы. Прорывались 100 – 150 человек. Остальных мы блокировали. Призывов громить, стрелять, бить полицейских я не помню».

Вадим Клювгант: «В каком смысле вы употребляете слова «массовые беспорядки»? В юридическом или житейском»?

Андрей Архипов: «В житейском. Не юридическом».

Дмитрий Дубровин: «Кого из обвиняемых вы видели на Болотной»?

Андрей Архипов: «Никого из них не видел».

Денис Луцкевич: «Вы не видели, кто бросил в вас камень, но сказали, что среди нас этого человека нет».

Андрей Архипов: «Я не видел, кто бросал».

Владимир Акименков: «Если вы не указали ни на одного из обвиняемых, на основании чего вас сделали потерпевшим»? (Судья снимает вопрос.)

Александра Духанина: «Вы пострадали от неизвестного лица. Почему вы потерпевший по делу? Вы писали заявление, чтобы вас признали пострадавшим»?

Андрей Архипов: «Не помню».

Максим Пашков: «Зимин, встаньте. Вы к этому человеку имеете претензии»?

Андрей Архипов: «Нет».

Дмитрий Аграновский: «Вы чувствуете себя потерпевшим от этой группы лиц»?

Андрей Архипов: «Нет».

Дмитрий Аграновский: «В связи с чем вы стали пострадавшим по этому делу»? (Судья снимает вопрос как не относящийся к сути дела.)

Вадим Клювгант: «Что вы видели конкретно: про камни и что загорелось. В какой момент, что именно, откуда полетело»?

Андрей Архипов: «Из толпы перелетело через цепочку и загорелось».

Вадим Клювгант: «Прошу занести в протокол. Архипов пострадал от события, а не от подсудимых лиц».

Алексей Полихович совместно с Николаем Кавказским ходатайствуют о снятии с Архипова статуса потерпевшего. Подсудимые и защитники поддерживают. Архипов – на усмотрение суда. Прокурор Костюк – ходатайство преждевременно. Судья ходатайство об изменении статуса потерпевшего Архипова на статус свидетеля отклонила.

9 июля 2013 года в здании Мосгорсуда прошло шестое судебное заседание по делу.

Судья удовлетворяет ходатайство обвинения о рассмотрении заключения судебно-медицинской экспертизы потерпевшего Андрея Архипова, несмотря на возражения защиты и подсудимых.

Прокурор говорит, что, прежде чем смотреть видеоматериалы, необходимо изучить тома дела. В этих томах схема расположения сотрудников силовых структур, схема проведения акции. Эти документы надо исследовать, прежде чем начинать смотреть видеоматериалы.

Адвокат Аграновский выступил против рассмотрения документов по Архипову, подчеркнув, что тот себя потерпевшим не считает, с обвиняемыми по делу не пересекался, претензий к ним не имеет. Для обоснования того, что такой порядок исследования доказательств представляет собой затягивание процесса, адвокат сослался на постановление Пленума Верховного Суда, регламентирующее участие потерпевших в уголовном процессе.

Адвокат Вадим Клювгант поддерживает Дмитрия Аграновского. Он также против рассмотрения дел в суде таких якобы потерпевших, поскольку это очередная попытка запутывания. Никакой связи между записями и видео нет. Сторона обвинения должна выполнять ранее принятый порядок исследования доказательств. Адвокат Вячеслав Макаров подчеркивает, что у большинства так называемых потерпевших нет претензий к обвиняемым. Сторона обвинения должна представить все материалы, причем оригиналы, а не копии.

Прокурор: «Том 41 стр. 205-208. Документ представлен копией, заверенной подписью следователя. Это заключение судебно-медицинской экспертизы в отношении Архипова, описание причин повреждений, степени тяжести причиненного вреда. Показания Архипова: в период с 19:00 до 21:00 – кто-то попал в подбородок, почувствовал боль. В больнице наложили швы. Судмедэкспертиза проведена по медицинским документам в отсутствии потерпевшего из-за его загруженности по работе. Зафиксирована рана подбородка и ушиб. Посттравматических ушибов в черепно-мозговой коробке не выявлено».

Прокурор заачитывает медицинские показания пострадавшего Архипова.

На вопрос адвоката Вячеслава Макарова, как прокурор получил копию, прокурор ответил, что не может сказать.

Ходатайство исключить копии из доказательств по делу подает Сергей Кривов, поддерживают защитники. Адвокат Вадим Клювгант, в частности, утверждает, что единственный случай, когда закон допускает доказательственное значение копий, в соответствии со ст. 154 УПК, – это материалы дела, выделенного в отдельное производство. Не любые копии процессуальных документов имеют доказательственное значение (ч. 4 ст. 154), а только изготовленные в момент выделения материалов дела, причем заверенные следователем или дознавателем. Однако перечень выделяемых в отдельное производство материалов следователем составлен не был.

Заключение эксперта к процессуальным документам относиться не может. Его копия не может исследоваться и быть источником доказательств. Откуда взялись копии, сделанные с копий и представленные под видом доказательств, обвинение объяснить не может. Единственное законное решение – исключить копии из доказательств по делу.

Адвокат Дмитрий Аграновский просит исключить материалы судебно-медицинской экспертизы по Архипову, так как Архипов потерпевшим не является.

Все подсудимые поддерживают ходатайство об исключении судебно-медицинской экспертизы по Архипову из материалов дела.

Прокурор Костюк заявляет, что данное дело было выделено из другого дела с соблюдением всех требований кодекса и надлежащим образом заверено. Архипов является потерпевшим в настоящее время и в настоящем деле. Оснований для исключения судебно-медицинской экспертизы по Архипову из материалов дела защитой не приведено.

Ходатайство Кривова судом отклонено.

В суд пришел следующий свидетель обвинения – Дейниченко Дмитрий Юрьевич, начальник Центра специального назначения МВД.

Дейниченко 6 мая 2012 г. работал заместителем начальника управления охраны общественного порядка ГУ МВД по городу Москва. Исполнял обязанности по охране общественного порядка при проведении массовых мероприятий. Занимался подготовкой плана обеспечения охраны общественного порядка при проведении массовых мероприятий  6 мая 2012 г.

Дмитрий Дейниченко: «4 мая 2012 г. было совещание в региональном департаменте, присутствовали организаторы Митюшкина, Давидис. Было согласовано начало движение колонн, место постановки сцены, экранов, рамок, телестудии, зона прессы, зона проведения самого мероприятия, время начало мероприятия. Вопрос отличия от аналогичного мероприятия 24 феврале 2012 г. был один — количество участников. Заявлено было 5 000. Площадка позволяла разместить до 16 000 человек. 5 мая проводились и расчеты и корректировка планов. План был готов вечером около 21 ч. и представлен на рассмотрение руководству. Утвержден план был 6 мая утром. Были внесены корректировки с учетом мнения руководителей. После чего план был доведен до исполнителей подразделений. Что было согласовано 4 мая – не меняли. После 4 мая изменений в схему не вносилось. 5 мая ничего не корректировалось. Я был 6 мая заместителем начальника оперативного штаба. Я прибыл к моменту монтажа сцены, общался с Царьковым и Митюшкиной. Вопросов по установке барьеров и рамок и других не возникало до начала шествия. По оперативной информации тоже все шло по плану. При движении по Якиманке организаторы оказались в центре колонны. Первая часть участников – 2500–3000 человек – двигалась по территории мероприятия без препятствий. Повернули без проблем на Болотную набережную, прошли повторный досмотр без проблем. Само мероприятие начато не было. Большая часть колонны (4-5 тысяч во главе с организаторами) двигалась по маршруту до поворота Малого Каменного моста на Болотную набережную. Потом Удальцов и другие организаторы сказали – дальше не двигаться, организовали сидячую забастовку и требовали пропустить колонну демонстрантов по маршруту на  ул. Серафимовича и Большой Каменный мост в дальнейшем в сторону Боровицкой площади. Данные требования не соответствовали согласованному маршруту. Были приняты меры по оповещению граждан через мегафон о противоправности таких действий. Была просьба не препятствовать проходу колонн.

Контрольно-пропускных пунктов было три: один – на Якиманке, второй – между обводным каналом и сквером на набережной и третий – со стороны Малого Москворецкого моста (для пропуска технического персонала монтажа сцены и прессы).

Движение по ул. Серафимовича до прохода колонн было ограничено ГИБДД. Был выполнен направляющий коридор – цепочка сотрудников. Время на подготовку было ограничено. Была транспортная единица. Оборудование в зоне митинга: транспорт, переносные элементы сцены и стойки, колонки, мегафоны. Само по себе уже все оборудование не соответствовало заявленному количеству участников и тематике мероприятия. Организаторы не готовили оборудование должным образом – то ли время не позволяло, то ли организаторы не считали необходимым более качественно готовить данное мероприятие. Обычно есть ажиотаж накануне с размещением СМИ — СМИ размещаются ближе к сцене. Сейчас ажиотажа не было, они просили разместить их ближе к Малому Каменному мосту, к/т Ударник, ул. Серафимовича, сквера, что тоже вызывало вопросы. Мое наблюдение, что зона проведения мероприятия осталась без внимания прессы, внимание СМИ было к зоне поворота.

На Якиманке проходило накопление граждан у металлодетекторов. В зону проведения шествия транспорт не допускался. Больше на Якиманке ограничений не было. Люди беспрепятственно проходили.

Было задействовано на данном мероприятии около 1 500 сотрудников, все остальные перебрасывались по мере изменения ситуации из других частей города. Было много мероприятий в тот день».

Прокурор просит конкретизировать, с чего начались массовые беспорядки и во сколько и в каком месте.

Дейниченко: «Это было в 18:00 или 18:05. Массовые беспорядки начались с момента сидячей забастовки, перегородившей путь участникам к месту митинга. В начале прорыва применялись физические воздействия против полицейских, летели куски асфальта, бутылки с зажигательной смесью, были баллончики с газом. На всех видеозаписях видно, что демонстранты прорывались на Большой Каменный мост».

Адвокат Макаров возражает: «Какие видеозаписи? Мы не знаем ничего про это. Ответ неприемлем. Он про просмотр телевизора рассказывает или сам видел»?

Аграновский просит свидетеля избегать оценок.

Дейниченко: «Я находился непосредственно за первой цепочкой оцепления на ул. Серафимовича. После насилия к полицейским в момент прорыва на ул. Серафимовича были выдвинуты дополнительные силы для укрепления цепочки и группы задержания».

Сторона обвинения закончила допрос свидетеля Дмитрия Дейниченко.

10 июля 2013 прошло в здании Мосгорсуда седьмое судебное заседание по делу.

Судья Наталия Никишина удовлетворила ходатайство адвоката Максима Пашкова о допуске в процесс в качестве защитника Антона Гражданова, брата Степана Зимина, а также ходатайство Марии Бароновой и адвоката Сергея Бадамшина о допуске в том же качестве главы движения «За права человека» Льва Пономарева.

Судья отказывает Сергею Мохнаткину в использовании в судебном разбирательстве плана Болотной площади из Яндекса.

Николай Кавказский заявляет о бесчеловечных условиях содержания: «Мы постоянно находимся в этих условиях. Вчера только в автозаке нас держали три часа без кондиционера. На сборке мы находимся в каменных мешках – это пытка. Рядом есть нормальные боксы, но нас намеренно сажают в грязные, тесные боксы. Это намеренная пытка».

На заседании продолжился допрос свидетеля обвинения полковника полиции Дмитрия Дейниченко.

Судья снимает вопросы, связанные с несогласованным с организаторами и неизвестным им изменением плана обеспечения общественного порядка, с причиной передвижения цепочки омоновцев и перекрытием доступа на Болотную площадь, с отсутствием признаков массовых беспорядков.

Из допроса судебного следствия

Сергей Кривов: «При массовых беспорядках погромы были»?

Дмитрий Дейниченко: «Нет».

Сергей Кривов: «Взрывы»?

Дмитрий Дейниченко: «Нет».

Отвечая на вопрос адвоката Руслана Чанидзе, свидетель сказал, что было перемещено порядка 7-8 кабинок туалетов, которые использовались как таран. Однако в том, были ли пострадавшие от этих действий, Дейниченко «не разбирался».

11 июля 2013 года в здании Мосгорсуда прошло восьмое судебное заседание по делу.

На заседании продолжился допрос свидетеля обвинения Дмитрия Дейниченко. Судья вновь снимает вопросы, связанные с несогласованием изменений в плане проведения мероприятия с организаторами, о присутствии на месте проведения акции уполномоченных от мэрии Москвы, о мерах безопасности в связи с оперативной информацией о планировавшихся провокациях.

Дмитрий Дейниченко настаивает на том, что сквер имени Репина не подразумевался и не обсуждался как место проведения митинга, потому что дополнительная площадка не была нужна, в связи с чем и не обсуждалась.

Дейниченко: «Никто ничего от организаторов не закрывал».

Адвокат Вячеслав Макаров: «Был ли разрешен митинг именно на Болотной площади? Или, быть может, звучала формулировка «часть Болотной площади отведена под митинг»»?

Дейниченко: «Таких слов не было, не помню».

Дейниченко неоднократно повторил, что 2500–3000 демонстрантов «спокойно, безмятежно» прошли в зону проведения митинга, а остальным 5 000, по непонятной ему причине, стало почему-то тесно. Он утверждал, что блокирование демонстрантов не производилось: «Блокировали участников массовых беспорядков». Однако остается неясным, по каким критериям разграничивали эти две «категории» граждан. Дейниченко не смог перечислить, какие именно службы находились в тот день на Болотной площади. Но он заявил, что «разрешенного огнестрельного оружия на массовом мероприятии нет».

Адвокат Вячеслав Макаров: «Были ли в сговоре демонстранты с группой провокаторов в черных масках»?

Дейниченко: «Демонстранты помогали данным лицам избежать задержания».

Адвокат Вячеслав Макаров: «Тогда каким образом граждане в черных масках могли пронести через рамки металлоискателей газовые баллончики без попустительства сотрудников полиции в ходе проверки»?

Дейниченко: «Данных о виновности сотрудников в пропуске кого-то с названными предметами нет».

Адвокат Сергей Бадамшин подает ходатайство об оглашении разрешения на проведение акции, ответ управы района Якиманка об определении границ Болотной площади, графической схемы и текстовой информации – маршрут движения, рамки и т.д., справка и переписка с руководством ГУ МВД, ответ отдела по взаимодействию со СМИ Баранову от СК, схему из ГУВД, приложение к протоколу допроса обвиняемой Барановой – схема с сайта ГУ МВД России по Москве, протокол допроса Дейниченко от 3 сентября 2012 года, справка Дейниченко в связи с путаницей в его собственных показаниях.

Суд постановил ходатайство адвоката Сергея Бадамшина удовлетворить частично. Огласить протокол допроса свидетеля Дейниченко от 3 сентября 2012 года, личную справку свидетеля для возможности задать ему вопросы и огласить ответ управы района Якиманка. Что касается схемы, то она уже предъявлялась, по вопросам относительно ее содержания суд возражений не имеет. В рассмотрении других документов суд отказывает, равно как и в оглашении приложения к протоколу допроса Марии Бароновой. Для свидетеля они не могут быть документами, проясняющими обстоятельства дела.

Адвокат Сергей Бадамшин зачитывает протокол допроса свидетеля обвинения Дмитрия Дейниченко от 3 сентября 2012 года. Допрос проводился следователем Константиновым.

Дейниченко: «По существу уголовного дела могу сказать следующее. В должности состою с 2011 года, курирую проведение массовых мероприятий. 4 мая 2012 года в 14:00 участвовал в совещании по проведению мероприятия 6 мая. Присутствовали Майоров, Ткачев, Колыменко, представители заявителей Удальцов, Давидис, Митюшкина, Царьков. Обсуждалось – сцена, СМИ и т.д. Организаторы хотели такое же мероприятия, как в феврале, все, кроме сцены. Сквер не планировался для прохода демонстрантов. Согласовали место сцены на Болотной улице. Организаторы не просили доступа к скверу. Заявленное количество участников без труда размещалось в выделенной зоне.

Мне запомнилось, как организаторы хотели сдвинуть сцену. Если бы спросили про сквер, я бы ответил — зачем вам сквер, если нет большого количества участников акции. Маршрут был согласования, о намерении проводить дополнительные акции не сообщали. Поручалось содействовать и назначить своих уполномоченных представителей, письменное уведомление направить организаторам. Голованов утвердил план обеспечения общественного порядка и безопасности. В зоне 8 — возглавил Смирнов, начальник сектора 1 – Здоренко, ответственный от ЦАО – Махонин, отвечавший также за взаимодействие. ГУ МВД России располагало информацией о намерениях организации несогласованных акций, было акцентировано внимание на данном обстоятельстве, в частности — намеревались разбить палаточный городок.

На официальном сайте была размещены схема публичного мероприятия. В схеме был доступ в сквер. Как такая схема появилась — мне неизвестно, потому что вначале сквер не планировался». (Далее в протоколе допроса идет длинное перечисление количества флагов и лозунгов.)

«В 17:00 Удальцов, Немцов и Навальный призвали устроить сидячую забастовку. Сотрудники полиции неоднократно обращались к гражданам о незаконности проведения несогласованных акций и предлагали последовать к месту проведения митинга. К ним обращались Лукин, Сванидзе, Гудковы. Но сидячая забастовка не прекращалась. В 18:00 предпринимается попытка прорыва, в сотрудников летят бутылки, куски асфальта, и т.д. На сцену вышел депутат из Вологды, адвокат Фейгин и они призвали поддержать бастующих. Митюшкина вышла в 18:00 и сказала, что митинг окончен. В 19:00 на Болотной набережной была предпринята попытка установки палаток. С 18 до 21 часа были приняты меры оттеснения находящихся на Большом Каменном мосту, на Болотной площади и Болотной набережной, в результате пострадали 28 сотрудников полиции, 4 были госпитализированы. Были задержаны 656 человек. Использовался патрульный вертолет. Общее количество сил правопорядка – 12 759 человек. По поводу технического оснащения. Царьков отвечал за координацию деятельности по установке сцены, Митюшкина — организатор по общим вопросам, подобные задачи были и у Удальцова. По сравнению с февральским публичным мероприятием организаторы установили мобильную сцену, монтаж занял два часа, митинг не являлся самоцелью публичного мероприятия.

В сети Интернет было размещены намерение прорваться на Манежную площадь. Территория проведения митинга у сцены журналистов не интересовала, так как все должно было пройти у спуска у Большого Каменного моста.

Произошедшие в итоге массовые беспорядки являлись спланированной акцией, сотрудники полиции вели себя корректно и сдержано».

Адвокат Сергей Бадамшин зачитал справку за подписью Дмитрия Дейниченко (Том 5 л. 177-180), из которой следует, что ЧП во время проведения акции допущено не было. (Приложение № 4).

Адвокат Сергей Бадамшин также зачитал справку главы управы района Якиманка, из которой следует, что сквер Репина входит в границы Болотной площади.

Судья удовлетворяет ходатайство адвоката Сергея Бадамшина огласить письмо заместителя мэра Москвы Александра Горбенко, на которое свидетель Дмитрий Дейниченко ссылался в своих показаниях. Ответ управы района Якиманка – это ответ на данный документ.

Так, согласно письму А. Горбенко, согласно Закону о собраниях, митингах, шествиях в г. Москва:

1. Префектура ЦАО совместно с ГУ МВД должна назначить своих уполномоченных представителей, письменное распоряжение направить организаторам, предусмотреть меры антитеррористического характера.

2. Департамент здравоохранения – обеспечить медицинское сопровождение мероприятия.

3. Жилищный департамент — уборка территорий и установка туалетов для сотрудников правоохранительных органов.

4. Департамент транспорта — предусмотреть освобождение от автотранспорта парковок, движение ограничить.

5. Исключить продажу алкогольных напитков в стеклянной таре.

6. Выделить необходимое количество дружинников.

7. Довести результаты рассмотрения до организаторов и обеспечить проведение мероприятия.

Из допроса судебного следствия

Сергей Бадамшин: «Видите ли вы в этих документах какие-либо изъятия в части территории Болотной площади»?

Дмитрий Дейниченко: «Нет».

Сергей Бадамшин: «Подтверждаете ли вы, что Правительством Москвы была согласована именно Болотная площадь, а не какая-то ее часть для проведения митинга»?

Дмитрий Дейниченко: «Да».

Сергей Бадамшин: «Подтверждаете ли вы, что вам — ГУ МВД России по Москве – было поручено обеспечить общественный порядок при проведении митинга на Болотной площади в соответствии с выданным согласованием мэрии»?

Дмитрий Дейниченко: «Частично».

Сергей Бадамшин: «В какой части»?

Дмитрий Дейниченко: «В части участия в рабочей группе по согласованию места, размещения сцены и пр.».

Сергей Бадамшин: «Из чего это следует»?

Дмитрий Дейниченко: «Из того, что я получил устные указания прибыть на совещание рабочей группы, которая проводилась 4 мая на Арбате, 36. На данном совещании с организаторами конкретно проводилось согласование деталей».

Сергей Бадамшин: «Как был исполнен пункт 1 письма Горбенко (о назначении представителей)»?

Дмитрий Дейниченко: «Там не написано, кому это указание».

Сергей Бадамшин: «ГУ МВД»!

Дмитрий Дейниченко: «В лице кого»?

Сергей Бадамшин: «Там указано – ГУ МВД России по Москве. Мы можем еще раз прочитать».

Дмитрий Дейниченко: «Лучше еще раз».

Сергей Бадамшин (показывает документ): «Вот. Вам знакомо содержание документа»?

Дмитрий Дейниченко: «Да».

Сергей Бадамшин: «Напомнить мой вопрос»?

Дмитрий Дейниченко: «Да, пожалуйста».

Сергей Бадамшин: «Как исполнен пункт 1 письма Горбенко о назначении уполномоченных представителей и письменного и заблаговременного оповещения организаторов»?

Дмитрий Дейниченко: «Не могу ответить».

Сергей Бадамшин: «Вам известна упомянутая схема на сайте ГУ МВД»?

Дмитрий Дейниченко: «Я видел ее уже после событий 6 мая. На следующий день. Мне ее показывали следователи».

Сергей Бадамшин: «Эта схема отличается от картографического решения Плана по обеспечению общественного порядка (ООП)»?

Дмитрий Дейниченко: «Да».

Сергей Бадамшин: «Похожа ли эта схема с официального сайту ГУ МВД на схему митинга 4 февраля»?

Дмитрий Дейниченко: «Частично. Там не было указано, где проход, где сцена, просто обозначен квадрат».

Сергей Бадамшин ходатайствует об осмотре схемы с сайта ГУ МВД, находящейся в деле – в показаниях Бароновой. Судья отказывает и подчеркивает, что можно ссылаться на другую схему, которая уже была рассмотрена.

Сергей Бадамшин: «Соответствовала ли реальному расположению схема с сайта ГУ МВД, с которой могли ознакомиться организаторы, рядовые участники, сотрудники полиции и все люди»?

Дмитрий Дейниченко: «Та схема, которую все обсуждают – не соответствовала».

Вадим Клювгант: «Ваша справка – в ней нет ничего, о чем мы слышали от вас здесь. Нет ничего о призывах «Пропускай!» и призывах следовать на Большой Каменный мост. Вы согласны, что этих сведений нет ни в протоколе, ни в справке»?

Дмитрий Дейниченко: «Да».

Вадим Клювгант: «Как можете объяснить»?

Дмитрий Дейниченко: «Это было в свободной форме – справка, а протокол допроса…».

Вадим Клювгант: «В протоколе есть ссылка на некую информацию в сети Интернет, что якобы у кого-то из участников или организаторов есть такое намерение, но здесь в зале суда эта информация исходила от вас как вам лично известная. А именно, что вы слышали призывы «Пропускай!», «Прорывай!», а в протоколе допроса этого нет и в справке тоже».

Дмитрий Дейниченко: «В свободной форме справка, поэтому и нет».

Вадим Клювгант: «Вы не считали эти сведения значимыми»?

Дмитрий Дейниченко: «Не считал».

Вадим Клювгант: «И в справке вы их не указали, потому что не считали значимыми. Это было вам известно, но по какой причине не включили»?

Дмитрий Дейниченко: «Справка в свободной форме. Мероприятия прошли, все было выполнено, диверсий и ЧП не допущено, поджогов не допущено, разрушений не допущено. Справка – сжатая форма информации».

Вадим Клювгант: «Еще раз уточняю – сведения о призывах, которые я перечислил («Пропускай!», «Прорывай!» и следовать на Большой Каменный мост), эти сведения отсутствуют в показаниях и в справке, вами подписанной. Отсутствуют, потому что были неизвестны на момент дачи показаний или отсутствуют, потому что вы их не считали существенно значимыми, или еще по какой-то причине»?

Дмитрий Дейниченко: «Как спрашивали, так и отвечал. Расширять по своей инициативе не хотел».

Вадим Клювгант: «Вы считаете эти сведения существенными»?

Дмитрий Дейниченко: «Да».

Вадим Клювгант: «А когда по этому же делу давали показания»?

Дмитрий Дейниченко: «Не обратил внимания».

Вадим Клювгант: «Справка ваша названа «О результатах охраны общественного порядка в г. Москве». Но упомянуты только шествие и события на Болотной и события у метро пл. Революции. Ни о каких других событиях в справке не упомянуто».

Дмитрий Дейниченко: «Справка – сжатая. Указаны только те события, которые произошли не согласованно».

Вадим Клювгант: «А шествие разве не было согласовано»?

Дмитрий Дейниченко: «Действия были несогласованными».

Вадим Клювгант: «Шествие, флаги были перечислены».

Дмитрий Дейниченко: «В справке указаны мероприятия, которые прошли без нарушения общественного порядка».

Сергей Бадамшин: «Возвращаясь к цепочке, которая состоит из военнослужащих ВВ. Как можно было пройти через эту цепочку, и что для этого можно было сделать? Сзади – плотная толпа, впереди – цепочка».

Дмитрий Дейниченко: «Через цепочку пропускают».

Сергей Бадамшин: «Что надо сделать в случае отказа»?

Дмитрий Дейниченко: «Вызвать старшего наряда. На углу был организован пропуск граждан – лиц, проживающих в доме».

Сергей Бадамшин: «Организаторы могли пройти сквозь цепочку»?

Дмитрий Дейниченко: «С организаторами взаимодействовали представители».

Сергей Бадамшин: «Я имею в виду чисто бытовой момент».

Дмитрий Дейниченко: «Надо было связаться с Махониным – попросить сотрудника связаться».

16 июля 2013 года в здании Мосгорсуда прошло девятое судебное заседание по делу.

На заседании продолжился допрос свидетеля обвинения полковника полиции Дмитрия Дейниченко.

Адвокат Руслан Чанидзе ходатайствует о допуске в процесс в качестве защитницы Ковязина Тарасовой Евгении Александровны – его жены. Ходатайство удовлетворено.

Адвокат Вячеслав Макаров ходатайствует об оглашении плана обеспечения общественного порядка и безопасности в городе Москва 6 мая 2012 года с листа 205 по лист 229 и титульный лист, утвержденный генералом полиции Головановым из уголовного дела том 5. Свидетель Дмитрий Дейниченко ссылался на этот план и подписал этот план.

Суд постановил удовлетворить ходатайство и огласить листы плана 181-182, и план, касающийся действия зоны 8 – листы 205-229 и листы 184-185 (Приложение № 5).

Адвокат Вячеслав Макаров зачитывает план в течение двух с половиной часов. Теперь, когда документ оглашен, по его содержанию можно задавать вопросы.

В ходе предыдущих допросов Дейниченко заявлял, что цепочка была выстроена согласно плану. Адвокат Вячеслав Макаров указал ему, что в оглашенном документе сказано – от угла Малого Каменного моста наискось до парапета Большого Каменного моста. На деле же направляющая цепочка стояла от Малого Каменного моста до сквера на пересечении с Болотной площадью. Данного расхождения свидетель пояснить не смог, равно как и то, почему на время прохождения основной колонны рамки металлоискателей не были убраны, что должно было быть сделано согласно плану.

Адвокат Дмитрий Аграновский пытается выяснить, кто же отдал приказ выстроить кордон от Малого Каменного моста до сквера? Свидетель заявляет, что оказался на улице Серафимовича, когда цепочка уже стояла.

Адвокат Вячеслав Макаров хочет узнать, каким образом участники акции могли попасть на Болотную площадь для участия в согласованном митинге, если проход от Малого Каменного моста в районе кинотеатра «Ударник» до Большого Каменного моста в районе Болотной площади был перекрыт направляющей цепочкой? Свидетель повторяет, что «зона проведения мероприятия по сантиметрам оговаривалась с организаторами».

Адвокат Руслан Чанидзе интересуется, как обеспечивалась безопасность прессы. Дмитрий Дейниченко говорит, что для СМИ была огорожена специальная зона. А были ли задержания среди журналистов, свидетель не знает.

Из допроса судебного следствия

Вячеслав Макаров: «Давалось ли указание задерживать тех, кто хотел пройти в зону проведения мероприятия на Болотную площадь»?

Дмитрий Дейниченко: «Нет».

Вячеслав Макаров: «Почему же манифестантов задерживали»?

Дмитрий Дейниченко: «Приведите пример».

Вячеслав Макаров (обращаясь к своему подзащитному): «Кривов, встаньте. Вот, Кривов был задержан. Почему воспрепятствовали пройти»?

Дмитрий Дейниченко: «Никто не препятствовал пройти».

Сергей Кривов спрашивает, кто отвечает за достоверность информации справки, и просит назвать фамилии. Дейниченко этого сделать не может. Кривов говорит, что справка подписана самим свидетелем. «Подписана мной, отвечает штаб», – объясняет Дейниченко.

Кривов указывает на противоречия в показаниях Дейниченко: сначала он говорил, что информация о провокациях относится к секретной, а позже заявлял, что узнал о ней из СМИ. «Когда вы говорили правду?», – спрашивает Кривов. Судья снимает вопрос.

Сергей Кривов: «Год назад Вы ничего не говорили о призывах, а несколько дней назад заявили про Удальцова. Когда Вы говорили правду»?

Судья: «Вопрос снимается».

Вячеслав Макаров: «Списки задержанных составлялись? Следствию передавались»?

Дмитрий Дейниченко: «Если запрашивались – передавались».

Сергей Кривов: «Призывал ли Удальцов сидеть»?

Дмитрий Дейниченко: «Призывал».

Сергей Кривов: «Призывал ли Удальцов прорываться»?

Дмитрий Дейниченко: «Призывал».

Сергей Кривов: «Одновременно призывал сидеть и прорываться»???

Судья снимает вопрос.

На этом допрос Дейниченко, длившийся четыре дня, окончен.

17 июля 2013 года в здании Мосгорсуда прошло 10-е заседание по делу.

Обвинение просит исследовать протоколы осмотра видеозаписи – том 27 полностью, также в томе 28 листы с 1 по 140, 141-143,144-148,158-171 173-180, 213-225, 227-242, в томе 29 листы 1-23, 25-56, 58-73, 75-95, 97-104, 120-125, 127-128, 131 -310. Ранее судом было принято решение о просмотре видеозаписей, имеющихся в материалах уголовного дела.

Сторона защиты возражает. Адвокат Сергей Бадамшин указывает, что очень важно осмотреть сначала видеофайлы, а потом уже документы.

Адвокат Вадим Клювгант: «Производное не может идти впереди первичного. Как суд может исследовать это доказательство, если он не знает первичного – самих видеозаписей? Сторона обвинения произвольно меняет ею же предложенный порядок рассмотрения доказательств».

Обвиняемые тоже считают, что сначала оглашать протокол, а затем просматривать видео – нелогично. Владимир Акименков просит исключить из материалов уголовного дела доказательства, представленные прокурором, как недопустимые. Ходатайство отклоняется.

Суд постановил удовлетворить ходатайство обвинения.

Обвинение начинает зачитывать протоколы изъятия электронных носителей и их осмотра. В тексте описания видеофайлов встречаются фамилии обвиняемых. В связи с этим Вадим Клювгант заявляет: «Следователь грубейшим образом нарушает свои полномочия, называя пофамильно подсудимых, это противоречит нормам УПК РФ».

В ходе оглашения протоколов при каждом назывании имен обвиняемых их адвокаты заявляют о том, что непонятно, каким образом на видео установлены обвиняемые, процедуры опознания с ними никто не проводил.

Сергей Кривов предлагает фамилии всех подсудимых заменять фамилией Гуркин – фамилия следователя, составившего протокол, который оглашает обвинение.

18 июля 2013 года в здании Мосгорсуда прошло 11-е судебное заседание по делу.

Судья говорит стороне защиты, что все их вчерашние замечания, возражения внесены в протокол, поэтому она просит адвокатов не повторяться. Обвинение продолжает оглашать протокол видеозаписей.

Адвокат Фарит Муртазин делает замечание по поводу прочитанного обвинением в отношении его подзащитного Артема Савелова:

Адвокат Фарит Муртазин: «Не указано, когда задержали Артема. Это видео предоставлено мной лично. Находясь на площади, Артем Савелов был не буйный, не активный. Эти файлы используются защитой как его алиби. В действиях Савелова на видеозаписи нет состава преступления. Утверждение, будто Артем находился в первых рядах при разрыве цепочки, неправда. Перед ним находились 34 ряда человек, а в результате прорыва Савелов получил телесные повреждения».

Подсудимым в «аквариуме» ничего не слышно. Адвокаты, сидящие в первом ряду, говорят, что даже им ничего не слышно. Судья делает всем замечание, просит обвинение читать громче.

Как только в протоколах указываются фамилии обвиняемых, адвокаты заявляют, что это нарушение УПК РФ, опознания не проводилось.

Адвокат Вадим Клювгант: «Следователь Гуркин, который является автором зачитанного произведения, выступил в трех качествах, а именно: 1) как лицо, составляющее протокол следственного действия; 2) как лицо, опознающее других лиц; 3) и, наконец, как лицо, дающее показания. Это, в свою очередь, говорит о недопустимости данного «доказательства», поскольку такое совмещение ролей в одном лице недопустимо».

Адвокат Сергей Бадамшин просит обратить внимание на время проведения осмотра: «Сколько он длился?» Адвокат говорит, что понятые должны были сначала посмотреть видео, а потом прочитать документ. Сделать это в те сроки, которые указаны – 2 дня – было невозможно. У суда ушло почти два дня только на то, чтобы протокол зачитать. Из этого Бадамшин делает вывод, что понятые – это люди с улицы, которые просто подписали документ, что представляет собой нарушение закона, влекущее недопустимость доказательства. Кроме того, не указано место хранения дисков и, как уже было сказано другими защитниками, следователь не пользовался услугами специалиста, но при этом был копирован довольно большой объем информации. Таким образом, есть все основания для признания данного доказательства недопустимым. Сергей Бадамшин называет протокол художественным произведением и отмечает, что в нем не указываются насильственные действия полиции в отношении мирных митингующих.

Адвокат Степана Зимина говорит, что его подзащитный на пленке появляется на очень короткое время, когда его уже ведут к автозаку. Из самой хронологии событий следует, что прорыв произошел после задержания Зимина.

Обвинение просит огласить приложение – описание фотоматериалов. Защита возражает. Судья говорит, что в таком случае требуется подготовка зала к просмотру видео (в данной момент данной технической возможности нет).

Аграновский делает заявление. Он говорит, что конвой не дает общаться с подзащитными: «Вчера после суда нам практически не удалось пообщаться, поговорили 30 секунд».

Владимир Акименков заявляет, что уже неделю пытается заявить о пыточных условиях содержания. Он говорит, что их очень рано поднимают, из-за чего он не может нормально подготовиться к заседанию, не может позавтракать. Подобные дни в суде, как сегодняшний, приносят тяжелую нагрузку. В автозаках, где их перевозят, плохая вентиляция, либо она вовсе отсутствует. В суде они долго находятся в сборках, а там очень темно: «Мы попросту лишимся зрения». Вечером их сажают в автозаки, но отправляются они не сразу. Еще и перед воротами СИЗО они стоят по несколько часов. Таким образом, они зачастую прибывают в камеры после полуночи: «Вчера я оказался в камере во втором часу ночи. СИЗО-2 Бутырская тюрьма, куда меня перевели больше двух недель назад, не приспособлена для сколь-либо приемлемого содержания арестованных. Я не прошу себе Интернета. Но я уже две недели не могу попасть в душ. А администрация до сих пор не раздала положенные предметы гигиены. В дни судов я часто оказываюсь без горячей пищи, потому что пропускаю завтраки и обеды».

Судья отвечает, что заявление не относится к предмету судебного разбирательства.

Николай Кавказский говорит, что от долгого сидения на лавке без спинки у него болят ноги и спина. Поэтому он просит суд разрешить ему вставать во время заседания. Кроме того, он говорит, что с ними вместе при перевозке находился человек, больной туберкулезом, что запрещено законом.

Сергей Кривов пытается заявить два ходатайства, но судья вновь не дает ему этого сделать. С 10 июля судья не дает Кривову заявлять ходатайства с формулировкой «сейчас другая стадия процесса».

23 июля 2013 года в здании Мосгорсуда прошло 12-е судебное заседание по делу.

Два новых адвоката приступили к защите: Самохин Владимир Николаевич, защитник Савелова, и Ветринцев Алексей Валериевич, защитник Ковязина.

Судья объявляет о начале просмотра видео, заявленных обвинением (Минаев-live).

Прокурор Костюк заявляет ходатайство о просмотре видео. Просит 20 минут на подготовку доказательств, с которыми обвинение не знакомо – знакомо только с протоколами.

Судья ходатайство отклоняет.

Два больших телевизора над судьей и проектор два на три метра расположен перед защитой и «стаканом» с подсудимыми.

Акименков: «Мне не видно. Я слепой».

Судья: «Наденьте очки».

Запись постоянно прерывается. На протяжении 7 минут на экране Большая Якиманка. Ничего не происходит, сотрудники правоохранительных органов выстроились по диагонали улицы. Технический персонал пробует запустить ролик на другом плеере. Просмотр начинается сначала. Кадры с Большой Якиманки чередуются с показом Поклонной горы. Сергей Минаев, который сидит в студии, кадры с концерта на Поклонной горе, где проходит «народный сход». Минаев общается со зрителями. На кадрах – сидячая забастовка, через 15 минут – прорыв. Минаев: «Они прорвали кольцо и идут на Кремль»!

На экране шарики, цветы и белые ленточки. Сергей Удальцов идет в сторону сцены на Болотной площади.

Минаев, в том числе заявил, что основной целью акции 6 мая было сидение на мосту и прорыв. Причем он заявил это еще до того, как сидение на мосту началось.

В 17:25 судья объявляет перерыв в связи с продолжительностью записи. Остается просмотреть еще полтора часа.

24 июля 2013 года прошло 13-е заседание по делу.

Продолжается просмотр видео Минаев-live с того момента, на котором остановились на прошлом заседании. Сотрудники правоохранительных органов устанавливают заградительные решетки. Показывают кадры, на которых сотрудники ОМОНа работают дубинками. ОМОН идет в толпу, начинаются задержания. Минаев из студии сообщает, что Борис Немцов задержан, а до этого были задержаны Сергей Удальцов и Алексей Навальный. Комментарии Минаева: «Никаких мирных протестантов нет, конкретные бойцы».

Показывают общий план. Что именно происходит – не разобрать, переполненная набережная. Количество сотрудников ОМОН постепенно увеличивается. Снова общий план: две цепочки ОМОНа и демонстранты перед ними. ОМОН задерживает протестующих. Минаев: «Демонстранты сами провоцируют сотрудников правоохранительных органов… пришли просто подраться».

Минаев-live дает картинку памятки якобы с официальной страницы организаторов «В контакте». Минаев называет ее памяткой «по ведению уличных боев». В документе рекомендуется митингующим не сопротивляться требованиям полиции во время акции. Далее звонок Дмитрия Гудкова в студию. Он говорит, что прорыв начали люди в масках. Проход, по его словам, был очень узкий, вследствие чего образовалась давка. Он пытался добиться того, чтобы кордон отодвинули хотя бы на 10 метров. На вопрос Минаева о якобы имевших место призывах Сергея Удальцова Гудков отвечает, что тот сел в знак протеста и ни к чему не призывал: «Это реакция на узкий проход». Минаеву «очевидно», что «началось все с сидячей забастовки». По его словам, «организованный» прорыв «начали анархисты».

Спустя минут 15 видим, как ОМОН вытесняет демонстрантов. Задержания. Через 5 минут сотрудники правопорядка массово бегут в толпу, волна новых задержаний. Минаев говорит, что ГУВД предупредило собравшихся о применении спецсредств, если они не разойдутся, а также передает информацию, что полиция организовала проход митингующим для выхода с Болотной площади.

ОМОН производит задержания мирных демонстрантов. Минаев: «ОМОН действовал без спецсредств… я бы работал жестоко».

Адвокат Сергей Бадамшин указывает, что видео не имеет шкалы времени. Поэтому та шкала, которая указана в протоколе осмотра, не имеет никакого отношения к просмотренному видео. Адвокат отмечает, что на видео видно – цепочка стоит уже до того, как подходят демонстранты. Закадровый текст Минаева свидетельствует, что он знал о событиях за некоторое время до того, как они происходили. Картинка и звук не совпадают. Далее Бадамшин обращает внимание, как сотрудники полиции избивают демонстрантов, чего нет в протоколе. Также адвокат указывает на ошибку Минаева, который почему-то называет Малый Каменный мост Большим Каменным мостом.

Адвокат Дмитрий Дубровин замечает, что содержание видеозаписи не соответствует описанию в протоколе. Сам видеоряд показан отдельными фрагментами.

Сергей Кривов говорит, что до начала акции по мосту ходили какие-то граждане и спрашивает, каким образом они там оказались и что делали? Когда подошла организованная колонна демонстрантов, то первые 100 метров набережной были заполнены людьми, движение полностью прекратилось, потому что люди никуда не могли пройти. Он говорит, что на видео видно, как полицейские пытались прессовать толпу. «Полиция начинает инициировать драки, люди просто стоят», – добавляет Кривов. Кроме того он заявляет, что не опознал на видео ни одного из присутствующих в зале подсудимых.

Адвокат Сергей Бадамшин говорит, что не обнаружил на видео подтверждения слов свидетеля обвинения Дмитрия Дейниченко, который заявлял, что биотуалеты поранили полицейских. Адвокат Дубровин: «Биотуалеты были установлены на проезжей части для защиты от действий лиц в форме сотрудников полиции».

Адвокат Вячеслав Макаров заявляет, что на видео есть признаки монтажа: речь ведущего не совпадает с движением. Он указывает на явное несовпадение времени, которое называет Минаев, с тем, которое указано в протоколе. Далее адвокат говорит о противоправных действиях ОМОНа: бьют сверху, по головам, что нарушает закон о полиции.

Владимир Акименков заявляет, что не нашел себя на видео.

Суд переходит к просмотру следующей записи продолжительностью 38 минут согласно протоколу. Это запись nevexTV. Вначале звучит песня «Путин, лыжи, Магадан». Все остальное – это противоправные действия сотрудников полиции, избиения демонстрантов, задержания, сопровождающиеся скандированием «Фашисты! Позор!»; флаги, шарики, лозунги «Россия без Путина», «Мы здесь власть», крики «Это мирный митинг!». Спустя 30 минут от начала записи депутат Государственной Думы Илья Пономарев объявляет в мегафон сотрудникам правопорядка: «Вы нарушаете закон»! В ответ на это его задерживают.

Адвокат Максим Пашков говорит, что видео – это фактически нарезка, монтаж. Адвокат Светлана Сидоркина: «Озвученный протокол не соответствует просмотренному видеофайлу». Адвокат Вячеслав Макаров: «ОМОН избивает граждан без какого-либо повода с их стороны». Адвокат Дмитрий Дубровин говорит, что металлическими ограждениями демонстранты пытались отгородиться против насильственных действий со стороны полиции.

Вадим Клювгант выделяет три существенных обстоятельства, независимо от того, является ли видео смонтированным или нет:

1) Мирный характер акции – это был мирный митинг.

2) Депутат ГД РФ Илья Пономарев предупреждал сотрудников ОМОНа о неправомерности их действий, на что последние ответили насилием.

3) Единственная причина столкновений – недопуск демонстрантов к месту проведения согласованного митинга.

Кроме того, адвокат говорит, что на видео нет ничего, что свидетельствовало бы о наличии состава преступления по ст. 212 УК РФ. Таким образом, все это видео – лишь «саморазоблачение фальшивого обвинения».

Сергей Кривов: «Не видно жетонов у полицейских. Куда и на каком основании они просят демонстрантов разойтись? Все броски были сделаны в ответ на противоправные действия полиции. К тому же на всем этом видео нет никакого града бутылок, камней. Летят отдельные предметы. Они разнесены в пространстве и времени».

Судья: «Себя видели на этом видео»?

Сергей Кривов: «Нет, не смог опознать».

Обвинение задает вопрос подсудимым, узнают ли они себя на видео.

Адвокат Вадим Клювгант: «Возражаю, суд не переходил к допросу подсудимых».

Судья: «Это не допрос».

Вадим Клювгант: «Возражаю, это допрос».

Судья: «Занесено в протокол. Кто-то хочет ответить? Кто-то там себя увидел? Не опознали».

30 июля 2013 года прошло 14-е судебное заседание по делу.

Подсудимые сидят в двух разных «стаканах». Судья удовлетворяет ходатайство Владимира Акименкова о вводе в процесс защитника Дмитрия Леонидовича Сумина.

Начинается просмотр видеофайла, состоящего из пяти фрагментов, продолжительность каждого из которых составляет примерно 15 минут. Обозреть удалось только первые четыре фрагмента (пятый не удалось открывать). На видео видно, как ОМОН вытесняет митингующих, проводит задержания, тащит демонстрантов за руки, за ноги, за волосы. На первом фрагменте омоновец бьет мужчину в лицо. На втором – одному из демонстрантов оказывают помощь медики. На третьем группа граждан со всех сторон окружена сотрудниками правоохранительных органов. Четвертый фрагмент – отдельные, не связанные друг с другом кадры, музыка.

Адвокат Сергей Бадамшин обращает внимание, что протокол просмотра видео не соответствует тому, что содержит само видео. Кроме того, защитник отмечает многочисленные факты ударов палками по голове со стороны сотрудников ОМОНа. Адвокат Дмитрий Аграновский говорит, что невозможно понять источник происхождения видеоматериалов. Более того, адвокат заявляет, что «запись, совершенно очевидно, подвергалась монтажу».

Сергей Кривов говорит, что сотрудники полиции были экипированы против безоружных людей более чем достаточно, отмечает факты избиения граждан, ударов по голове, а также то, что некоторых граждан тащат по асфальту. «Это видео – это не только нарезка по времени, но и по камерам». Сергей Кривов заявляет, что не увидел массовых бросков предметов, на видео нет погромов.

Адвокат Вячеслав Макаров, как и его коллеги, обращает внимание на полное несоответствие того, что написано в протоколе, тому, что было просмотрено. Далее он отмечает, что руки омоновцев были защищены накладками. Видно, как они наносят удары сверху и бьют через решетки граждан дубинками по голове. Помимо этого, наблюдаем массу нанесенных ударов руками, кулаками по лицам демонстрантов. Сами съемки фрагментарны и взяты из разных мест, почему адвокат и заявляет об исключении данного файла.

Судья напоминает, что «ходатайство не ставится сейчас на обсуждение».

Адвокат Руслан Чанидзе говорит, что на видео можно увидеть две или три лежащие на земле туалетных кабинки, но ими явно не таранят кого-либо из сотрудников ОМОНа.

Николай Кавказский говорит, что на видео не видно, чтобы сотрудники полиции представлялись или называли причину задержания, а некоторых из демонстрантов ОМОН тащит за волосы.

Обвинитель спрашивает, узнал ли кто-то из подсудимых себя на видео. Адвокат  Вадим Клювгант: «Такой вопрос не допускается на данной стадии».

Десятиминутное видео: вытеснение демонстрантов сотрудниками ОМОНа, задержания, удары палками и снова задержания.

Просмотр порядка 10 видеозаписей, продолжительностью от одной минуты до пятнадцати минут. Содержание материалов – представители сил правопорядка вклиниваются в толпу,  проводят задержания, тащит демонстрантов за руки, за ноги, за волосы.

Адвокат Руслан Чанидзе замечает, что сотрудники полиции проявляют немотивированную агрессию по отношению к демонстрантам. О жестком, необоснованном применении спецсредств говорит и адвокат Дмитрий Дубровин. Адвокат Дмитрий Аграновский еще раз говорит, что источник происхождения просмотренных видеофайлов совершенно непонятен, а как минимум первые пять из записей – не оригиналы.

Далее просмотр еще двух видео продолжительностью по 20 минут каждое: демонстрация, сотрудники ОМОНа, грубые задержания.

31 июля 2013 года в здании Мосгорсуда прошло 15-е судебное заседание по делу.

Заседание начинается с просмотра двух видеозаписей продолжительностью по 20 минут каждая: ОМОН, демонстранты, снова ОМОН и задержания. На втором видео – лежащий на асфальте мужчина. Медики уносят его на носилках. Просмотр диска закончен.

Защитник Сергей Шаров обращает внимание на применение омоновцем удушающего приема в отношении задержанного, не оказывающего сопротивления, а также говорит, что второе видео представляет собой явную склейку файла.

Адвокат Дмитрий Дубровин замечает, что изначально длительность видеозаписи составляла 1 час 10 минут, но после ее открытия в другом проигрывателе она уже длится 20 минут 2 секунды. Также он указывает на немотивированные задержания митингующих и необоснованное применение силы.

Сергей Кривов указывает на нарушенную последовательность склейки отдельных участков видеоматериала. На видео видно, как женщина говорит, что она видела насилие со стороны полиции, но ее съемка прерывается. В связи с этим Сергей Кривов заявляет: «Налицо выборочный монтаж».

Просмотр следующего по протоколу видео. Это 13 фрагментов продолжительностью от одной минуты до пятнадцати минут (среди них три видеозаписи телеканала «Москва 24», записи «Дождя» и «Russia Today», видео «Новой газеты», а также «Грани-ТВ»). Закончен просмотр еще одного диска. Суть данных видеофайлов та же, что и у всех предыдущих.

Ярослав Белоусов отмечает, что видео состоит из фрагментов, которые не связаны друг с другом временем или логикой. Он говорит, что видит себя на двух фрагментах видеозаписей. На одном из них – стоящим спиной к снимающему не в первом ряду: «Никаких противоправных действий, в том числе предусмотренных ст. 212 и 318 УПК РФ, я не совершаю». А на втором (видео канала «Russia Today») его задерживают и несут четыре сотрудника полиции.

Сергей Кривов обращает внимание, что было просмотрено очень много мелких файлов, у которых нет привязки по времени. Таким образом, невозможно определить, что, где и когда происходило. Он говорит, что нигде не видно поврежденного асфальта. Как нет и никаких видимых повреждений на кабинках биотуалетов из-за того, что их перевернули. Кривов указывает, что лежащего демонстранта бьют палками, а другому сотрудник полиции наносит удар ногой в живот.

Адвокат Екатерина Горяйнова замечает, что ее подзащитный Ярослав Белоусов на видео находится спиной к кинотеатру «Ударник», митингующим и полиции. Далее она добавляет, что на асфальте лежит без сознания один из демонстрантов, а сотрудник полиции, находящийся рядом, не оказывает ему помощь.

Защитник Дмитрий Сумин указывает на действия омоновцев, которые ударами дубинок вынуждают одного из демонстрантов лечь в лужу нечистот, вылившихся из кабинок биотуалетов, что унижает его достоинство.

Адвокат Максим Пашков заявляет, что его подзащитного Степана Зимина нет ни на одном из представленных видео.

Следующий диск поврежден, его не удается посмотреть. Далее следует просмотр 25-минутного видео.

Адвокат Вячеслав Макаров говорит о спокойном движении людей, которые просто ходят. ОМОН начинает теснить граждан, которые не делают ничего противоправного: «ОМОН пытается устроить давку и устраивает ее». Только после этого демонстранты достают откуда-то металлические заграждения, чтобы отгородиться от сотрудников правоохранительных органов.

На это же указывает и Сергей Кривов: «Барьеры появляются в ответ на агрессивные действия полиции».

АВГУСТ 2013 г.

1 августа 2013 года в здании Мосгорсуда прошло 16-е судебное заседание по делу.

Продолжается просмотр видеодоказательств обвинения. На экране – стоящая на месте колонна демонстрантов с разных ракурсов. Затем идут кадры, на которых демонстранты стоят напротив ОМОНа, отделенные от него заграждениями. Люди скандируют: «Пропускай!» Колонна стоит на месте, слышен барабанный бой. В основном люди переговариваются между собой, иногда начинают скандировать протестные лозунги, но не очень активно. Видимо, начало колонны — люди стоят с растяжкой и скандируют: «Россия без Путина!». На экране группа феминисток в балаклавах, колонна «Левого фронта». Две растяжки и море красных флагов. Зафиксировано движение колонны. Людей очень много, колонна перемешается довольно медленно. Люди скандируют: «Путина под суд!» Колонна левых сил скандирует: «Власть миллионам, а не миллионерам!» Звучат антикапиталлистические лозунги. Часть колонны скандирует: «Полиция с народом, не служи уродам!» Ведущий колонну активист через мегафон скандирует: «Путина…» Люди отвечают ему: «В отставку!» Следующие кадры – в толпе дым от шашки. Люди по-прежнему стоят на месте. Слышен громкий свист. Люди скандируют: «Не забудем, не простим!» и «Позор!» От кордона общая масса собравшихся держится на расстоянии. Звучат крики: «Фашисты!». Некоторые демонстранты взялись за металлические ограждения, несут их в сторону кордона и устанавливают их перед цепью ОМОНа. Люди скандируют: «Путин – враг народа!», «Путин испугался!». По экрану распространяется красный дым. Люди снова выстраивают металлические заграждения перед ОМОНом. Впереди видно начавшуюся потасовку. В воздухе мелькают заносимые вверх полицейские дубинки, но что именно там происходит, определить трудно. Люди скандируют: «Позор!» Многие снимают происходящее на телефоны. Волна омоновцев движется в сторону демонстрантов. ОМОН пытается задержать произвольно выдернутого из толпы парня, он стряхивает руку полицейского и уходит обратно в толпу, но его пытаются задержать еще несколько раз. Кадры столкновения уже в другом месте, у деревьев сквера. Сцена заканчивается очень быстро, что именно произошло, разобрать сложно. Люди в толпе поодаль скандируют: «Это наш город!»

Демонстранты пытаются говорить с ОМОНом. Мужчина говорит, что он живет в этом городе, это его город. Женщина рядом сообщает, что она живет тут и спрашивает омоновцев, как им не стыдно. На следующих кадрах общая масса стоящих на месте демонстрантов поодаль от ОМОНа. Люди скандируют стандартный набор оппозиционных лозунгов, снова слышен барабанный бой.

Группа женщин скандирует: «Позор!» Следующий кадр — группа людей кричит: «Мы не уйдем!» и «Колокольцев, выходи!» Одна девушка выкрикивает: «Хватит бить безоружных людей, гады!» Многие начинают скандировать: «Позор!» и «Колокольцева сюда!»

ОМОН клином рассекает толпу демонстрантов, из нее очень грубо вытаскивают людей. Парню заламывают руки, он кричит. Группа из 6–7 омоновцев тащит одного человека, он не сопротивляется. Девушка кидает в сторону ОМОНа пластиковый стакан. Основная масса демонстрантов стоит на месте. Снова слышен громкий свист. Люди скандируют: «Фашисты!» ОМОН тащит задержанного за руки и ноги. Снова столкновение: очередной клин ОМОНа врезается в толпу. Крики и свист. Люди скандируют: «Фашисты!» и «Убийцы!»

Два омоновца тащат девушку. Затем несколько омоновцев вытаскивают из толпы парня, валят его на землю и бьют. Кажется, один из них плюет на него. Люди кругом пытаются за него вступиться, кричат: «Что вы делаете?!» Люди в первом ряду выстраиваются в цепочку и скандируют: «Один за всех и все за одного!» Люди в цепочке стоят на месте. Один человек скандирует: «Свободу политзаключенным!» На видео виден один из выходов с митинга, он полностью перекрыт ОМОНом, людей не выпускают. На экране снова цепочка ОМОНа, но в другом месте. Немногочисленные люди ходят перед ней. Группа омоновцев стоит в толпе. Люди пытаются говорить с ними, возмущаются, кричат: «Позор!»

Внезапно эта группа цепочкой начинает двигаться в толпу. Что происходит дальше не видно из-за смены кадров. По толпе движется человек, прижимающий к голове платок. Он идет в сторону от кордона ОМОНа. ОМОН идет на народ, грубо толкая стоящих впереди женщин. Одного человека ОМОН валит на землю, видно, что на земле лежит еще один демонстрант. Напротив омоновцев стоит группа возмущенных граждан, они пытаются что-то объяснить полиции. Слышен звон, как от бьющегося стекла. ОМОН еще несколько раз вклинивается в толпу демонстрантов. После каждой «атаки» ОМОН и демонстранты четко разбиваются на две группы, стоящие на расстоянии метров 10–15 друг от друга.

Когда происходят столкновения, многие снимают происходящее. Люди пытаются говорить с ОМОНом и, видимо, что-то объяснять. Группы снова стоят совсем близко. Омоновец размахивает дубинкой в толпе. На экране набережная, людей уже меньше, свет вечерний. Слышен свист, доносящийся издалека. У воды висит растяжка: «Мы против Путина!» Задержание девушки, которой резко заломили руки. Она кричит: «Фашисты!»

На экране полицейские и служебные машины.

Судья просит защиту высказываться по сути видео. Кривов указывает, что на видео снова не видно ни одного жетона полиции. Он подчеркивает, что, когда ОМОН не производит агрессивных действий, люди стоят спокойно. Кроме того, люди что-то пытаются ОМОНу объяснить, в отличие от полиции, которая с людьми не взаимодействует.

Кроме того, подсудимый указывает, что нигде не видно полицейских начальников. ОМОН действует очень жестко, никак свои действия не объясняет, ничего не требует от собравшихся. Кривов подчеркивает, что в конце видео видны избиения демонстрантов полицией, активная работа полицейских дубинками. Один из задержанных говорит омоновцам: «Зачем вы толкаетесь? Вы скажите, что нужно делать?», т.е. полиция никак не взаимодействует с демонстрантами.

Сергей Шаров указывает на то, что из видео ясно, что с Малого Каменного моста не было видно, куда идти. Пространство впереди уже было полностью заполнено. При этом ОМОН не сдвигался. Он обращает внимание суда на то, что ОМОН теснит людей к парапету, вынуждая некоторых людей прыгать с высоты двух метров. При этом потом отдельных людей вообще сталкивают. Шаров также указывает на удар кулаком в лицо со стороны ОМОНовца.

Адвокат Вячеслав Макаров указывает, что на видео видны многократные немотивированные избиения граждан ОМОНом. И только после этого толпа начинает «предпринимать какие-то действия в свою защиту».

Защитник Дмитрий Борко обращает внимание суда на то, что активные действия со стороны демонстрантов начинают происходить только после первого рассечения толпы со стороны группы ОМОНа.

Просмотр следующего видеодоказательства. На видео колонна левых сил, видно огромное количество красных флагов. Люди останавливаются – дальше идти невозможно. Многие скандируют: «Позор!» Через несколько секунд собравшиеся начинают кричать: «Пропускай!» Стоят на месте, переговариваются. Слышно обращение полицейского через мегафон. Из его слов можно разобрать только: «Уважаемые граждане…» и «Не останавливаясь, проходите…» Демонстранты снова скандируют: «Пропускай!», – но голоса очень скоро утихают. Люди стоят на месте. Слышны крики: «Это наш город!» Никакой агрессии. Многие в замешательстве. Через мегафон полицейский снова призывает «проходить», но куда – не слышно.

Время от времени люди начинают скандировать лозунги, но это длится секунду-две, потом лозунги затихают. Через мегафон полиция, насколько возможно разобрать, призывает демонстрантов уважительно относиться друг к другу. Люди начинают скандировать: «Пропускай!» По-прежнему стоят на месте. Через мегафон их все еще призывают куда-то проходить, но куда – неясно. Там, где по схеме должна была пройти цепочка, стоит кордон ОМОНа. Задние ряды демонстрантов не могут увидеть с такого расстояния, в чем причина остановки.

Следующая часть – виден дым, один из демонстрантов бросает нечто в сторону полиции. Слышен скрежет металлических ограждений. Несколько демонстрантов несут их, чтобы отгородиться от стоящего напротив ОМОНа. Омоновцы через ограждения с замахом бьют по головам демонстрантов. Кто-то с противоположной стороны защищается  древком от флага. Люди скандируют: «Позор!»

Внезапно ОМОН начинает атаку, вклиниваясь в толпу. Люди бегут от полиции. Слышны крики. Людей валят на землю, тащат, заломив руки. Увидеть подробности трудно: этот эпизод снят общим планом издалека. Демонстранты начинают скандировать: «Фашисты!» и «Позор!»

Люди в основном стоят на месте и движутся только во время «атак» ОМОНа. Часть демонстрантов начинает отбегать назад. ОМОН вновь врезается в демонстрантов. Кого-то валят на землю, один из омоновцев наносит удары по упавшему. Омоновцы орудуют дубинками в толпе, люди пытаются увернуться от ударов, видны летающие предметы, которые невозможно идентифицировать. ОМОН избивает дубинками людей, стоящих за ограждениями. На этом запись обрывается.

Судья спрашивает, есть ли у кого-то комментарии по просмотренным файлам.

Адвокат Руслан Чанидзе обращает внимание суда на то, что на видео заметно, как Ковязин осуществляет съемку для газеты «Вятский наблюдатель».

Адвокат Дмитрий Дубровин отмечает, что на видео нет ни даты, ни хронометража. Сергей Шаров обращает внимание суда на удары дубинками, наносимые ОМОНом сверху. Также защитник указывает на то, что полиция вытесняла людей к парапету.

Адвокат Екатерина Горяйнова отмечает, что до агрессии со стороны омоновцев люди стоят совершенно спокойно, никакой агрессии с их стороны нет.

Кривов указывает, что полиция никаким образом не объясняла, почему люди должны расходиться, если они находились на территории согласованного митинга. Он также обращает внимание, что в одном из эпизодов ОМОН без явного повода вытаскивает из толпы человека и пытается его задержать.

Кавказский говорит, что не видит хронометраж из «аквариума», поэтому указывает эпизод без ссылки на время. Он говорит о немотивированных задержаниях и избиении.

Макаров указывает, что из видео ясно – причиной скопления граждан послужила именно цепочка ОМОНа. Он также обращает внимание суда на многочисленные удары по головам людей со стороны ОМОНа.

Суд переходит к просмотру следующего видео.

Люди скандируют: «Пропускай!» ОМОН задерживает человека, он падает на асфальт, кричит: «Фашисты!» Камера все время трясется. Перед ней омоновцы по одному бегут в толпу. Большое свободное пространство перекрытой дороги. Время от времени по нему проносятся группы задержания, ведущие схваченных демонстрантов. На видео кадры с полицейскими машинами, автозаками. Затем снова вид на перекрытую трассу. Время от времени по ней проводят задержанных. Кого-то спокойно, кому-то заламывают руки. Последних задержанных, в основном, ведут спокойно. Люди не сопротивляются. Одного за одним людей, выведенных из толпы, погружают в автозак. Вдалеке слышен гул толпы. Двое ОМОНовцев бегут с демонстрантом, заломив ему руки. Его ведут к новому автозаку. Задержанных ведут каждые несколько секунд. Полицейский спрашивает у омоновца из группы задержания: «Последний?»

Кажется, один из задержанных на видео – Ярослав Белоусов. На записи видно, что при задержании он не сопротивляется. На следующем видео видна девушка, похожая на Духанину. Она проходит между демонстрантами, смотрит на ОМОН, она явно взволнована. Через какое-то время девушка кидает в их сторону какой-то предмет, поднятый с земли. Люди скандируют: «Фашисты!»

ОМОН задерживает женщину, она кричит. Группа омоновцев бежит в сторону демонстрантов, некоторые из них заносят дубинки. Добежав до людей, они бьют их дубинками, нанося рубящие удары сверху. Кто-то из толпы отвечает ударом флагштока. Два омоновца спокойно ведут задержанного, он не сопротивляется. ОМОН подбегает к стоящему в толпе человеку, абсолютно спокойному, не скандирующему, и тащит его в сторону. На земле лежит человек без сознания. Вокруг люди. Кто-то кричит: «Пожалуйста, вызовите «Скорую!»» На земле валяется чья-то туфля. Некоторые люди скандируют: «Мы не уйдем!» и «Позор!» За кадром слышен голос девушки: «Не падаем духом! Не уходим!» Что она говорит дальше, услышать трудно. Некоторые люди начинают скандировать: «Мы здесь власть!» Автор съемки перемещается с камерой между людьми, в основном ОМОН остается за кадром.

На видео снова кадры с бегущей сквозь толпу девушкой, похожей на Духанину. Она два раза бросает какие-то предметы, поднятые с земли.

Судья просит комментировать видео.

Адвокат Сергей Бадамшин указывают, что в одной из сцен задерживаемого держали за горло. Адвокат Дмитрий Аграновский обращает внимание, что на этом видео никак не обозначено ни время, ни место происходящего. Адвокат Екатерина Горяйнова перечисляет нарушения со стороны ОМОНа: заламывание рук, удары по голове. Кроме того, во время одного из задержаний, омоновец зажимал демонстранту лицо.

Защитник Дмитрий Борко говорит, что на видео есть несколько «оригинальных способов препровождения людей в автозаки»: одного человека ведут за волосы, другого тащат, зажав ему рот и нос.

Защитник Сергей Шаров указывает, как цепь ОМОНа «прессует людей», делая два шага вперед, на толпу. Некоторых людей задерживали просто за передвижение в сторону Болотного сквера, где митинг и был согласован. Он подчеркивает: на видео заметно, как некий человек в штатском руководит полицией. Защитник замечает, что это очень важно. Шаров перечисляет задержания с нарушениями, в том числе примененные полицией удушающие приемы. Кроме того, на записи видно, что полиция не оказывала помощи лежащему без сознания человеку. Кадры с бросающей что-то девушкой ни о чем не говорят. Не ясно, что она бросила и попала ли она в кого-нибудь.

Адвокат Дмитрий Динзе обращает внимание суда на неоказание медицинской помощи пострадавшим.

Кривов говорит, что на одном из видео заметно, что оператор оказывается выдавлен за цепочку полиции. При этом ясно, что граждане, выдавленные за цепочку, не проявляют агрессии к полиции, ничего не кидают, просто ходят и общаются между собой. Никаких противоправных действий они не совершают. Более того, там вообще нет полицейских до тех пор, пока не подходит группа задержания. По лицам задержанных видно, что они не понимают, за что их пытаются увести. Они начинают «пререкаться» с полицией, и действия ОМОНа ужесточаются. Кривов обращает внимание на эпизод задержания неизвестного мужчины. За что его пытаются увести, непонятно, люди пытаются его отстоять. И именно тогда, «выражаясь словами Минаева», начинается «замес». Помимо этого Кривов обращает внимание на кадр с мужчиной, у которого окровавлена голова.

Муртазин акцентирует внимание на вопросах людей, за что их задержали. Он говорит, что из видео ясно: причин для многих задержаний не было. Также он указывает на избиение граждан.

Просмотр следующего видео. Памятник Пушкину. Удальцов разговаривает с представителем полиции. Полицейский спрашивает оппозиционера о том, чего он ждет и чего ожидает от митинга, и предупреждает, что нарушение графика проведения митинга недопустимо. Как место проведения акции названа Болотная площадь.

Кадры с митинга. На них видны Лев Пономарев, Сергей Давидис. С Давидисом разговаривает представитель полиции. Что именно он говорит, не слышно из-за шума. Давидис продолжает разговор с полицией. Слова разобрать из-за шума трудно.

Кадры с идущей колонной. Оператор снимает плакаты. На экране Борис Немцов. Его слов не слышно. Левая колонна на видео скандирует: «Революция!» Следующая часть колонны кричит: «Путин – вор!»

Навальный, Немцов, Удальцов, Яшин сидят на асфальте.

Место столкновения ОМОНа с демонстрантами. Группа сотрудников ОМОНа снята со спины. Они давят на демонстрантов, налегая всем телом на барьер. Несколько человек оказываются буквально «выдавлены» за цепочку. После того, как они «выпали» из толпы, они спокойно отходят в сторону от ОМОНа.

ОМОН задерживает мужчину. На следующих кадрах цепочка ОМОНа распалась, люди вышли за нее.

ОМОН перемещается среди митингующих. Съемка колонны сверху. Толпа затянута дымом. Далее происходящее в месте задымления снято уже со спин омоновцев. В толпе слышны крики: «Позор!». ОМОН стоит плотной толпой, людей за ним не видно. Задержанного ведут через цепочку сотрудников ОМОНа. Дальше камера наезжает на автозак, в который погружают задержанного. ОМОН вдруг начинает «прессовать» группу людей с криками: «Вперед!» Омоновцы цепочкой бегут к автозакам.

При задержании омоновец бьет мужчину кулаком по спине. На следующих кадрах человек упал на землю, и омоновцы бьют лежачего.

«Мы приносим извинения, но сюда не смогли пройти ни ведущие митинга, ни выступающие. Если их кто-то может поддержать, поддержите», – говорит один из организаторов митинга. Следующий выступающий говорит, что выступающие устроили сидячую забастовку, поскольку нет возможности пройти к месту митинга, и призывает присоединиться к ней.

Люди у сцены скандируют: «Мы здесь власть!» На пустой сцене стоит кто-то из «Партии 5 декабря» (как объявил он сам). Его задерживает полиция. Его быстро уводят со сцены. Следующим уводят Навального. В какой-то момент задержанного тащат. Снова кадры столкновения. Полиция задерживает людей, какая-то девушка кричит.

Митингующие перенесли металлические заграждения, чтобы защищаться от ОМОНа. ОМОН бьет людей дубинками через эти заграждения, нанося удары сверху, т.е. попадая по головам и плечам, что запрещено Законом о полиции. Люди кричат: «Фашизм не пройдет!» ОМОН наносит удары дубинками, кто-то из толпы бьет в ответ флагштоком. Полиция волочит задержанных по асфальту. Девушка из толпы призывает через громкоговоритель: «Мы не уйдем!» Снова кадры столкновения. ОМОН бежит в сторону толпы людей, размахивая дубинками, митингующие бросаются врассыпную.

ОМОН снова бежит в толпу. ОМОН избивает людей дубинками по головам. Посреди толпы стоит одна палатка. Кто-то в толпе скандирует: «Мы победим!» Кадры с панорамой набережной и Большого Каменного моста. На экране видео с точек, далеких от столкновения. Люди держат над головами белый баннер и скандируют: «Мы не уйдем!» Снова кадры с палаткой. Сидящий в ней парень говорит, что, разбив палатку, они выразили «свой молчаливый протест». Несколько людей залезли на дерево.

ОМОН опять давит на толпу, которой из-за плотности некуда отступать. К площади подходят новые омоновцы. На следующих кадрах ОМОН снова стоит напротив демонстрантов. Люди кричат, пытаются что-то объяснить.

Люди тянут сваленную туалетную кабинку, тащат ее по земле, перегораживая дорогу ОМОНу. На следующих кадрах цепочка ОМОНа снята со спины. За этими кадрами идут следующие: на них снова демонстранты и ОМОН стоят друг напротив друга. На пустой набережной лежат три туалета, вокруг них лужи. В воде плавает шлем.

Просмотр диска завершен.

Адвокат Вадим Клювгант указывает, что при разговоре с организатором офицер называет место проведения митинга. Это Болотная площадь без каких-либо изъятий. Он также указывает, что из видео ясно – давка началась после того, как люди встали с асфальта. Ее спровоцировал кордон полиции, перегородивший проход колонны. Дальше давка «развивалась по нарастающей».

Кривов говорит, что ОМОН давил на группу граждан, в которой были пожилые женщины и молодые девушки. Они были беззащитны и не делали ничего противозаконного. Обращает внимание на то, что на видео человек лежит лицом вниз, и сотрудники полиции ему не помогают. Люди, которых вытеснили за кордон, не делают ничего противоправного, а спокойно ходят.

Адвокат Дубровин указывает, что в одном из эпизодов звучит вопрос митингующих: «Как нам выйти отсюда?»

Кривов подчеркивает, что видео совершенно очевидно смонтировано из записей, как минимум, пяти камер.

Адвокат Фарид Муртазин говорит, что временной разрыв между сидячей забастовкой и прорывом достаточно велик, между этими событиями не может быть связи. На одном из видео человек сидит, схватившись за голову. Ему очень плохо, но медицинская помощь ему не оказывается. Сотрудники полиции наносили людям «телесные повреждения», в том числе, били их по голове. Но медицинской помощи им не оказывали.

Начинается следующее видео. На нем люди скандируют: «Предатели России!» В воде плавают три или четыре шлема. На экране снова стоящая на месте колонна демонстрантов. Дальше оператор перемещается внутри толпы демонстрантов. Прямо перед ним заламывают руки демонстранту, который не сопротивляется задержанию. Несколько рядов ОМОНа прессуют митингующих.

Омоновец тащит человека, зажав рукой его шею. Следом идут еще несколько жестких задержаний.

На экране снова кадры столкновения. На них видно, что металлические ограждения митингующие выстроили, чтобы защититься от ОМОНа.

Полиция очень агрессивно задерживает человека, похожего на Кривова. Еще одного демонстранта тащат за руки и за ноги. Люди скандируют: «Фашисты и убийцы!» ОМОН снова врезается в толпу демонстрантов. Дальше идут уже ранее продемонстрированные кадры, на которых люди скандируют: «Колокольцев, выходи!»

На экране общий план стоящей колонны. Затем подряд идут два задержания. Омоновец сминает попавший в его руки плакат.

Цепь ОМОНа налегает на демонстрантов. Люди стоят на месте. Кадры с разных точек съемки чередуются между собой. Все они сделаны изнутри толпы демонстрантов. Люди скандируют: «Фашисты!» С их стороны не происходит никаких противоправных действий.

Несколько полицейских несут человека, находящегося без сознания. На этом видео обрывается.

Адвокат Сергей Бадамшин указывает, что на одном из файлов присутствует Баронова. Рядом с ней Алена Попова. Они обе проходят по просьбе через цепь полиции. Это было до того времени, которое следствие считает моментом, когда Баронова призывала к массовым беспорядкам.

Адвокат Екатерина Горяйнова указывает, что людям просто некуда было уходить с Болотной набережной, но ОМОН их давил. Кроме того, на видео зафиксированы два человека с кровоточащими травмами головы.

Адвокат Фарид Муртазин указывает, что на видео человек с разбитой головой обращается к сотрудникам полиции, говорит, что в отношении него совершили преступление. При этом полиция никак не реагирует, медицинскую помощь ему также не оказывают. Суд приступает к просмотру следующего видео, записанного на двух дисках.

Две части видео очень плохого качества без звука – их пропускают и приступают к просмотру третьей части. На этом видео присутствуют те же кадры, что и на предыдущем тормозившем файле. И все эти фрагменты также зависают, а изображение отстает от звука. Но, тем не менее, их воспроизводят.

Люди скандируют: «Это наш город!» Демонстранты стоят на месте. Видео тормозит. Несколько десятков людей внезапно начинают бежать назад. Причина в бегущем на них ОМОНе. Те, кто это видит, кричат: «Фашисты!»

2 августа 2013 года Президиум Московского городского суда по жалобе, поступившей из Верховного Суда РФ, изменил Николаю Кавказскому меру пресечения на домашний арест (Приложение № 6).

6 августа 2013 года в здании Мосгорсуда прошло 17-е судебное заседание по делу.

Дмитрий Аграновский ходатайствовал об изменении меры пресечения его подзащитным Владимиру Акименкову и Ярославу Белоусову (Приложение №7), так как обстоятельства существенно изменились. Адвокат сослался на решение вышестоящей инстанции (президиума Мосгорсуда), согласно которому Николаю Кавказскому мера пресечения была изменена на более мягкую, а именно, на домашний арест. Помимо этого, он обратил внимание суда на серьезные проблемы со зрением у Владимира Акименкова (у него заболевание радужной оболочки глаза и врожденная атрофия зрительного нерва). В СИЗО состояние его здоровья стремительно ухудшилось, он практически не видит. Аграновский отметил, что Акименков от следствия не скрывался, производству по делу не препятствовал. У Володи нет заграничного паспорта, что исключает его возможность покинуть пределы Российской Федерации.

Далее адвокат говорит о нарушении права на защиту в помещении Мосгорсуда, так как длительные беседы с подзащитными исключены. Также он указывает на невозможность конфиденциального общения. Аграновский просит изменить меру пресечения на любую другую (не связанную с содержанием под стражей) Владимиру Акименкову и Ярославу Белоусову (у которого есть жена и маленький ребенок) на основании решения Президиума Мосгорсуда.

Все подсудимые и адвокаты поддержали заявленное ходатайство. Сторона обвинения возражает, так как «не видит оснований для избрания иной меры пресечения». Судья заявляет, что ссылки адвоката неосновательны. «Суд не усматривает оснований для изменения меры пресечения» — ходатайство оставить без удовлетворения.

С аналогичным заявлением выступает адвокат Фарит Муртазин. Он указывает на ухудшение состояния здоровья своего подзащитного Артема Савелова, который теряет речь. Согласно медицинской справке Центра патологии речи, Артему Савелову требуется лечение в стационаре. Подсудимые поддерживают ходатайство. Государственный обвинитель вновь возражает, ссылаясь на то, что Президиумом проверялись основания для содержания под стражей одного конкретного лица. Судья оставляет избранную меру без изменения.

Адвокат Руслан Чанидзе ходатайствует об изменении меры пресечения своему подзащитному Леониду Ковязину. Он указывает на изменение обстоятельств, точнее, семейного положения (28 марта 2013 года Леонид женился в СИЗО на Евгении Тарасовой). Адвокат обращает внимание на имеющиеся у Леонида заболевания, из-за которых он был освобожден от службы в армии. Также Чанидзе отмечает, что за Ковязина ходатайствует ряд журналистов и есть два личных поручительства. Обвинение возражает. Судья оставляет ходатайство без удовлетворения.

Адвокат Вячеслав Макаров также просит изменить меру пресечения для своего подзащитного Сергея Кривова. Он заявляет, что Сергей Кривов никаких попыток скрыться от следствия не предпринимал, его адрес следствию известен, проживает он в Москве. Помимо прочего, адвокат заявляет, что при принятии решения о продлении ареста гособвинение не предъявило ни одного доказательства. Прокурор Костюк указала всех скопом, даже не назвав по фамилии.

Сергей Мохнаткин замечает, что у Сергея Кривова на иждивении престарелые родители и двое несовершеннолетних детей. Это само по себе говорит о том, что Кривов не может скрыться, как и не может оказать влияние на следствие, поскольку дело уже передано в суд. Кроме того, защитник добавляет, что Сергей «больше обвинения заинтересован в том, чтобы этот суд был, он хочет добиться справедливого решения». Сторона защиты снова поддерживает, а прокурор Стрекалова снова возражает. Она ссылается на то, что «в России не существует прецедентного права». Суд не усмотрел оснований для изменения меры пресечения на иную.

Сергей Кривов вновь просит допустить в качестве его о защитника Приходину Елизавету Александровну. Сторона защиты поддерживает. Прокурор Стрекалова против, так как в этом «нет необходимости». Судья ходатайство отклоняет, аргументируя это тем, что Кривов обеспечен профессиональным адвокатом и защитником, которые активно осуществляют его защиту.

Адвокат Вячеслав Макаров заявляет отвод гособвинителю Стрекаловой, ссылаясь на ее заинтересованность в исходе дела, а так же на непредставление ею на протяжении длительного времени доказательств. Сергей Мохнаткин также говорит, что прокурор уклоняется от исполнения своих обязанностей. Отвод отклонен. После 17:00 обвинение начинает зачитывать следующий протокол, в частности, постановление о приобщении к материалам дела вещественных доказательств.

7 августа 2013 года в здании Мосгорсуда прошло 18-е судебное заседание по делу.

Демонстрируется видео, соответствующее протоколу осмотра предметов. На записи сотрудники полиции производят задержание гражданина, которого следователь Гуркин в протоколе называет Зиминым.

Защитник Шаров ходатайствует об исключении данного протокола из материалов дела, так как процедура опознания не проводилась. Сторона защиты поддерживает. Обвинение в лице Стрекаловой возражает. Судья Никишина ходатайство отклоняет.

Прокурор оглашает следующий протокол осмотра предметов. В тексте следователем указывается фамилия Акименков, действия которого описываются так: «Хаотично размахивает руками в сторону сотрудников полиции… стоит, оглядываясь по сторонам». После просмотра записи Акименков ходатайствует об исключении протокола осмотра предметов. Он напоминает, что его опознание не проводилось, в связи с чем совершенно не ясно, каким образом следователь Гуркин (составивший протокол) мог его опознать. Кроме этого, Акименков повторяет, что ему по-прежнему не видно из «аквариума» происходящее на видео. Все защитники поддерживают ходатайство.

Адвокат Вячеслав Макаров делает замечание: подпись понятого в соответствующей графе протокола осмотра предметов отсутствует. Сергей Кривов заявляет, что без процедуры опознания документ неправомерен. Стрекалова возражает и ссылается на то, что допустимость доказательств подлежит оценке судом в совещательной комнате. Никишина отклоняет заявленное ходатайство.

Защитник Дмитрий Борко говорит, что на видео не наблюдается никаких значимых действий, поэтому его предоставление в качестве доказательства вызывает недоумение. Кроме того, защитник заявляет, что не увидел на записи никаких «хаотичных движений руками».

Прокурор зачитывает следующий протокол. В его тексте фигурирует фамилия Барабанов, который по описанию «активно сопротивляется сотрудникам полиции, пытается вырваться из их рук». Также упоминается фамилия «Лузянин».

Суд пытается просмотреть видео, запись постоянно прерывается. Сергей Шаров просит исключить эти доказательства. Адвокат Руслан Чанидзе также отмечает, что не удалось ничего увидеть или услышать из того, что было прочитано прокурором.

Адвокат Вячеслав Макаров просит признать доказательство недопустимым. Со стороны защиты все поддерживают, обвинение против: «Протокол соответствует федеральному законодательству». Суд постановил ходатайство отклонить.

Прокурор начинает оглашать следующий протокол осмотра предметов. На этот раз указывается фамилия Белоусов. Видеозаписи прерываются, в связи с чем адвокат Руслан Чанидзе заявляет, что это просто неуважение к участникам процесса и к суду. Адвокат Екатерина Горяйнова замечает, что видеоряд подвергался монтажу, копированию. Помимо прочего, из протокола следует, что гражданин стоял спиной к снимающему, однако при этом даются детальные подробности при описании, например, наличие бородки.

Защитник Александра Лиханова ходатайствует об исключении протокола. Адвокаты и подсудимые поддерживают заявление, Сергей Кривов считает, что исключить необходимо не только протокол осмотра, но и сами видео. Обвинение снова возражает. Судья снова отклоняет ходатайство защиты.

Далее оглашается еще один протокол. Звучит фамилия «Духанина». После перерыва начинается просмотр видеозаписей. Адвокат Дмитрий Дубровин обращает внимание на удушающий захват полицейским девушки, которая изображена на видео. Адвокат Вячеслав Макаров замечает, что ни на одном файле не видно никакого броска, кроме броска предмета, похожего на пластиковую бутылку, причем пустую. Защита просит документ исключить, обвинение возражает, судья ходатайство отклоняет.

Зачитывается следующий протокол. В его тексте упоминается фамилия «Кавказский»: «Сотрудник полиции пытается нанести удар резиновой дубинкой, но промахивается… Видны части тела Кавказского, совершающие поступательные движения в сторону сотрудника полиции». После этого – показ видео.

Адвокат Вадим Клювгант ходатайствует об исключении протокола осмотра предметов по следующим основаниям. Под видом осмотра в протоколе содержатся сведения, не относящиеся к осмотру, а имеющие отношение к опознанию. Опознание не может смешиваться с другими действиями. Кроме того, в протоколе содержатся элементы дачи следователем показаний. «Дача показаний одного лица самому себе не предусмотрена. Если человек дал показания, он не может выступать ни в каком другом качестве», — заявляет адвокат. Он отмечает, что таким образом нарушается ряд норм УПК РФ. Сторона защиты поддерживает, обвинение возражает. Суд постановляет ходатайство отклонить.

Николай Кавказский заявляет, что сотрудник полиции первым наносит удар, и лишь потом следуют оборонительные действия. «С Гуркиным я не знаком», – заключает Николай.

Адвокат Вячеслав Макаров хочет узнать у обвинения, почему справки в деле пустые и кто их будет заполнять? Судья говорит, что никакие справки судом не рассматривались, а потому он не может задавать подобные вопросы. Тогда адвокат Сергей Бадамшин просит огласить данные справки. Подсудимые поддерживают заявление. Владимир Акименков поддерживает ходатайство, но просит судью объявить перерыв или отложить заседание. Он говорит, что вчера их увезли после 22:00, а в камеру они попали поздно ночью. Алексей Полихович поддерживает заявление Акименкова и ходатайство. На это Никишина отвечает, что никакое заявление Акименкова не обсуждается и объявляет перерыв.

8 августа 2013 года в здании Мосгорсуда прошло 19-е судебное заседание по делу.

Ходатайство адвоката Сергея Бадамшина об оглашении справок в деле суд оставляет без удовлетворения.

Обвинение в лице государственного обвинителя Стрекаловой зачитывает протокол осмотра предметов. В тексте фигурирует фамилия «Ковязин»: «Толкает кабинку биотуалета желтого цвета». Соответствующее видео при попытке просмотра постоянно прерывается. Тем не менее, видны жесткие действия полиции при задержании граждан.

Адвокат Сергей Бадамшин заявляет, что от передвижения кабинок туалетов ни один из полицейских не пострадал. Адвокат Алексей Ветринцев замечает, что следователь не проводил опознания его подзащитного, однако при этом следователь дает самопроизвольную идентификацию. Адвокат просит признать данный протокол недопустимым доказательством. Сторона защиты его поддерживает. Обвинение возражает, так как «не видит оснований». Суд ходатайство отклоняет.

Государственный обвинитель зачитывает следующий протокол осмотра предметов, где указывается фамилия «Кривов». Далее суд просматривает видео очень плохого качества.

Адвокат Вячеслав Макаров отмечает, что на видео хорошо видно избиение ОМОНом граждан: «На втором файле упавшего гражданина избивают сотрудники полиции». При этом файл состоит из нарезок, он прерван таким образом, чтобы скрыть незаконные действия полиции. Кроме того, адвокат обращает внимание, что на конверте, в котором находится диск, нет подписей следователя и понятых. Следователь создает искусственные доказательства путем их вырезания, копирования на электронный носитель: «Сам создает новые доказательства, сам приобщает». В связи с этим Макаров ходатайствует признать недопустимыми доказательствами протокол осмотра и приложения к нему и исключить их из материалов дела. Ведь следователь сам произвел некое опознание, не зафиксировав его должным образом, и допрашивал сам себя, т.е. выступил свидетелем. Также адвокат просит предоставить защите возможность ознакомиться с оригиналами доказательств.

Сергей Кривов заявляет, что себя на видео не увидел, со следователем Гуркиным не знаком и никогда с ним не встречался: «Стандартная процедура опознания не проводилась, голословную интерпретацию считаю недопустимой».

Защитники и подсудимые заявление адвоката Вячеслава Макарова поддерживают. Стрекалова возражает, по ее мнению, доказательства получены в полном соответствии с федеральным законодательством. Судья отклоняет ходатайство.

Далее оглашается протокол, в тексте которого упоминается фамилия «Луцкевич»: «Среди граждан, несущих металлические ограждения, находится Луцкевич». Адвокат Вячеслав Макаров указывает на отсутствие на диске даты и подписи понятых. На видео, соответствующем зачитанному документу, – жесткие действия ОМОНа. Сотрудники полиции начинают задерживать молодого человека, который просто стоит.

Адвокат Сергей Бадамшин указывает на участие тех же «профессиональных» понятых, а также на повторяющиеся в каждом протоколе ошибки в наименовании их местожительства («город ЛюберцИ» вместо «Люберцы») и в именах («Антов» вместо «Антон»). Адвокат Дмитрий Дубровин заявляет, что следователь Гуркин постоянно ссылается на подсудимого Луцкевича, хотя его опознание не проводилось.

Сергей Кривов говорит, что у изображенных на видео полицейских нет жетонов. Они просто выхватывают человека и начинают его бить. Далее он заявляет, что не увидел Дениса Луцкевича на видео. Сергей Кривов ходатайствует вызвать следователя Гуркина и понятых в суд, а также провести техническую экспертизу по правилам УПК РФ с целью идентификации на них подсудимых и потерпевших. Помимо этого, он просит истребовать исходные доказательства. Часть защитников и подсудимых полностью поддерживает заявление, часть оставляет решение вопроса экспертизы на усмотрение суда. Обвинение возражает против всех частей заявления. Судья: «Выслушав мнения сторон, суд постановил: ходатайство о вызове следователя Гуркина, понятых, технической экспертизе и истребовании оригиналов отклонить».

Адвокат Дмитрий Дубровин просит суд разрешить Александре Духаниной (находится под домашним арестом) сменить адрес места жительства и регистрации для проживания с законным супругом (26 июля 2013 года Александра Духанина и Артем Наумов зарегистрировали брак).

Все подсудимые и защитники поддерживают ходатайство. Стрекалова говорит, что свидетельство о заключении брака предоставлено в копии. Решение о смене места регистрации «принимают отнюдь не судебные органы». По ее мнению, Духанина не лишена права проживания по тому адресу, где она сейчас находится под домашним арестом, проблем у нее никаких, потому возражает. Суд ходатайство отклоняет.

Леонид Ковязин заявляет отвод Стрекаловой. Суд отклоняет отвод.

Обвинение начинает оглашать следующий протокол осмотра предметов. Фигурирует фамилия «Полихович». Просмотр видеозаписи.

Адвокат Дмитрий Аграновский отмечает, что оригинальные носители не изымались. В нарушение статей 180 и 193 УПК РФ («Протоколы осмотра и освидетельствования» и «Предъявление для опознания» соответственно) указывается конкретное лицо – Алексей Полихович.

13 августа 2013 года в здании Мосгорсуда прошло 20-е судебное заседание по делу.

Адвокат Дмитрий Аграновский заявляет, что Европейский суд по правам человека придал приоритет жалобы его подзащитных Владимира Акименкова и Ярослава Белоусова. Он просит обозреть документ, однако отмечает, что он составлен на английском языке. Прокурор Костюк возражает, так как процесс ведется на русском языке. Судья Никишина отклоняет ходатайство.

Адвокат Дмитрий Дубровин повторно просит изменить место исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста Александре Наумовой (Духаниной), чтобы она могла проживать со своим законным супругом Артемом Наумовым. Сторона защиты поддерживает ходатайство. Гособвинитель Костюк не возражает. Судья удовлетворяем ходатайство.

На протяжении примерно получаса обвинение оглашает очередной протокол осмотра предметов. В тексте документа фигурирует фамилия «Савелов»: «Прыгая на одной ноге, поправляет ботинок». Адвокат Дмитрий Дубровин указывает на отсутствие подписей понятых на конверте диска. Просмотр видео, запись постоянно прерывается.

Адвокат Дмитрий Аграновский заявляет, что происходящее на записи никак не привязано к месту или времени: «Дата отсутствует, время отсутствует». Адвокат Фарит Муртазин говорит, что на видео видно – его подзащитный Артем Савелов не оказывает физического воздействия на сотрудников полиции. Муртазин указывает на ряд несоответствий того, что указано следователем Гуркиным в протоколе, тому, что имеется на видеозаписи. Муртазин заявляет, что он сам предоставил диски следствию как доказательство невиновности Савелова, но то, как Гуркин это описал, является фальсификацией доказательств. Он просит вызвать Гуркина в суд, чтобы  выяснить, как он сумел  использовать  доказательство невиновности как «доказательство обвинения».

Адвокат Сергей Бадамшин присоединяется к заявленному ходатайству, а также просит вызвать понятых Медведева и Мальцева. Они указываются во всех протоколах, причем каждый раз с одними и теми же ошибками в наименовании их местожительства (город «ЛюберцИ» вместо «Люберцы») и в имени («Антов» вместо «Антон»). Адвокат обращает внимание, что понятые ходили к одному и тому же следователю по одному и тому же уголовному делу, как на работу. «Создается стойкое ощущение заинтересованности понятых», — заявляет защитник. И замечает, что согласно статье 60 УПК РФ («Понятой») «понятой — не заинтересованное в исходе уголовного дела лицо, привлекаемое дознавателем, следователем для удостоверения факта производства следственного действия, а также содержания, хода и результатов следственного действия». Помимо этого, Сергей Бадамшин указывает на откровенное несоответствие протокола осмотра тому, что содержится на видео.

Все защитники и подсудимые поддерживают оба заявления. Адвокат Дмитрий Дубровин говорит о необходимости вызова следователя, «чтобы понять, откуда ему известны личности подсудимых». Обвинение возражает, ссылаясь на то, что «именно обвинению предоставлена возможность представлять доказательства». Суд постановил на данной стадии ходатайство отклонить как преждевременное.

Адвокат Вячеслав Макаров ходатайствует об обозрении дисков, представленных адвокатом Муртазиным, которые просматривал следователь Гуркин, так как тот видел исходный носитель информации, а в суде были представлены копии и нарезки. Сторона защиты поддерживает. Обвинение просит отказать, как считает ходатайство «неконкретным». Судья ходатайство отклоняет и вновь говорит о возможности заявить его в дальнейшем.

14 августа 2013 года в здании Мосгорсуда прошло 21-е судебное заседание по делу.

Обвинение начинает оглашать протоколы осмотра предметов. Обвинение зачитывает три протокола. В одном из них говорится о призывах Сергея Удальцова и Алексея Навального садиться. Приводится, к примеру, следующее высказывание Ильи Яшина: «Сядем и продемонстрируем, что мы мирные люди, мы не хотим крови, но мы хотим правды». Приводятся также слова Гудкова, что сквер весь пустой и его можно открыть. На что, исходя из протокола, Алексей Навальный замечает: «Пускай открывают сквер». О том же говорит и Борис Немцов. Сергей Удальцов заявляет: «Мы готовы к переговорам, сделайте коридор, пожалуйста». В другом протоколе следователем указываются фамилии «Савелов» и «Зимин». Как замечает судья, защита лишена права делать какие-либо замечания, так как представлены не вещественные доказательства, а протоколы.

Обвинение просит исследовать еще ряд листов дела – протоколы осмотра места происшествия. Адвокат Сергей Бадамшин возражает и просит сначала посмотреть видео, которое соответствует последнему оглашенному вчера протоколу. Адвокат Вадим Клювгант также считает, что сначала нужно закончить с видео, а потом уже просматривать другие доказательства. Сторона защиты поддерживает заявление адвоката Бадамшина, против выступает сторона обвинения. Судья удовлетворяет ходатайство обвинения. Заявление адвоката Бадамшина судья «в настоящий момент» отклоняет, заявив, что к названному протоколу никакие видео не приложены.

Прокурор Костюк начинает оглашать протоколы осмотра места происшествия, ни в одном из них не зафиксированы повреждения асфальтового покрытия.

Затем оглашаются протоколы осмотра предметов. В одном из них указывается, что каких-либо предметов, значимых для дела, не обнаружено. В других приводятся описания найденных листовок, флагов, полиэтиленовых пакетов, камней, плакатов.

Обвинение просит огласить протокол дополнительного осмотра предметов.

Адвокат Вадим Клювгант оставляет решение данного вопроса на усмотрение суда, так как происходящее сегодня «все равно не является исследованием доказательств». Сергей Кривов хочет сделать заявление. Никишина не разрешает ему. Большинство обвиняемых возражают, адвокаты – часть возражает, часть – на усмотрение суда. Судья удовлетворяет ходатайство обвинения.

Адвокат Вячеслав Макаров указывает на заинтересованность стороны обвинения в исходе дела, прокуроры скрыли от участников процесса представляемые ими доказательства, представлены были копии, а не оригиналы, обвинение не может обнаружить диски, на которые оно само ссылается, и заявляет отвод прокурорам Костюк и Стрекаловой. Сергей Кривов обращает внимание, что с самого начала заседания проектор выключен; сотрудник, который должен был показывать видео, отсутствует. По его мнению, это указывает, что сторона обвинения заранее согласовала действия с судом. Ходатайство отклонено.

Сергей Кривов еще раз указывает, что вся аппаратура выключена, обвинение перешло от просмотра видео к оглашению протоколов, что говорит, по его мнению, об их сговоре с судом. Кроме того, он отмечает, что судья отказала адвокату Вячеславу Макарову в заявлении ходатайства и сегодня, и на прошлой неделе в нарушение ст. 120 УПК РФ («Заявление ходатайства»), согласно которой «ходатайство может быть заявлено в любой момент производства по уголовному делу». В связи с этим Сергей Кривов заявляет отвод председательствующей судье Никишиной. Ходатайство отклонено.

15 августа 2013 года в здании Мосгорсуда прошло 22-е судебное заседание по делу.

На заседании со стороны обвинения появился потерпевший Моисеев Денис Александрович, который на момент 6 мая 2012 года являлся командиром роты. На вопросы обвинения потерпевший отвечает, что 6 мая 2012 г. находился на Болотной площади и был при исполнении своих должностных обязанностей. Он утверждает, что видел момент прорыва, во время которого находился непосредственно за спинами сотрудников правоохранительных органов, выстроившихся в цепочку от угла Малого Каменного моста до сквера им. Репина на Болотной площади. Моисеев заявляет, что наблюдал броски древками и «другими вещами» со сторон граждан. Специальные средства и резиновые палки, по его словам, в отношении демонстрантов не применялись. Он и его подчиненные в задержаниях митингующих участия не принимали.

Сторона обвинения спрашивает, видел ли потерпевший кого-либо из подсудимых на Болотной площади? Тот называет Сергей Кривова. По его утверждению, наиболее активных участников задерживали группы задержания. В момент задержания одного из мужчин Моисееву было поручено оказать содействие при задержании. В это время Сергей Кривов, со слов потерпевшего, пытался отбить задерживаемого гражданина. Тогда и «произошел инцидент с гражданином Кривовым». Он нанес удар Моисееву в районе туловища, в результате которого последний «слегка потерял равновесие, пошатнулся». Потерпевший заявляет, что пытался отстранить Кривова, когда тот оттаскивал задерживаемого мужчину, и объяснил, что действия сотрудников полиции являются законными. Действия Сергея Кривова он считает неправомерными, а также утверждает, что сам не применял к нему насилие.

На вопросы Сергея Кривова Моисеев заявляет, что в его обязанности входило недопущение прорыва цепочки и ее усиление. Задача проводить задержания не ставилась, он и его подчиненные находились на мероприятии без спецсредств. Также он утверждает, что при заступе на службу у сотрудников были на груди жетоны, которые оставались у них на все время дежурства. Далее потерпевший говорит, что принимал участие при пропуске граждан через рамки металлоискателей. По его словам, можно быть уверенным, что запрещенные предметы (в том числе, алюминиевые газовые баллончики) не могли быть пронесены на мероприятие. Еще он отмечает, что граждане агрессивно настроены не были.

Моисеев заявляет, что его допрашивали больше 2 раз (точнее он вспомнить не может). Однако показания на допросе он записывал не собственноручно – это делал следователь. При этом видео с событий 6 мая 2012 г. ему не показывали. Потерпевший говорит, что видел лишь записи в Интернете. «Вы себя видели?» — спрашивает Сергей Кривов. Моисеев отвечает, что «не акцентировал внимание».

На вопрос Сергея Кривова, считает ли он себя потерпевшим, Моисеев отвечает утвердительно. При этом он не помнит, на каком из допросов давал показания о толкнувшем его человеке и не помнит день, когда его признали потерпевшим. Контакт с Кривовым длился, с его слов, всего около 20 секунд, во время которого Моисеев (по его же утверждению) не брал руками Кривова за одежду и не протягивал к нему руки с целью задержания.

Сергей Кривов спрашивает, могла ли в постановлении о признании потерпевшим фигурировать фамилия третьего лица? Судья снимает этот вопрос. В связи с этим адвокат Вячеслав Макаров заявляет отвод судье Никишиной. Сторона защиты поддерживает, потерпевший и обвинение – нет, так как «снятие вопроса не является основанием для отвода». Отвод отклонен.

Сергей Кривов интересуется, получил ли Моисеев физический вред? На что потерпевший заявляет: «На момент нашего с Вами инцидента получил болевое ощущение». На вопрос о получении телесных повреждений Моисеев отвечает отрицательно. Его медицинское обследование не проводилось.

Отвечая на вопросы адвоката Вячеслава Макарова, Моисеев заявляет, что все сотрудники полиции, которых он видел, действовали правомерно. Также он говорит, что цепочка из сотрудников правоохранительных органов была выстроена согласно плану. На что адвокат замечает, что в плане ГУВД данная цепочка не предусматривается. Поэтому он ходатайствует о предъявлении оперативного плана, который был исследован. Суд отказывает. Адвокат Вячеслав Макаров ходатайствует об оглашении протоколов допроса потерпевшего в связи с противоречиями в его показаниях. Защитники и подсудимые поддерживают адвоката. Обвинение возражает и говорит, что противоречий нет. Суд постановляет «на данный момент» ходатайство отклонить.

Адвокат Вадим Клювгант интересуется у потерпевшего о ширине Малого Каменного моста. Тот не может ответить, как и на аналогичный вопрос о ширине Болотной набережной. Адвокат спрашивает, на каком основании тогда Моисеев утверждает, что набережная нисколько не уже Малого Каменного моста? Потерпевший поясняет, что «визуально» проход с моста в сторону проведения митинга был не уже.

Защитник Сергей Шаров задает вопрос, нанесен был удар Моисееву или толчок? Тот отвечает – удар. «Как? Ладонью, кулаками?» – продолжает Шаров. «Двумя руками. Локтей, кулаков я не видел», – заявляет потерпевший.

20 августа 2013 года в здании Мосгорсуда прошло 23-е судебное заседание по делу.

Продолжается допрос потерпевшего Дениса Моисеева, который на момент 6 мая 2012 года являлся командиром роты.

Защитник Шаров просит разрешить использование схемы Болотной площади, которая уже была исследована в судебном заседании. Суд ходатайство отклоняет.

Сергей Кривов спрашивает, может ли Моисеев показать на схеме границы Болотной площади, место расположения цепочки и барьеров на Болотной набережной, а также интересуется, знает ли потерпевший, по какой причине было прекращено мероприятие 6 мая 2012 года? Судья снимает все эти вопросы. Сергей Кривов спрашивает, знает ли Моисеев фамилию следователя, который проводил с ним следственные действия? Потерпевший отвечает, что такую информацию «не запоминал». Кривов спрашивает, знает ли Моисеев следователя Гуркина С.А.? Моисеев отвечает отрицательно. Судья Никишина снимает вопросы: почему рассекали граждан на Болотной площади, как реагировали граждане на задержания других демонстрантов; как вели себя граждане, подвергавшиеся задержанию.

По словам потерпевшего Моисеева, 6 мая 2012 года никто из граждан не просил его представиться или предъявить личный жетон. Также он не может припомнить, чтобы показывал кому-либо в тот день свое удостоверение. Моисеев сообщил, что его показания следователь записывал на компьютере. При  этом он утверждает, что давал показания из памяти, а не зачитывал их. Тогда Сергей Кривов спрашивает, как объяснить совпадение разных его показаний не только по количеству слов, но даже по ошибкам?

Из допроса судебного следствия

Сергей Кривов: «Вам знакома фамилия Ступак Ю.В.»?

Денис Моисеев: «Не знакома».

Сергей Кривов: «Вы подписывали постановление о признании Вас потерпевшим»?

Денис Моисеев: «Вероятнее всего, подписывал».

Сергей Кривов: «Вы читали постановление о признании Вас потерпевшим»?

Денис Моисеев: «Вероятно, да».

Моисеев «не может припомнить», фигурировала ли там фамилия «Ступак». В связи с противоречиями в показаниях потерпевшего Сергей Кривов просит огласить протокол очной ставки. Ходатайство постановлено удовлетворить, но после того, как все желающие зададут вопросы потерпевшему.

На вопросы адвоката Вячеслава Макарова Моисеев подтверждает, что имел нагрудный знак, а также, что «насколько он помнит» давал показания, что никого из демонстрантов не трогал, руками не хватал.

Макаров заявляет ходатайство об оглашении материалов дела в связи с противоречиями в показаниях потерпевшего – расходятся место допроса, место выполнения задания, а также отличается описание событий. Ходатайство Макарова будет рассмотрено после вопросов коллег.

Сергей Шаров просит показать фото-таблицу, чтобы потерпевший мог дать пояснения. Сторона защиты поддерживает ходатайство. Судья удовлетворяет ходатайство Сергея Шарова в части демонстрации кадра.

Потерпевшему Моисееву показывают соответствующее фото. Шаров спрашивает, продолжает ли настаивать Моисеев, что у него находится нагрудный жетон? «На этой фотографии, насколько я вижу, жетона нет», — заявляет потерпевший. Вячеслав Макаров обращает внимание на то, что потерпевший не может точно сообщить, в каком месте в отношении него было совершено противоправное действие.

Суд возвращается к обсуждению ходатайства, заявленного Макаровым. Сергей Кривов отмечает, что тексты допросов идентичны и совпадают вплоть до ошибок: «Как можно повторить слово в слово два листа текста?» Помимо этого, подсудимый замечает, что изначально Моисеев говорил о толчке, теперь – об ударе, хотя это два разных действия. Кроме того, подпись Моисеева стоит в постановлении о признании потерпевшим, где написано, что последний пострадал от Ступака Ю.В.: «Почему вдруг вместо Ступака стал Кривов?» Стрекалова возражает, по ее мнению, «существенных противоречий нет». Судья оставляет ходатайство без удовлетворения.

Зрители протестуют. Часть обвиняемых (Владимир Акименков, Артем Савелов, Степан Зимин, Сергей Кривов, Мария Баронова, Алексей Полихович) отказываются от участия в судебном заседании в знак протеста.

Судья оглашает протокол очной ставки, согласно которому «прямой визуальный контакт» потерпевшего Моисеева с Сергеем Кривовым длился примерно 10-15 секунд (Приложение №8).

Далее Вячеслав Макаров отмечает, что Моисеев был признан потерпевшим от гражданина Ступака: «Потерпевшим от Кривова он не признавался». Адвокат снова указывает на ряд противоречий и повторно заявляет ходатайство об оглашении листов из материалов дела. Судья говорит, что данный вопрос на обсуждение не ставится, так как уже был решен. Защитник просит исследовать постановление о признании Моисеева потерпевшим. Судья вновь отклоняет ходатайство, как и заявление об исключении из числа доказательств стороны обвинения протоколов допроса. Затем Макаров заявляет отвод прокурору. Стрекалова считает, что для ее отвода «нет оснований, предусмотренных законом». Отвод отклонен.

Адвокат Вячеслав Макаров замечает, что Моисеев не обращался ни в травмопункт, ни в поликлинику; его медицинское обследование не проводилось, факты причинения вреда не установлены. Поэтому защитник просит исключить Моисеева из числа потерпевших. Ходатайство отклонено.

Адвокат Макаров говорит, что 4 октября 2012 года Моисеева признали потерпевшим от Ступака. Моисеев с этим постановлением согласился, а сейчас почему-то показывает на Кривова. «Ступак Юрий Владимирович и Кривов Сергей Владимирович – разные люди», — замечает защитник. Он интересуется, возражал ли на это Моисеев следователю. Тот отвечает отрицательно, но пояснить происшедшее не может. Адвокат Вячеслав Макаров заявляет, что суд действует исключительно в интересах обвинения и потерпевшего, что нарушает принцип равенства сторон. «Я увидел вашу личную заинтересованность», – говорит адвокат и заявляет отвод судье.

Ходатайство отклонено.

21 августа 2013 года в здании Мосгорсуда прошло 24-е судебное заседание по делу.

Третий день допроса потерпевшего Дениса Моисеева.

Сергей Кривов хочет заявить ходатайство о защитнике, но судья Никишина не позволяет ему этого сделать. Тогда Сергей Кривов начинает задавать вопросы Моисееву. Видел ли потерпевший, чтобы граждане приносили на мероприятие лишнюю пару обуви? Моисеев отвечает отрицательно, но утверждает, что видел, как демонстранты ее кидали. При этом не смог пояснить, снимали ли граждане ее с себя или с кого-то другого, и не видел, чтобы демонстранты ходили босиком. Сергей Кривов замечает, что в материалах дела есть видео, на котором описан эпизод с мужчиной в синей куртке. На нем следователь Гуркин также опознал Моисеева, который (по словам самого же Моисеева) данного следователя никогда не видел. В связи с этим Кривов задает вопрос, не хочет ли потерпевший посмотреть это видео, чтобы освежить в памяти те события? Судья снимает этот вопрос и следующий: чей приказ или распоряжение послужило поводом снять жетоны?

Сергей Кривов ходатайствует о показе видео потерпевшему Моисееву. Судья не ставит этот вопрос на обсуждение, так как он уже был разрешен, а новых обстоятельств нет. Сергей Кривов спрашивает, как Моисеев может объяснить тот факт, что на видео хорошо видны наносимые задерживаемому удары, в то время как потерпевший отрицает это? Вопрос снимается.

Адвокат Вячеслав Макаров интересуется, обращался ли лично Моисеев к гражданину в синей куртке перед применением к нему физической силы с объяснением противоправности действий данного гражданина и давал ли ему возможность и время выполнить законные требования полиции? Потерпевший уклоняется от ответа, заявляя, что не принимал участия в задержаниях. Адвокат пытается уточнить, но судья снимает вопрос как повторный. Макаров спрашивает, видел и слышал ли Моисеев, что при задержании сотрудники полиции перед применением силы давали время на выполнение их законных требований? Тот отвечает, что «не мог слышать физически» все, что говорилось. Тогда Макаров задает вопрос, может ли в таком случае Моисеев точно утверждать, что граждан задерживали законно? Потерпевший заявляет, что действия сотрудников правоохранительных органов были законны.

Моисеев неоднократно заявлял во время допроса, что в его задачи не входило вмешиваться, пресекать незаконные действия граждан и проводить их задержания, так как рядом находились предназначенные специально для этих целей группы задержания. В связи с этим Макаров спрашивает, почему потерпевший сделал исключение для гражданина в синей куртке и вмешался? На это Моисеев заявляет, что «никакого исключения не делал». Моисеев настаивает, что со стороны граждан было оказано давление на цепочку сотрудников полиции. Возникло оно, по его словам, в связи с большой массой граждан. Из-за чего полиция «под давлением неоднократно отступала назад». Кроме этого, потерпевший сегодня все-таки подтверждает, что видел не только пострадавших сотрудников полиции, но и граждан, которым были нанесены телесные повреждения. Со слов Моисеева, полицейские уводили их за цепочку для оказания помощи. Макаров хочет выяснить, думает так потерпевший или непосредственно видел это, но вопрос снимается. На вопросы адвоката Макарова, наблюдал ли Моисеев задержания с удушающим приемом, видел ли сотрудника ОМОНа, тащившего девушку за шею, а также полицейского, ударившего в пах лежащего на асфальте гражданина, он отвечает «не видел». Также потерпевший заявляет, что ни к нему, ни к его сотрудникам граждане не обращались за защитой от действий полиции.

Адвокат Вячеслав Макаров спрашивает, видел ли Моисеев применение спецсредств ПР 73 группами задержания в отношении участников массового мероприятия. Потерпевший дает положительный ответ. Адвокат хочет выяснить, применялись ли резиновые дубинки сверху вниз, били ли ими по головам демонстрантов, но вопросы снимаются.

На вопрос адвоката Владимира Самарина Моисеев отвечает, что предотвращение массовых беспорядков входило в его задачи, так как массовые беспорядки являются противоправными действиями. Учитывая, что Моисеев заявлял о предотвращении противоправных действий, защитник спрашивает, можно ли тогда считать, что массовых беспорядков не было? Вопрос снимается. Отвечая адвокату Дмитрию Дубровину, Моисеев заявил, что ему был причинен физический и моральный вред. При этом он не может указать, сколько продолжались испытанные им болевые ощущения.

22 августа 2013 года в здании Мосгорсуда прошло 25-е судебное заседание по делу.

Суд переходит к допросу следующего потерпевшего – Куватова Дениса Александровича. Он является сотрудником ОМОН Центра специального назначения ГУ МВД России по городу Москве.

На вопросы обвинения потерпевший поясняет, что прибыл 6 мая 2012 года к 15:00 в район Болотной площади по распоряжению командира батальона для обеспечения общественного порядка. Изначально он находился на Большом Каменном мосту, после чего его выдвинули в резерв цепочки. Он заявляет, что видел в тот день одного из подсудимых и указывает на Степана Зимина. Куватов говорит, что схватил его правой рукой за руку, а Степан при этом пытался уйти от него. Потерпевший утверждает, что Зимин кидал в сторону сотрудников полиции предметы. В частности, когда Куватов стоял в цепочке, ему в кисть правой руки попал кусок асфальта, в результате чего он получил закрытый перелом пальца. После задержания Зимина потерпевший обратился к сотрудникам «Скорой помощи», а на следующий день – в поликлинику. Всего Куватов участвовал, с его же слов, в задержании трех лиц (включая Зимина).

Отвечая адвокату Пашкову, потерпевший говорит, что не видел 6 мая 2012 г. повреждения/уничтожения чужого имущества демонстрантами, наличия у митингующих оружия и, как следствие, его применения в отношении сотрудников правоохранительных органов. Также ему не известно о фактах вооруженного сопротивления полицейским.

Потерпевший утверждает, что демонстранты вели себя агрессивно, пытались затащить сотрудников полиции в толпу, цеплялись за одежду и бронежилеты. При этом он заявляет, что Степан Зимин ближе к цепочке не подходил, а был в глубине толпы, которая, по словам самого же Куватова, являлась плотной, была давка. Вместе с тем потерпевший говорит, что Степан Зимин перемещался в толпе, но не может толком пояснить как, если она  (толпа) была плотной. Также Куватов признает, что не писал рапорта по факту задержания Зимина.

В ответ на вопросы адвоката Алексей Емельянова потерпевший говорит, что его допрашивали больше 2 раз (точнее он не помнит), первый раз – 8 мая 2012 г. При этом он сказал, что видел кидавшего в него человека только на втором допросе. Куватов еще раз поясняет, что находился в резерве у Большого Каменного моста и должен был, в случае присутствия агрессивно настроенных граждан, усиливать цепочку или входить в группу задержания. Алексей Емельянов спрашивает потерпевшего, видел ли еще кто-то, что Зимин кидал в него кусок асфальта? Куватов не знает.

Отвечая защитнику Дмитрию Борко, потерпевший говорит, что видел фотографии  событий у следователя. На них был изображен досмотр Зимина у автобуса. Но его самого, как заявляет Куватов, на этих фото не было. По словам потерпевшего, Зимин пытался затащить сотрудников полиции в толпу, когда те проводили задержание другого гражданина.

Адвокат Сергей Бадамшин спрашивает, не мешает ли потерпевшему телефон и просит перевернуть его, чтобы не получать SMS от прокурора.

Куватов заявляет, что сопротивление Зимина заключалось в том, что он «дергался и пытался убежать». При этом ни Куватов, ни Кувшинников и Литвинов (с которыми он задерживал Зимина) не представлялись и не предъявляли удостоверений. Также потерпевший признает, что от брошенного в район шлема куска асфальта не испытывал боль, шлем не пострадал и что он не видел разрушенного асфальтового покрытия.

На вопрос адвоката Вячеслава Макарова о премировании сотрудников полиции за участие в событиях на Болотной площади 6 мая 2012 года Куватов подтверждает выдачу квартир, но кому именно они выдавались, не знает. Степана Зимина потерпевший считает правонарушителем в связи с тем, что Степан был «агрессивно настроен».

27 августа 2013 года в здании Мосгорсуда прошло 26-е судебное заседание по делу.

На заседание явился еще один потерпевший – Кувшинников Кирилл Евгеньевич. Потерпевший просит приобщить к материалам дела справку, свидетельствующую о том, что он будет находиться в командировке на Северном Кавказе в течение 180 суток. Судья Никишина удовлетворяет ходатайство.

Продолжается допрос потерпевшего сотрудника полиции ОМОН ЦСН ГУ МВД России по городу Москве Куватова Дениса Александровича.

Сергей Кривов спрашивает, знает ли потерпевший сотрудника полиции, который оформлял рапорт на Степана Зимина, и какую статью КоАП РФ инкриминировали Зимину? Является ли агрессивный настрой гражданина основанием для его задержания, а выкрикивание лозунгов – административным правонарушением? Вопросы снимаются.

Адвокат Сергей Миненков хочет узнать, во сколько Куватов оценивает причиненный ему вред. Судья снимает этот вопрос.

Адвокат Максим Пашков ходатайствует об изменении порядка исследования доказательств и просит огласить: 1) заключение судебно-медицинской экспертизы о характере повреждений (Приложение №9); 2) протоколы допроса от 8 мая и 6 июня 2012 года (Приложение №10) в связи с существенными противоречиями в показаниях Куватова, которые он давал в судебном заседании и в ходе предварительного следствия. В частности, потерпевший заявил, что камень попал ему в руку один раз, в то время как в протоколе указано, что камни неоднократно попадали в кисть правой руки. В ходе судебного заседания Куватов говорил о многократных бросках предметов, хотя в протоколе от 6 июня указан лишь один случай броска. Также в ходе предварительного следствия не отражен эпизод попыток Степана Зимина затащить Куватова в толпу. Обвинение в лице Костюк возражает, так как «оснований нет»: «Я противоречий не вижу». Судья удовлетворяет ходатайство.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, характер образования перелома пальца Куватова «полностью исключает возможность получения в результате падения на бордюр или удара, в том числе, куска асфальта». Потерпевший результаты экспертизы не оспаривал, но, отвечая адвокату Максиму Пашкову, заявляет, что не согласен с заключением. Однако почему – пояснить не может. Судья объявляет, что допрос потерпевшего Куватова окончен.

Начинается допрос сотрудника полиции ОМОН ЦСН ГУ МВД по городу Москве Кувшинникова Кирилла Юрьевича, который на момент 6 мая 2012 года был командиром взвода, младшим лейтенантом полиции.

Давая ответы обвинению, Кувшинников говорит примерно то же, что и на прошлом заседании Куватов: около 15:00 приехал на Большой Каменный мост, позже были сформированы группы задержания, чтобы задерживать агрессивно настроенных граждан. По его словам, прорыв произошел примерно спустя 40 минут – 1 час после этого. Состав группы задержания постоянно менялся в зависимости от ситуации. Всего им было задержано 10-12 человек. Кувшинников заявляет, что ему знаком Степан Зимин, который в ряду граждан в масках совершал противоправные действия. Он вместе с прапорщиком Литвиновым и сержантом Куватовым производил задержание Степана, но не видел, как Зимин попал в Куватова. Также потерпевший говорит, что получил телесные повреждения: удар под колено, в кисть, растяжение лодыжки во время задержаний. Также ему под ноги попали две дымовые шашки, от которых исходил бело-красный дым. Он обратился в «Скорую помощь» на Болотной площади, а на следующий день – в поликлинику.

Кувшинников отмечает, что просматривал видео событий на Болотной площади. Он узнал на нем себя и прапорщика Литвинова. Следственных действий, кроме очной ставки со Степаном Зиминым и допросов, не проводилось.

Адвокат Максим Пашков интересуется, знает ли Кувшинников, кто нанес ему указанные повреждения? Потерпевший говорит, что не знает: «Предполагаю, что Зимин к этому не имеет отношения». «То есть, Вы не обвиняете Зимина?» – уточняет адвокат. Кувшинников отвечает, что в своих повреждениях – нет.

Потерпевший признает, что его лично Зимин не пытался затащить в толпу и ему лично никаких ударов при задержании не наносил, но пытался уйти. Рапорт на задержание Зимина он не составлял и, соответственно, причина задержания, указанная в рапорте, ему не известна, как и то, кто составлял рапорт.

Адвокат Алексей Мирошниченко пытается выяснить, по каким критериям оценивали агрессивность граждан? Кувшинников говорит о выкриках. Адвокат Дмитрий Аграновский спрашивает, какой нормативный акт запрещает выкрикивать на массовом мероприятии? Вопрос снимается.

Кувшинников заявляет, что, «наверное», считает себя потерпевшим от событий 6 мая 2012 года, но отмечает, что «данные подсудимые отношения к его повреждениям не имеют». Подсудимому Сергею Кривову Кувшинников не смог вразумительно объяснить, каким образом опознал себя на видео в шлеме с закрытым забралом и Литвинова. Вместе с тем он признает, что при задержании не представлялся, так как «не имелось такой возможности», и что причина задержания не объяснялась.

Николай Кавказский спрашивает, слышал ли потерпевший недовольство граждан действиями полиции? Кувшинников отвечает, что в связи с производившимися задержаниями граждане говорили, что полиция «за нынешнюю продажную коррупционную власть».

Адвокат Вячеслав Макаров задает вопрос, предлагали ли полицейские гражданам прекратить противоправные действия и что именно они говорили? Кувшинников заявляет, что демонстрантов просили разойтись и «покинуть данную территорию». Макаров спрашивает, на каком основании граждан просили покинуть территорию, предназначенную для согласованного массового мероприятия? Потерпевший не может этого пояснить. Кувшинников утверждает, что он не применял ПР-73 в отношении граждан и не бил кого-либо руками или ногами.

Кувшинников не помнит, подавал ли он следователю заявление с требованием признать себя потерпевшим.

28 августа 2013 года в здании Мосгорсуда прошло 27-е судебное заседание по делу.

На допрос явился очередной потерпевший – командир отделения ОМОН ЦСН ГУ МВД Литвинов Герман Михайлович, который на момент 6 мая 2012 года был старшиной полиции.

Потерпевший говорит, что прибыл 6 мая 2012 года на Большой Каменный мост примерно в 15:00 для охраны общественного порядка. После прорыва цепочки, состоящей из сотрудников полиции, получил команду усилить цепочку и проводить задержания особо активных граждан. Литвинов признает, что при произведении задержаний 6 мая 2012 года в районе Болотной площади он не представлялся, не объяснял причину задержания, не показывал служебное удостоверение, а его нагрудный знак не был виден, так как находился под бронежилетом. Протокол задержания не составлял и не знает, кто это делал.

По словам Литвинова, во время эпизода с барьерами он получил повреждение. Молодой человек ударил стеклянной бутылкой по барьеру, осколок которой задел руку потерпевшего, в результате чего он и получил резаную рану большого пальца. Однако этот молодой человек задержан не был. После этого Литвинов обратился к медикам «Скорой помощи», а на следующий день – в поликлинику.

Отвечая адвокату Дмитрию Дубровину, Литвинов заявляет, что ему был причинен физический и моральный вред. Но вместе с тем он не считает себя потерпевшим от кого-либо из присутствующих в зале подсудимых.

Литвинов говорит, что не видел 6 мая 2012 г. повреждения/уничтожения чужого имущества демонстрантами, наличия у митингующих оружия и, как следствие, его применения в отношении сотрудников правоохранительных органов. Также ему не известно о фактах вооруженного сопротивления полицейским, поджогах или погромах. При этом потерпевший отмечает, что граждане вели себя агрессивно: кидали камни и били флагштоками. Помимо этого, агрессивное поведение выражалось, по его мнению, в выкрикиваниях лозунгов, в частности «идем на Кремль» (о чем так же заявлял Кувшинников). Кроме того, задерживались те, кто в результате прорыва оказался за цепочкой.

Потерпевший говорит, что не видел план ГУВД, утвержденный заместителем начальника ГУ МВД Головановым, согласно которому за цепочкой сотрудников полиции (между Малым и Большим Каменным мостами) находилась зона разрешенного и согласованного прохода на Болотную площадь. Соответственно, ему неизвестно, что эта территория изначально была разрешена для нахождения там граждан.

В ответ на вопрос адвоката Фарита Муртазина Литвинов заявляет, что не имеет претензий к подсудимым. Тогда адвокат Вячеслав Макаров спрашивает, не будет ли Литвинов возражать против перевода из статуса потерпевшего в статус свидетеля? Тот говорит, что возражать не станет.

Адвокат Макаров ходатайствует об изменении статуса потерпевшего Литвинова на статус свидетеля по данному уголовному делу. Адвокат Вадим Клювгант заявляет, что нет критериев, предусмотренных ст. 42 УПК РФ («Потерпевший»), чтобы считать Литвинова потерпевшим, поскольку действиями с участием подсудимых ему никакого вреда не причинено. То же самое касается, по мнению защитника, и потерпевшего Кувшинникова. Адвокат Дмитрий Дубровин заявляет, что Литвинов признан потерпевшим без достаточных на то оснований. Литвинов также поддерживает это ходатайство.

Прокурор Костюк считает, что для этого «нет никаких оснований» и просит отказать. Судья оставляет ходатайство без удовлетворения.

29 августа 2013 года в здании Мосгорсуда прошло 28-е судебное заседание по делу.

Обвинение в лице прокурора Костюк просит допросить потерпевшего – бойца ОМОН ГУ МВД по г. Москве Алгунова Александра Ивановича.

Потерпевший говорит, что 6 мая прошлого года находился в районе 15:00 возле Большого Каменного моста. Его задача заключалась в обеспечении общественного порядка и охране безопасности. Он заявляет, что в районе 16:00 со стороны Малого Каменного моста граждане проходили через рамки металлоискателей на Болотную набережную. Алгунов отмечает, что от Малого Каменного моста до угла сквера стояла цепочка, состоящая из сотрудников внутренних войск. По его словам, в какой-то момент движение застопорилось, толпа начала скапливаться, в результате чего демонстранты прорвали оцепление и «с криками и лозунгами» пошли в сторону Большого Каменного моста. В связи с этим последовал приказ укрепить цепочку и задерживать прорвавшихся.

Алгунов заявляет, что находился в тот день в составе группы задержания. Точное число задержанных им демонстрантов он не помнит – «где-то 4 человека». Потерпевший признает, что не предъявлял этим гражданам своего служебного удостоверения и не составлял рапорта на задержанных.

Отвечая стороне обвинения, потерпевший заявляет, что видел 6 мая 2012 года на Болотной площади нескольких из подсудимых. В частности, Алгунов утверждает, что у него были телесные повреждения, которые ему нанес Сергей Кривов. По словам потерпевшего, в момент прорыва демонстранты кидали в сторону сотрудников правопорядка бутылки, камни, после чего взяли металлические барьеры и перегородили ими путь сотрудникам полиции, за этим последовало «противостояние». Алгунов заявляет, что Сергей Кривов во время эпизода с барьерами наносил ему удары флагштоком по руке, а затем руками. После чего потянул за палку и «таким образом вытянул изделие ПР-73».

Алгунов говорит, что демонстранты выкрикивали лозунги «Фашисты!», «Долой Путина!», «Путин – вор!», а также «Давай на Кремль!», из чего он сделал вывод, что митингующие «хотели взять Кремль». Потерпевший утверждает, что не использовал ПР-73, но видел, как другие сотрудники полиции применяли данное спецсредство в момент «противостояния», пытаясь нанести удары по рукам демонстрантов, «чтобы прекратить противодействие сотрудникам полиции».

Потерпевший говорит об избиении сотрудников полиции, поджигании файеров, криках «Возьмем Кремль!» и заявляет, что «иначе, как массовыми беспорядками это не назовешь». Он заявляет, что демонстранты кидались камнями, бросали бутылки с зажигательной смесью и применяли слезоточивый газ.

Адвокат Вячеслав Макаров спрашивает, каким образом полицейские определяли, кого им надо задерживать? Алгунов объясняет, что видел тех, кто наносил удары и задерживал их. Так, потерпевший говорит о молодом человеке, который якобы нанес удары сотруднику полиции, стоявшему в цепочке (сам сотрудник при этом «ничего» не делал), а затем стал уходить в толпу. Алгунова данный молодой человек не бил, но он решил его задержать.

СЕНТЯБРЬ 2013 г.

3 сентября 2013 года в Мосгорсуде прошло 29-е судебное заседание по делу.

Ярославу Белоусову в связи с плохим самочувствием была оказана медицинская помощь.

Владимир Акименков делает заявление и просит занести его в протокол: «Спешу уведомить суд, что вчера был выведен в душ впервые за две с половиной недели».

Продолжается допрос потерпевшего – бойца ОМОН ГУ МВД по г. Москве Алгунова Александра Ивановича. Отвечая на вопросы адвоката Вячеслава Макарова, потерпевший Алгунов говорит, что видел 6 мая 2012 года избиение сотрудников полиции, файеры, зажигательную смесь, камни, летящие в сотрудников правопорядка. По его словам, «бойцы» со стороны граждан вытаскивали из толпы сотрудников полиции, наносили побои, удары. Макаров просит Алгунова описать подробно задержания, которые он произвел. Отвечая на вопросы, потерпевший уклоняется от ответа, то и дело заявляя – «я уже говорил», «вопрос непонятен, поясните», «в материалах дела есть, посмотрите там». Адвокат поочередно допытывается о первом, втором, третьем и четвертом задержаниях, что было во время них и между ними? Защитник неоднократно спрашивает, не забыл ли потерпевший чего-либо упомянуть? Не хочет ли он что-либо добавить к своим показаниям? Однако ничего нового Алгунов не сообщает.

Вячеслав Макаров ходатайствует об исключении Алгунова из числа потерпевших по данному уголовному делу, так как тот был признан потерпевшим, ошибочно. Он отмечает, что с момента начала описываемых Алгуновым событий и до их окончания потерпевший не говорит ни одного слова о Сергее Кривове: «Событий с участием моего подзащитного и Алгунова не происходило». Защита поддерживает, потерпевший – нет, обвинение – нет, потому что для удовлетворения «нет никаких оснований». Суд постановил заявленное ходатайство отклонить.

«Если Кривов вас обидел, поясните, где, когда и при каких обстоятельствах это произошло?» – обращается Вячеслав Макаров к Алгунову. Тот заявляет, что Сергей Кривов нанес ему телесные повреждения. Адвокат недоумевает, почему про эпизод с Кривовым выясняется только сейчас? Ведь он спрашивал Алгунова про задержания и интересовался, не хочет ли потерпевший что-то добавить? Также Макаров отмечает, что Алгунов заговорил о Кривове лишь после заявленного ходатайства, «до этого он не упоминал Кривова».

Алгунов утверждает, что Сергей Кривов ударил его по правой кисти левой рукой и выдернул спецсредство ПР-73. Потерпевший постоянно пытается уйти от прямого ответа и предлагает защите почитать то его показания, то справку о медицинском заключении. Все же адвокату Макарову удается выяснить следующее. По словам Алгунова, резиновая палка висела у него на шнурке на правом запястье. Сергей Кривов, якобы, потянул горизонтально двумя руками, приблизительно, за конец изделия ПР-73 на себя, таким образом стянув с руки потерпевшего палку, в результате чего тот «испытал физическую боль» от шнурка. После этого, говорит Алгунов, Сергей Кривов передал спецсредство сзади стоявшему человеку. Рапорт об утере ПР-73 потерпевший не составлял, но сообщил об этом начальству. Макаров спрашивает, имело ли данное спецсредство инвентарный номер? «Все спецсредства имеют номер», – отвечает Алгунов. «Ваше имело инвентарный номер?» – настаивает адвокат. Алгунов: «Кажется, нет».

Адвокат Сергей Бадамшин интересуется, доводилось ли Алгунову быть на инструктаже о порядке проведения массового мероприятия, о маршрутах шествия, месте и времени проведения митинга, а также о территориальных границах Болотной площади? Но Алгунов этого не помнит. Помимо прочего, отвечая адвокату, он заявляет, что сам нашел в Интернете видео с Кривовым. «Себя узнали?» – спрашивает Сергей Бадамшин. Алгунов отвечает: «По ситуации увидел, что это тот эпизод». Также защитник пытается выяснить, видел ли потерпевший сидящую с Кривовым рядом девушку? Алгунов заявляет, что видел ее сначала на площади, а потом на видео: «Находилась ближе к углу сквера, призывала к чему-то».

4 сентября 2013 года в здании Мосгорсуда прошло 30-е судебное заседание по делу.

Продолжается допрос потерпевшего со стороны обвинения – бойца ОМОН ГУ МВД по г. Москве Алгунова Александра Ивановича. Судья снимает практически все вопросы Сергея Кривова а затем прекращает допрос потерпевшего.

5 сентября 2013 года в здании Мосгорсуда прошло 31-е судебное заседание по делу.

По просьбе стороны обвинения, начинается допрос бойца полиции ОМОН ЦСН ГУ МВД России по городу Москве Тарасова Игоря Николаевича. Обвинение спрашивает, узнает ли потерпевший кого-либо из присутствующих в зале подсудимых, на что защита возражает. Адвокат Дмитрий Аграновский просит суд снять вопрос, так как это противоречит ст. 193 УПК РФ («Предъявление для опознания»).

Тарасов сообщает, что 6 мая 2012 года около 13:00–14:00 прибыл в район Болотной площади для охраны общественного порядка. У него был бронежилет, шлем «Джетта», ПР, противогаз и радиостанция. Сначала он наблюдал шествие демонстрантов, а затем, ближе к 16:00, обратил внимание, что сотрудники ОМОНа взялись за руки, прошла волна, и митингующие прорвали цепочку. После этого поступила команда на задержания. «Старались брать самых активных людей и желательно в масках», – поясняет потерпевший и добавляет, что не понимает, зачем нужно закрывать лицо, если человек пришел на мирное шествие.

Потерпевший заявляет, что один из подсудимых мешал ему и двум другим сотрудникам производить задержание гражданина: «Оттаскивал от того, кого мы пытались задержать. Активно мешал мне, хватался за руку». Ничего больше подсудимый, по словам самого Тарасова, не делал. Обвинение снова просит указать на подсудимого. Тарасов показывает на Алексея Полиховича – «сидит справа, читает журнал». Защита вновь возражает против непонятной и незаконной процедуры.

Отвечая адвокату Алексею Мирошниченко, Тарасов говорит, что задерживались те граждане, которые кидали файеры, дымовые шашки, стеклянные и пластиковые бутылки, камни. Адвокату Сергею Бадамшину потерпевший поясняет, что на проводившемся инструктаже маршрут шествия и место проведения митинга не разъяснялись. Но на разводе было сказано, что в случае возникновения прорыва и активности со стороны демонстрантов необходимо будет проводить задержания. Тарасов заявляет, что не видел 6 мая 2012 года, чтобы митингующие громили витрины магазинов, разбивали автомашины или имели при себе какое-либо оружие. При этом ему не известно, могли граждане пройти в сквер им. Репина или нет, поскольку у него была одна задача – производить задержания.

Адвокат Дмитрий Айвазян спрашивает, ощущал ли 6 мая 2012 года Тарасов физическую боль, был ли ему причинен моральный вред, обращался ли он в медицинские учреждения, был ли нанесен физический вред? На все эти вопросы потерпевший отвечает «нет». Владимир Акименков спрашивает, имеет ли Тарасов претензии к подсудимым? «Не имею», – заявляет потерпевший.

Потерпевший утверждает, что спецсредство ПР висело у него на руке на шнурке, оснований его применять не было. На видео он видел применение палки другими сотрудниками полиции. Тарасов объясняет, что резиновой дубинкой просто размахивали, чтобы демонстранты не подходили: «Люди крутились, поэтому попадали и по спине».

Потерпевший говорит, что на мероприятии 6 мая 2012 года была, по его мнению, специальная группировка, чтобы спровоцировать сотрудников полиции. «Поэтому многие думали, что полицейские ведут себя плохо. А эта спецгруппа ушла в кусты», – добавляет Тарасов.

Помимо прочего, потерпевший заявляет: «Я простой подчиненный, простой боец. Дали команду – я выполнил». Команду задерживать отдал командир батальона майор Панов, он же проводил инструктаж.

Адвокат Дмитрий Дубровин обращает внимание, что Тарасову не причинен ни физический, ни моральный, ни имущественный вред, о чем он сам сказал. Значит, он был признан органом предварительного расследования потерпевшим ошибочно, без достаточных на то оснований. Поэтому адвокат просит перевести Тарасова в статус свидетеля. Суд постановил ходатайство отклонить.

Отвечая судье Никишиной, Тарасов говорит, что по окончании рабочего дня 6 мая 2012 года был «на эмоциях»: «Мне жаль граждан, которые туда пришли, пострадали ни за что».

Алексей Полихович указывает, что, давая показания на допросе в качестве свидетеля, Тарасов говорил, что против него «не совершалось никаких противоправных действий». Чтобы устранить эти противоречия, подсудимый просит огласить протокол допроса свидетеля Тарасова. Судья удовлетворяет заявленное ходатайство и оглашает указанный документ. В частности, в протоколе есть показания – «каких-либо повреждений не получил», «в отношении меня каких-либо противоправных действий не совершалось», «телесных повреждений причинено не было».

Адвокат Алексей Мирошниченко спрашивает, почему Тарасов ничего не говорил о человеке, мешавшем ему проводить задержание? Потерпевший заявляет, что не посчитал это серьезным. «Показали одну фотографию, напомнили – я рассказал», – добавляет Тарасов.

Обвинение просит огласить протокол очной ставки между Алексеем Полиховичем и потерпевшим в части показаний потерпевшего. Ходатайство удовлетворено. После оглашения документа гособвинителем Стрекаловой, адвокат Дмитрий Дубровин указывает Тарасову на противоречия. Ведь он говорил, что не почувствовал физической боли, а обвинение зачитало, что он ее испытал. «Как объясните противоречия в показаниях на очной ставке и в суде?» – спрашивает адвокат. «Давайте просто забудем об этом, – предлагает потерпевший. – Я не кричал, не бегал, что меня избили».

Допрос потерпевшего Тарасова окончен.

Адвокат Макаров с разрешения суда оглашает заключение судебно-медицинской экспертизы в отношении ранее допрошенного потерпевшего Алгунова. Согласно документу, установить механизм образования повреждения не представляется возможным. Само же повреждение, полученное Алгуновым, не причинило вред здоровью, а предоставление больничного листа на 9 дней было «обусловлено субъективными жалобами» Алгунова.

Далее судья зачитывает протокол очной ставки между Алгуновым и Кривовым. В числе прочего, в нем указывается, со слов Сергея Кривова, что Алгунов нанес ему не менее 20 ударов дубинкой в область головы.

10 сентября 2013 года в здании Мосгорсуда прошло 32-е судебное заседание по делу.

Судья Никишина удовлетворяет ходатайство Алексея Полиховича о допуске в качестве его защитника Шапошникова Павла, а Сергею Кривову вновь не дает возможности заявить ходатайство. «Они у меня копятся с 28 августа», — замечает подсудимый.

Сторона обвинения продолжает представлять доказательства и просит допросить прибывшего свидетеля – сотрудника полиции 2-го оперативного полка Емельянова Андрея Александровича.

Свидетель заявляет, что 6 мая 2012 года прибыл в район Болотной площади около 15:00 на автотранспорте (автозак марки «КамАЗ») для охраны общественного порядка. Емельянов говорит, что входил в группу задержания, из экипировки у него был бронежилет и шлем «Джетта». По его словам, служебное удостоверение у него было, а нагрудного знака – нет. После прорыва цепочки, который он лично не видел, так как находился в этот момент в автотранспорте, получил от Виноградова, находясь в автозаке, команду задерживать наиболее активных граждан. Всего свидетель задержал около 3–4 человек; по его словам, один из них – Артем Савелов.

Емельянов утверждает, что Артем Савелов «не давал задерживать» гражданина, задержание которого он пытался произвести со своим коллегой Гоголевым: «Дергал тех, кого задерживали». Вместе с тем свидетель признает, что лично к нему Артем Савелов насилия не применял. Никаких телесных повреждений по событиям 6 мая 2012 г. ему причинено также не было. После произведенных задержаний была получена команда ехать в ОВД «Хамовники», так как автозак был заполнен. В самом ОВД были составлены рапорты, в том числе, и на Артема Савелова, все одинаковые, «людей за одно и то же задерживали» – за «нарушение общественного порядка».

Свидетель «затрудняется ответить», запомнил ли он первого задержанного им гражданина, так же, как и второго, и третьего, и четвертого. Емельянов не помнит, каким по счету был задержан Артем Савелов, так же, как и подробности его задержания: «Сейчас особо и не вспомню». Адвокат Фарит Муртазин спрашивает, слышал ли свидетель, чтобы Артем Савелов выкрикивал лозунги? Емельянов отвечает «наверное, да, раз задерживал». Адвокат пытается узнать, какие именно это были лозунги? Но Емельянов этого не помнит. Тогда защитник интересуется, знает ли свидетель, что у Артема Савелова есть проблемы с заиканием, и он не мог выкрикивать лозунги?

Отвечая адвокатам, свидетель говорит, что 6 мая 2012 года не видел, чтобы демонстранты совершали поджоги, громили витрины, машины, повреждали имущество или выламывали асфальт. На вопрос Сергея Кривова он также заявляет, что не видел у граждан оружия, взрывчатых устройств или пакетов с кислотой.

Дополнительный инструктаж на Болотной площади не проводился, что на площади происходило – он не знает, так как находился в автотранспорте. Границы Болотной площади до него не доводились. «Решает старший, нам поступает команда. Наше дело задерживать», – поясняет свидетель.

Емельянов не помнит, были ли у человека, задержанного им на Болотной площади и которого он называет Савеловым, усы или борода. Но заявляет, что Артем Савелов – это тот человек, которого он задержал. Как массовые беспорядки, свидетель описывает толпу, которая прорвала цепочку (100-150 человек по его словам) и не подчинялась требованиям сотрудников полиции, выкрикивала лозунги и призывы. Емельянов прекратить противоправные действия не просил и своего служебного удостоверения не показывал.

Свидетель заявляет, что митингующие в него ничего не кидали и не били, затащить в толпу не пытались. Но при этом он говорит, что со стороны Артема Савелова «попытки какие-то были» затащить Гоголева, которого он «дергал».

Адвокату Вячеславу Макарову Емельянов отвечает, что при задержании взял Артема Савелова за одну руку с заведением ее за спину, то же самое сделал его коллега Гоголев со второй рукой: «Потащили до автозака против его воли». «За ноги при этом его никто не брал?» – спрашивает адвокат. «Брали», – говорит свидетель. Он поясняет, что это сделали один или два подошедших сотрудника, после чего Артема Савелова «понесли» до автозака. При этом Емельянов утверждает, что не бил Савелова.

Судья объявляет об окончании допроса свидетеля.

11 сентября 2013 года в здании Мосгорсуда прошло 33-е судебное заседание по делу.

Адвокат Владимир Самохин заявляет о нарушении права на защиту. Адвокат отмечает, что председательствующий на прошлом судебном заседании не поинтересовался, есть ли у его подзащитного вопросы к Емельянову, который свидетельствовал против него, и просит занести это в протокол.

Сергей Кривов вновь говорит, что с 28 августа 2013 г. у него накопилось 6 заявлений и ходатайств, потому что ему не предоставляется возможность их заявить. Он отмечает, что в понедельник, когда не было запланировано заседание, его доставили в Мосгорсуд и продержали в маленьком «стакане» на протяжении девяти с половиной часов. Судья Никишина советует подсудимому обратиться к начальству изолятора, так как «суд к этому не причастен». Далее Сергей Кривов указывает, что не было рассмотрено его заявление о преступлении, совершенном Алгуновым. Судья заявляет, что суд подобными вопросами не занимается.

Начинается допрос прибывшего потерпевшего – сотрудника полиции 3 роты, 3 батальона 2-ого оперативного полка ГУ МВД Гоголева Александра Ивановича.

Потерпевший сообщает примерно то же, что и вчера его коллега – свидетель Емельянов. 6 мая 2012 года он прибыл в район Болотной площади на улицу Серафимовича около 15:00 для охраны общественного порядка и общественной безопасности. В автозаке из экипировки были: бронежилет, шлем «Джетта», ПР-73, наручники. Находился в группе задержания, состоявшей из 7 человек, а старшим группы был Виноградов. После 17:00, после прорыва оцепления, когда толпа пошла в сторону Большого Каменного моста, поступила команда задерживать правонарушителей (активных и призывающих «идти на Кремль», выкрикивающих «антиправительственные лозунги»: «Это наш город!», «Путин, лыжи, Магадан!»). При этом сам момент прорыва потерпевший не видел, так как находился в автотранспорте.

Гоголев говорит, что всего задержал 6 мая 2012 года 4 человек, одним из которых был Артем Савелов. «Данный гражданин при задержании третьего гражданина активно мешал мне: взял за запястье, пытался затащить меня в толпу», – заявляет потерпевший. Сопротивление, оказанное Артемом Савеловым, по словам самого же Гоголева, заключалось в том, что он «упирался ногами, не хотел идти с нами». Запомнил он Савелова потому, что тот ему «причинил физическую боль», а других задержанных им граждан Гоголев не помнит. Однако все они были задержаны за неповиновение сотрудникам полиции, что было указано в составленных рапортах по прибытии в отделение района Хамовники. При этом у потерпевшего было служебное удостоверение, но не было нагрудного знака, и он не представлялся при задержании.

Информация о готовившихся правонарушениях, по словам потерпевшего, до него не доводилась. Ему лишь было известно о проведении санкционированного митинга. Вместе с тем маршрут движения демонстрантов и место проведения митинга Гоголеву не были известны. Также он говорит, что 6 мая 2012 года не видел, чтобы демонстранты совершали поджоги, погромы, уничтожали имущество, кидали куски асфальта или имели при себе оружие. Задерживали участников массового мероприятия за «неповиновение законным требованиям сотрудников полиции», в частности, за прорыв цепочки, и за то, что они «двигались в сторону Кремля». Отвечая адвокату Владимиру Самохину, потерпевший говорит, что не слышал от Артема Савелова призывов к массовым беспорядкам или неподчинению требованиям полиции.

После событий 6 мая 2012 года Гоголев не писал заявления, что гражданин Савелов причинил ему физическую боль, «схватив за руку и потянув за бронежилет». Не указал он этого и в составленном рапорте, устно о противоправных действиях также никому не сообщал. Из проводившихся с ним следственных действий потерпевший называет только очную ставку и следственный эксперимент и говорит, что опознание не проводилось.

Адвокат Вячеслав Макаров интересуется, проводилась ли судебно-медицинская экспертиза? Нет, Гоголев не обращался к медикам за помощью. Кроме того, Гоголев подтверждает получение сотрудниками полиции газовых баллончиков, но утверждает, что они не применялись. Также он говорит, что у него на поясе висел палкодержатель, но в нем не было спецсредства ПР-73.

Адвокату Фариту Муртазину потерпевший объясняет, что не обратился за медицинской помощью, потому что никаких травм и повреждений у него не было – только физическая боль.

Адвокат Фарит Муртазин ходатайствует огласить протокол допроса Гоголева, рапорт от 6 мая 2012 года, объяснение и административный протокол в связи с имеющимися противоречиями. Судья отклоняет все заявленные ходатайства.

Артем Савелов спрашивает, что конкретно делал человек, мешавший проводить задержание третьего лица? Гоголев отвечает, что держал двумя руками и оттягивал от задержанного. Артем Савелов хочет сделать заявление в связи с допросом Гоголева, но судья не разрешает ему, ссылаясь на то, что сейчас задаются вопросы потерпевшему. Однако Савелов не смог этого сделать и после выяснения защитой всех интересующих ее моментов – судья Наталия Никишина, не предоставив Артему Савелову слово, заявляет об окончании допроса потерпевшего Гоголева.

12 сентября 2013 года в здании Мосгорсуда прошло 34-е судебное заседание по делу.

Адвокат Фарит Муртазин, ссылаясь на положения ст. 61 и 64 УПК РФ («Обстоятельства, исключающие участие в производстве по уголовному делу» и «Заявление об отводе судьи» соответственно), заявляет отвод судье Никишиной. Защитник обращает внимание на имеющиеся противоречия в показаниях свидетеля Емельянова, данных им в суде и в ходе предварительного следствия. Также адвокат отмечает, что 10 сентября 2013 г. его подзащитный был лишен возможности задать вопросы свидетелю, и говорит о нарушениях в отношении подсудимого в интересах обвинения. Судья данный вопрос на обсуждение не ставит, так как заявленное «не относится к основаниям отвода».

Сторона обвинения продолжает представлять доказательства и просит допросить очередного потерпевшего – бойца ОМОН 4 батальона 2 роты Бездеткова Евгения Сергеевича.

Потерпевший сообщает, что 6 мая 2012 года прибыл на автотранспорте в район Болотной площади со своим взводом (около 30 человек) к 14:00 для охраны общественного порядка, а покинул его примерно в 21:00: «Люди разошлись, мы уехали». Бездетков говорит, что ближе к 15:00 видел людей, прорывавшихся через цепочку сотрудников полиции и кидающих куски асфальта и бутылки. Однако сколько было таких граждан, он назвать не может. Задерживал потерпевший демонстрантов за то, что они «нарушали общественный порядок, бунтовали, кричали», но сколько именно задержал – не помнит.

Бездетков заявляет, что получил повреждение левой кисти, точнее – среднего пальца левой руки, когда держал впереди себя бойца ОМОНа Алгунова за бронежилет, чтобы того не затащили в толпу. «Куском асфальта попало по руке, — объясняет потерпевший. – Рука опухла, пошла кровь». После чего он обратился к сотрудникам «Скорой помощи», которые обработали рану перекисью и замотали руку, а на следующий день – в 1-ую поликлинику. Его осматривал хирург и прописал мазь. Диагноз свой Бездетков не знает, но им был получен больничный лист продолжительностью около двух недель. Лицо, бросившее в него кусок асфальта, потерпевший не видел.

Нагрудный знак, служебное удостоверение и жетон, по словам Бездеткова, 6 мая 2012 года у него были. Спецсредство ПР-73 также было с собой, висело на руке на веревке, но он его не использовал и не видел его применения другими сотрудниками полиции.

Отвечая адвокату Алексею Мирошниченко, потерпевший говорит, что не видел 6 мая 2012 года, чтобы демонстранты совершали поджоги, погромы, повреждали или уничтожали имущество, имели при себе оружие. Адвокату Екатерине Горяйновой Бездетков поясняет, что бунт граждан выражался в криках и прорыве цепочки.

На вопрос адвоката Вячеслава Макарова потерпевший отвечает, что приказ на задержания был получен после прорыва, но лично он его не слышал, кто был старшим группы – не помнит. Гоголев и Алгунов, по его словам, получили травмы в ходе событий 6 мая 2012 года, но пояснить обстоятельства их получения Бездетков не может; что его коллеги повредили – не помнит. Потерпевший говорит, что граждане били полицейских, а полицейские их – нет. Защитник хочет понять причину задержания первого человека. «Видимо, делал что-то плохое, уже не помню», – отвечает Бездетков. Он не помнит, за какие конкретно противоправные действия и как задержал гражданина. Признает, что не объяснял причину задержания и не показывал служебного удостоверения: «На таких мероприятиях нет времени».

Бездетков поясняет, что задерживал за буйное поведение, заключающееся в выкриках и нецензурных выражениях: «Брали за руку и вели к автозаку». Он утверждает, что руки за спину гражданам при этом не заводил. Что делали митингующие, когда он подошел к цепочке после прорыва, потерпевший не знает. Рапорта на задержанных он не составлял и не знает, кто и что в них писал.

Адвокат Вячеслав Макаров просит огласить показания потерпевшего в связи с имеющимися противоречиями. Суд ходатайство отклоняет.

Адвокат Дмитрий Дубровин спрашивает, считает ли Бездетков пострадавшим себя от действий кого-то из подсудимых? «Я не могу обвинять, я же не видел, кто кинул камень», – отвечает потерпевший. Адвокат просит признать, что органом предварительного следствия Бездетков был признан потерпевшим ошибочно, так как не установлено, что кем-либо из подсудимых ему причинен вред. Ходатайство об изменении статуса Бездеткова суд оставляет без удовлетворения.

Сергей Кривов уточняет, держал ли потерпевший Алгунова за шейный проем бронежилета, и получает утвердительный ответ. Тогда он пытается понять, как камень мог попасть по руке Бездеткова, если она была за шеей Алгунова, а пальцы – под бронежилетом? Вопрос снимается.

Адвокату Вячеславу Макарову потерпевший отвечает, что демонстранты его руками или ногами не били. За какие части тела хватали – не помнит. Также он не видел, чтобы граждане пытались выкрутить сотрудникам руки или били их кулаками, транспарантами, древками.

Повторное ходатайство защитника Сергея Мохнаткина, уточненное адвокатом Фаритом Муртазиным, об оглашении показаний потерпевшего Никишина отклоняет.

Допрос потерпевшего Бездеткова окончен.

17 сентября 2013 года в здании Мосгорсуда прошло 35-е судебное заседание по делу.

Гособвинение просит допросить прибывшего свидетеля – бойца ОМОН ЦСН ГУ МВД по городу Москве Мухина Дениса Юрьевича.

Свидетель сообщает, что 6 мая 2012 года прибыл на автобусе для личного состава в район Болотной площади со своим нарядом и командиром. При этом времени прибытия он не помнит. Из экипировки были бронежилет, резиновая палка, шлем «Джетта», противогаз и радиостанция. Мухин поясняет, что после дополнительного инструктажа в районе Болотной площади стоял недалеко от цепочки, состоящей из сотрудников внутренних войск и сотрудников ОМОН. Позже увидел, что «народ встал», начал кричать «Пропускай!» и «что-то про Путина». За этим последовал прорыв, и «сотрудники начали блокировать» демонстрантов. Свидетель говорит, что видел бутылку с зажигательной смесью, которая упала на асфальт и загорелась, от чего воспламенился асфальт и брюки пожилого мужчины, возле которого она разбилась. По его словам, сотрудники полиции побежали на помощь и стали тушить.

Мухин говорит, что поступил приказ задерживать более агрессивных граждан. Сам он задержал около 7-9 человек, которые были доставлены в автозаки, а рапорт составил на одного из задержанных. Свидетель заявляет, что не получал телесных повреждений, а только «отравился газом». Молодой человек, задержать которого не удалось, пробил ему куском асфальта шлем, также была сорвана радиостанция. Мухин утверждает, что толпа его замяла, демонстранты повалили его на землю и начали бить. После чего кто-то из сотрудников вытянул его из толпы за бронежилет.

Вместе со следователем свидетель просмотрел 3-4 видеозаписи, на которых себя не узнал, но узнал одного молодого человека в белых шортах и с голым торсом. Адвокат Дмитрий Динзе спрашивает, знакома ли Мухину фамилия «Луцкевич»? Потерпевший не помнит. Адвокат пытается выяснить, была ли свидетелем подписана фотография, представляющая собой скриншот с просмотренного видео, и была ли она приобщена к материалам дела? Мухин говорит, что какую-то фотографию подписывал.

Прокурор Костюк просит исследовать приложение к протоколу (речь идет о том самом скриншоте, про который спрашивал адвокат Динзе) и задать вопросы. Дмитрий Динзе возражает – неизвестно, откуда взялся этот скриншот, из какого видео он был сделан? Адвокат Сергей Бадамшин также говорит, что непонятно происхождение скриншота, как не понятна и правовая суть этого документа. Адвокат Вадим Клювгант отмечает, что согласно ч. 5 ст. 281 УПК РФ («Оглашение показаний потерпевшего и свидетеля») это запрещено законом. Судья отклоняет ходатайство обвинения, так как протокол, частью которого является приложение, не исследовался. Обвинение просит огласить протокол допроса свидетеля Мухина. Адвокат Дмитрий Динзе возражает, так как «существенные противоречия» не указаны. Судья отклоняет ходатайство.

Гособвинитель заявляет повторное ходатайство об оглашении того же протокола допроса, потому что свидетель, по ее словам, узнал Луцкевича как человека, кидавшего камни. Адвокат Дмитрий Динзе обращает внимание, что процедура опознания не проводилась, фамилия «Луцкевич» (о чем был задан вопрос) свидетелю не знакома и не фигурирует в протоколе допроса. Адвокат Дмитрий Аграновский замечает, что действия гособвинения – это форма ориентировки свидетеля на одного из подсудимых. Суд удовлетворяет ходатайство стороны обвинения.

Прокурор Костюк зачитывает протокол допроса от 18 августа 2012 года и показывает свидетелю скриншот (Приложение №13), после чего интересуется, подтверждает ли тот свои показания? Ответ утвердительный.

Из оглашенного документа следует, что Мухин не видел, попал ли камень, брошенный молодым человеком с голым торсом, в сотрудника полиции. Адвокат Дмитрий Динзе спрашивает, видел ли Мухин, чтобы лицо, изображенное на скриншоте, кидало камни? «Что-то кинул, – отвечает свидетель. – Я не могу утверждать, камень или бутылку».

Адвокат Вячеслав Макаров замечает, что в протоколе допроса указано время прибытия на Болотную площадь – 11 часов, в то время как в суде Мухин заявил, что не помнит данного обстоятельства. Свидетель поясняет, что не указывал точное время следователю, а сказал приблизительно. Тогда адвокат интересуется, точно ли записаны остальные показания, соответствуют ли они сказанному или искажены следователем? На это Мухин отвечает: «Какие вопросы следователь задавал, на такие я и отвечал». В протоколе допроса указаны улицы и мосты, хотя на суде свидетель говорил, что не ориентируется в указанной местности. Судья объявляет об окончании допроса свидетеля.

18 сентября 2013 года в здании Мосгорсуда прошло 36-е судебное заседание по делу.

Гособвинение просит допросить прибывшего потерпевшего – бойца ОМОН ЦСН ГУ МВД по городу Москве 4 оперативного батальона 3 роты 3 взвода Троерина Алексея Федоровича.

Потерпевший сообщает, что 6 мая 2012 года прибыл в составе взвода в район Болотной площади, но времени прибытия не помнит. У него был бронежилет, шлем «Джетта», противогаз и ПР-73, при этом Троерин утверждает, что не применял данное спецсредство. Инструктаж на Болотной площади проводил командир взвода старший лейтенант полиции Нарышкин. «Культурно, вежливо обращаться, не провоцировать», – так поясняет суть инструктажа потерпевший. Под «не провоцировать» имелось в виду «вежливое общение, не раздражать граждан, отвечать грамотно и понятно». Были сформированы группы задержания по 3-4 человека. После прорыва цепочки поступила команда задерживать агрессивных граждан. При этом пояснить, где стояла названная цепочка и из кого состояла, Троерин не может. Он задержал двух человек, которые «ругались нецензурной бранью на сотрудников полиции». Потерпевший говорит, что у него было удостоверение (он не помнит – сотрудника милиции или полиции), но он его не предъявлял. Рапорта по итогам событий 6 мая 2012 года не составлял. Видео- и фотоматериалы следователем ему не демонстрировались.

По словам потерпевшего, когда он пытался задержать гражданина за нецензурную брань, его окружила толпа. С него сорвали каску «Джетта» и пытались сорвать спецсредство ПР, «наносились неоднократные удары по спине, затылку, лицу». Троерин поясняет, что сначала прикрывал лицо левой рукой, потому что другой держал ПР, но затем опустил спецсредство и стал прикрываться обеими руками. «Было плохо, сотрудники направили к карете скорой помощи», – говорит потерпевший. Он заявляет, что получил сотрясение головного мозга и многочисленные ссадины, 2 недели находился в госпитале и 2 недели – на амбулаторном лечении.

Троерин говорит, что в момент, когда его окружила толпа, один из подсудимых пытался выхватить у него «Джетту», и указывает на Дениса Луцкевича. Адвокат Дмитрий Динзе спрашивает Троерина, наносило ли ему это лицо телесные повреждения? Он не помнит. Не помнит он и того, снимал ли данный молодой человек с него каску. Потерпевший заявляет, что держал шлем одной рукой, молодой человек, по его словам, также держался за каску и тянул ее. При этом Троерина кто-то еще держал за руки, но он не помнит, сколько человек.

Адвокату Сергею Бадамшину потерпевший поясняет, что информация о порядке проведения мероприятия, маршрутах шествия и месте проведения митинга до него не доводилась. О плане ГУВД об обеспечении общественного порядка ему также не было известно. Отвечая адвокату Максиму Пашкову, Троерин говорит, что не видел 6 мая 2012 года, чтобы демонстранты совершали поджоги, погромы, переворачивали автомобили, выламывали асфальт или имели при себе оружие.

Адвокат Дмитрий Дубровин пытается выяснить, нанесен ли потерпевшему вред конкретными действиями молодого человека, на которого тот указал? «То, что каску оттягивал», – отвечает Троерин. «Физический вред этим человеком причинен?» – спрашивает адвокат. Потерпевший не помнит. Тогда защитник задает вопрос о моральном вреде. «Да, мне стало неприятно, я занервничал», – отвечает Троерин. Имущественный ущерб, по словам потерпевшего, действиями подсудимого ему не нанесен. Адвокату Руслану Чанидзе он отвечает, что действиями других подсудимых вред ему не причинен.

Первый допрос Троерина проводился 6 мая 2012 года в госпитале ГУВД. Сам потерпевший отмечает, что «находился в не лучшем состоянии, нормально не мог объяснить», у него были головокружение, тошнота, болела левая часть головы. Адвокату Дмитрию Динзе Троерин поясняет, что сказал следователю о своем самочувствии. Кроме того, он говорит, что не читал показания, которые давал следователю.

Троерин плохо ориентируется в районе Болотной площади. По его словам, он не знал, что сквер им. Репина являлся частью Болотной площади. Защитник Дмитрий Сумин задает вопрос, запрещено ли было гражданам находиться возле сквера, где Троерин их задерживал? «Даже не знаю», – отвечает потерпевший.

Адвокат Дмитрий Дубровин отмечает, что Троерин оценил причиненный ему моральный вред как «было неприятно». Ссылаясь на ч. 1 ст. 42 УПК РФ («Потерпевший») адвокат просит признать, что Троерин был признан потерпевшим ошибочно: «Может, он и потерпевший, но не по нашему делу». Прокурор Костюк заявляет, что подобные ходатайства уже рассматривались, «по тем же основаниям возражаем». Суд отклоняет ходатайство. Допрос потерпевшего окончен.

Сторона обвинения зачитывает документы. Это 10 выписок из приказов о назначении бойцами ОМОНа; заключение эксперта в отношении Троерина (Приложение №14) («закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение головного мозга, легкий вред здоровью», продолжительное лечение обусловлено «субъективными жалобами при отсутствии объективной симптоматики»), Кувшинникова (Приложение №15) и Литвинова (Приложение №16), а также 2 протокола предъявления лица для опознания: Литвинову – Алексея Полиховича с другими лицами, Троерину – Дениса Луцкевича с другими лицами (Приложение №17). На этом обвинение просит отложить судебное заседание.

24 сентября 2013 года в зале Мосгорсуда прошло 37-е судебное заседание по делу.

Сергей Кривов заявляет, что он в нарушении ч. 7 ст. 259 УПК РФ («Протокол судебного заседания») не ознакомлен уже с 16 протоколами заседаний, хотя подавал соответствующее ходатайство в установленные сроки. «В связи с невыполнением своих обязанностей председательствующим и нарушением моих прав, я объявил голодовку с 15:00 19 сентября 2013 года до ознакомления меня с протоколами заседаний», – говорит Кривов. Он хочет сделать еще одно заявление, однако судья ему не позволяет.

Сторона обвинения продолжает представлять доказательства и просит допросить свидетеля – бойца ОМОН ЦСН ГУ МВД по городу Москве Лебедева Андрея Николаевича.

Свидетель сообщает, что 6 мая 2012 года примерно в 13:00–14:00 он прибыл в составе наряда (около 20 человек) на КамАЗе для личного состава в район Болотной площади и находился там до 22:00–23:00 часов. Там же был проведен инструктаж страшим наряда – полковником полиции Беловым Александром Сергеевичем на предмет вежливого общения, охраны общественного порядка и задержания наиболее активных граждан в случае возникновения «массовых беспорядков». После получения соответствующей команды передвинулся ближе к цепочке, состоявшей из сотрудников полиции, чтобы помочь ликвидировать прорыв и вытеснить прорвавшихся за цепочку оцепления.

По словам Лебедева, он задержал одного человека за неподчинение требованию выйти за цепочку. Описать этого гражданина он не может, так как тот противоправных действий при задержании и досмотре не совершал. Позже он и его коллега Деркач выдвинулись в сторону толпы для задержания. Но на спуске к реке Лебедев увидел 2 сотрудников полиции, которых «окружили» граждане, хватали за бронежилеты, пытались повалить на землю, и пошел им на помощь. Затем он увидел, что Деркача повалили на землю. Его коллега Филиппов хотел его поднять, в результате чего его самого пытались затащить в толпу. После этого, когда они уже отходили спиной к оцеплению, свидетель увидел, как высокий худощавый парень бросил в их сторону какой-то предмет круглой формы желтого цвета и попал в сотрудника полиции Филиппова, отчего последний «скривился».

На допросе следователь показывал Лебедеву видеозапись, на которой он узнал Филиппова.

Лебедев говорит, что слышал выкрики «Россия без Путина!», «Фашисты!», «Долой полицейское государство!», и видел, как летели камни, флаги. Но лица людей, бросавших эти предметы, ему не были видны. Также свидетель не видел, чтобы демонстранты выламывали асфальт или имели при себе оружие.

Никто из лиц, избивавших, по словам Лебедева, его коллег, задержан не был. В связи с этим защитник Александра Лиханова спрашивает: «Почему не задерживали тех, кто бил ваших коллег?» На что свидетель отвечает, что его коллега Антон Деркач не стоял твердо на ногах, поэтому он решил доставить его к карете «Скорой помощи».

На этом допрос свидетеля окончен. Суд переходит к допросу очередного потерпевшего – бойца ОМОН 2-ого оперативного батальона 3 роты 2 взвода Деркача Антона Олеговича.

Потерпевший заявляет, что не помнит времени своего прибытия 6 мая 2012 года на Болотную площадь. Инструктаж о недопущении массовых беспорядков и охране общественного порядка также проводил старший наряда Белов. Деркач говорит, что сам никого не задерживал, однако в своей группе задержания был старшим и должен был определять наиболее активных граждан. Он сообщает, что увидел активного человека с мегафоном, который «призывал прорываться, идти в сторону Кремля и перекрыть въезд Путину на инаугурацию». Однако, отвечая адвокату Вадиму Клювганту, Деркач сообщает, что не видел, чтобы кто-то из демонстрантов последовал этому призыву. Дойти до данного гражданина он не смог, так как последний скрылся в толпе. Когда потерпевший начал спускаться к реке, то получил удар в спину и упал, с него слетел шлем «Джетта», который не была застегнут. Кто наносил ему удары – Деркач не видел. «Пришел в себя» уже в карете «Скорой помощи», где ему поставили первичный диагноз – подозрение на перелом височной кости. Однако позже он не подтвердился – медики констатировали сотрясение мозга. Потерпевший также заявляет, что у него была гематома на виске, было повреждено правое плечо и были ссадины на левом колене.

Деркач говорит, что по событиям 6 мая 2012 года видел две видеозаписи, на одной из которых он узнал Филиппова, а на другой – Казьмина, проходившего потерпевшим по делу Михаила Косенко, выделенного в отдельное производство в рамках «Болотного дела». Потерпевший утверждает, что не применял ПР-73 и не видел применение данного спецсредства другими сотрудниками полиции.

По словам Деркача, люди на массовом мероприятии «разделились на два лагеря: одни были агрессивно настроены, другие положительно».

Адвокат Екатерина Горяйнова задает вопрос, считает ли Деркач себя потерпевшим от действий кого-либо из подсудимых? Потерпевший отвечает, что не видел, кто нанес ему удар.

Адвокат Дмитрий Дубровин просит признать, что Деркач был предварительным следствием признан потерпевшим ошибочно. Судья также отклоняет заявленное ходатайство.

Допрос потерпевшего окончен.

25 сентября 2013 года в здании Мосгорсуда прошло 38-е судебное заседание по делу.

Начинается допрос свидетеля обвинения полицейского Боценко Сергея Анатольевича.

Свидетель сообщает, что 6 мая 2012 года прибыл в район Болотной площади около 8:00 на спец автобусе (автозак для перевозки задержанных) в составе группы из примерно 11 человек. Инструктаж проводил старший группы – командир роты Федоров, ставились задачи по охране общественного порядка. К 18:00–19:00 часам стали задерживать самых агрессивных граждан. При этом сам момент прорыва Боценко не видел: «Я ничего не видел, только слышал крики какие-то». Всего он задержал 2 человек. Один из них – Ярослав Белоусов. Он был задержан за выкрикивание лозунгов («Фашисты!» в сторону сотрудников полиции и «Вместе мы сила!» в сторону толпы, «чтобы призывать народ к какому-то беспорядку») и за махание руками. Свидетель утверждает, что Белоусов пытался вырваться, и тогда ему завели руки за спину и повели к автозаку. Позже Белоусова и гражданина Киселева, задержанного при таких же обстоятельствах, доставили в ОВД «Вешняки». Боценко писал рапорта, личность Ярослава Белоусова была установлена по имеющемуся у него студенческому билету.

Обвинение спрашивает, есть ли среди подсудимых лица, которых свидетель задержал? Боценко подходит к стеклянному «стакану», указывает на второго слева молодого человека и называет его «Киселев». Но потом поправляется: «Белоусов».

Адвокат Дмитрий Аграновский заявляет, что это нарушает ч. 4 ст. 193 УПК РФ («Предъявление для опознания»), согласно которой «лицо предъявляется для опознания вместе с другими лицами, по возможности внешне сходными с ним». Кроме того, защитник отмечает, что Боценко не участвовал в процедуре опознания. «Заведомо незаконные действия», – заключает адвокат.

Свидетель говорит, что в следственном комитете ему показывали видеозаписи, на которых он узнал Ярослава Белоусова.

На показанной ему видеозаписи свидетель увидел, как Белоусов кидает какой-то желтый предмет. В стороне, куда был брошен этот предмет, находились и полицейские, и митингующие. Лично свидетель не видел, чтобы Белоусов что-либо кидал. Основаниями его задержания были выкрикивание лозунгов и вскидывание кулаков вверх. Дмитрий Аграновский пытается выяснить, какие нормы действующего законодательства нарушил Белоусов? «Не могу ответить», – говорит свидетель.

Адвокат Екатерина Горяйнова обращает внимание, что в протоколе допроса от 26 июня 2012 года была указана форма брошенного предмета как овальная, в то время как в ходе судебного заседания Боценко не смог пояснить это обстоятельство. В связи с наличием противоречий защитник просит огласить данный документ в указанной части.

Судья удовлетворяет ходатайство адвоката Екатерины Горяйновой.

Согласно зачитанной части протокола допроса, Боценко пояснял в ходе следствия, что «при просмотре видео в молодом человеке, поднимающем и кидающем овальный желтый предмет в сторону сотрудников ОМОНа», он узнал задержанного им гражданина Белоусова. Свидетель не помнит, давал ли он такие показания на следствии. Но после демонстрации ему адвокатом Аграновским листа документа говорит, что на нем стоит его подпись.

Допрос свидетеля Боценко окончен.

Обвинение просит допросить очередного потерпевшего – бойца ОМОН 4 батальона 2 роты Ягубкина Романа Наильевича.

Потерпевший говорит, что 6 мая 2012 года прибыл на Большой Каменный мост по указанию старшего наряда – майора полиции Панова. После получения команды выдвинулся в сторону Малого Каменного моста для задержания граждан, которые пытались пройти в сторону Большого Каменного моста. Ягубкин оказывал содействие другим группам, проводившим задержания. Потерпевший заявляет, что граждане кидали различные предметы, активно сопротивлялись, а также пытались стянуть с сотрудников полиции бронежилеты, противогазы и затащить их в толпу. Ягубкин сообщает, что когда он стоял за барьерами, в него «прилетел» кусок асфальта, а потом ему попали флагштоком по плечу. Кто именно кидал камни, он не видел.

Ягубкин утверждает, что лично ПР не применял. Демонстранты, по его словам, выкрикивали антиправительственные лозунги («Мы здесь власть!», «Путин – вор!», «Нам не нужен вор в Кремле!») и нецензурную брань в сторону сотрудников полиции.

Адвокат Дмитрий Дубровин спрашивает, считает ли Ягубкин себя потерпевшим? Тот отвечает утвердительно и считает, что ему был нанесен физический и моральный вред. Последний заключается в том, что демонстранты могли ударить сотрудника полиции и должны «понести за это ответственность». Физический – в том, что ему наносили удары древком от флага по рукам и предплечью.

Тогда защитник задает вопрос, считает ли Ягубкин себя потерпевшим от действий подсудимых? Тот говорит, что никого не узнает и не видел: «Считаю, что от них я не потерпел».

Сергей Кривов интересуется, говорил ли потерпевший следователю, что не испытывал боли от удара древком? Тот поясняет, что сказал так, потому что ему было стыдно, что его товарищи лежали с разбитыми головами, а у него была «царапина». За медицинской помощью потерпевший не обращался. Адвокат Дмитрий Дубровин просит изменить статус потерпевшего на статус свидетеля, так как Ягубкин не имеет претензий к подсудимым. Адокат Дмитрий Аграновский поддерживает коллегу и отмечает, что согласно ст. 252 УПК РФ («Пределы судебного разбирательства») «судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению». «Ягубкин не имеет отношения к нашим подзащитным», – заключает адвокат.

Потерпевший оставляет этот вопрос на усмотрение суда. Обвинение возражает. Судья отклоняет ходатайство.

Допрос потерпевшего Ягубкина окончен.

Обвинение просит продлить меру пресечения Николаю Кавказскому в виде домашнего ареста на срок до 3 месяцев. Адвокат Вадим Клювгант заявляет об отсутствии ходатайства как такового, потому что обвинение ничем не обосновало свою устную просьбу, в то время как для продления меры пресечения необходимо указание конкретных на то оснований, фактов. Кроме того, адвокат говорит, что завтра в течение дня они будут располагать медицинскими справками, имеющими отношение к данному вопросу. Поэтому просит перенести его рассмотрение как минимум до завтра.

Для предоставления возможности защите представить документы судья Никишина объявляет перерыв до завтра.

26 сентября 2013 года в здании Мосгорсуда прошло 39-е судебное заседание по делу.

Продолжается обсуждение ходатайства, заявленного стороной обвинения, о продлении Николаю Кавказскому меры пресечения в виде домашнего ареста на три месяца.

Николай Кавказский говорит, что считает продление домашнего ареста необоснованным, немотивированным и незаконным. Он апеллирует к ст. 107 УПК РФ («Домашний арест») и ст. 97 УПК РФ («Основания для избрания меры пресечения») и замечает, что продление ареста возможно только при наличии достаточных оснований. Вместе с тем прокуратура в своем ходатайстве не привела никаких оснований (тем более, достаточных), почему не может быть применена иная, более мягкая мера пресечения, и не оформила ходатайство в письменном виде. Также Николай Кавказский отмечает, что в постановлении Верховного Суда РФ не содержится обоснований того, что он продолжит заниматься преступной деятельностью или скроется от суда. Более того, постановлением Президиума Мосгорсуда отмечено, что Кавказский на протяжении 2 месяцев с момента возбуждения уголовного дела не скрывался от следствия и иным образом не препятствовал судопроизводству.

Подсудимый просит учесть положительные характеристики по месту жительства, по месту работы и говорит, что имеет 4 личных поручительства (в том числе, депутатов Пономарева и Гудкова). Кроме этого, подсудимый обращает внимание на ряд имеющихся у него хронических заболеваний. Врачами ему были даны рекомендации по двигательной активности, в частности, 30 минут ходьбы и занятие плаванием. Поэтому Кавказский просит, в случае продления домашнего ареста, разрешить ему посещение бассейна. Также он ходатайствует о приобщении к материалам дела ряда медицинских документов, в частности, выписки из карты больного, и Постановления Верховного Суда РФ.

Адвокат Сергей Миненков заявляет, что мера пресечения в виде домашнего ареста является достаточно жесткой: «Не дает ему возможности работать и оставляет без средств к существованию».

Адвокат Дмитрий Аграновский указывает, что для продления ареста требуются новые основания. Он заявляет, что Европейский суд по правам человека придал приоритет жалобе 7 подсудимых (Владимира Акименкова, Ярослава Белоусова, Леонида Ковязина, Артема Савелова, Андрея Барабанова, Михаила Косенко и Николая Кавказского) и объединил их в одно производство. Защитник отмечает, что теперь Правительство Российской Федерации должно ответить на поставленные вопросы Европейского суда до 17 января 2014 года. Адвокат говорит, что чем жестче будут принимаемые меры, тем жестче будет ответ ЕСПЧ.

Сторона защиты и подсудимые поддерживают позицию Николая Кавказского, а также его заявление, и возражают против удовлетворения ходатайства, заявленного стороной обвинения.

Гособвинение не возражает против приобщения к материалам дела части медицинских документов и просит отказать в отношении Постановления Верховного Суда. Судья Никишина частично удовлетворяет ходатайство: приобщены будут часть медицинских документов, а по документам в виде постановления ВС отказано.

Ходатайство гособвинителя о продлении меры пресечения в виде домашнего ареста, по мнению суда, подлежит удовлетворению, так как «основания не отпали и не изменились», а у суда есть «достаточные основания» полагать, что подсудимый «может скрыться и воспрепятствовать делу». Вопрос о возможности посещения Николаем Кавказским бассейна может быть рассмотрен при предоставлении необходимых документов. Суд постановил: продлить Николаю Кавказскому срок содержания под домашним арестом на три месяца, т.е. до 2 января 2014 года.

Судья обращает внимание, что теперь заседания будут проходить в Никулинском районном суде по адресу: Мичуринский проспект, дом 17, корпус 1, зал 303.

ОКТЯБРЬ 2013 г.

1 октября 2013 года в здании Никулинского райсуда прошло 40-е судебное заседание по делу.

Заседание началось с 2-часовым опозданием. 9 обвиняемых пожаловались, что ничего не ели с 7:00. Судья объявила перерыв. После перерыва Владимир Акименков попросил судью разрешить ему сделать заявление. Судья просьбу Акименкова проигнорировала. Андрей Барабанов хочет сделать заявление. Просьба игнорируется.

Акименков, указав на пристава со служебной собакой, сказал: «Этот человек меня избил». В ответ судья пригрозила Акименкову удалением и приступила к допросу потерпевшего – омоновца Алексея Зелянина.

По словам Зелянина, на предварительном инструктаже ни о чем, подобном тому, что произошло 6 мая 2012 года, его не предупреждали. Во время событий он видел, как «девушка» бросала пустые пластиковые бутылки и куски асфальта. Когда в него самого попал обломок асфальта, он, по его словам, смотрел в другую сторону. Прорыва цепи ОМОНа Зелянин не видел, а видел только, как цепь «ходила волнами».

Отвечая на вопрос защиты, видел ли он поджоги, битье витрин, машин, потерпевший ответил отрицательно.

Зелянин заявил суду, что потерпевшим от действий подсудимых он себя не считает.

Сторона защиты хочет заявить ходатайство о смене статуса Зелянина на свидетеля, но судья объявила об окончании допроса.

2 октября 2013 года в здании Никулинского райсуда прошло 41-е судебное заседание по делу.

Судебное заседание, назначенное на 11:30, начинается почти с 3-часовым опозданием. Адвокат Вячеслав Макаров заявляет, что в отношении его подзащитного «незаконно были применены меры физического воздействия». Защитник Сергей Шаров вновь говорит об ухудшении здоровья Андрея Барабанова. Судья Никишина предлагает защитнику сдать заявление в письменном виде в Замоскворецкий суд.

Сергей Кривов хочет сделать заявление, но судья ему не позволяет. Подсудимый продолжает настаивать на предоставлении ему слова. Никишина просит вывести Сергея Кривова из зала, и его уводят.

Сторона обвинения продолжает представлять доказательства и просит допросить прибывшего потерпевшего – сотрудника 3 взвода 1 роты 2 оперативного батальона ОМОН ЦСН по городу Москве Сутормина Антона Николаевича.

Потерпевший сообщает, что 6 мая прибыл на Большой Каменный мост около 15:00 на автомобиле для личного состава. Позже переместился в район кинотеатра «Ударник». Находился там на протяжении 1–1,5 часов, после чего поступила команда на задержания и были сформированы группы задержания по 6 человек. Поступила такая команда, по мнению Сутормина, «в связи с массовыми беспорядками». Сам момент прорыва цепи оцепления потерпевший не видел. Он говорит, что задержал около 6 человек в составе группы задержания за неподчинение законным требованиям полиции по ст. 19 КоАП РФ («Самоуправство»). Задержанные были доставлены в автозак, предварительно производился их поверхностный досмотр.

Из задержанных Сутормин помнит только Александру Духанину: «С ее стороны агрессия проявлялась». Он говорит, что заметил, как девушка кидает в сотрудника полиции камень, а следующий камень попал ему в бронежилет. Задерживал ее один, а не в группе задержания, так как для него «на тот момент опасности не было». При задержании Сутормин «подошел сзади», «схватил аккуратно в районе шеи». Гособвинение в лице Костюка интересуется, оказывала ли она сопротивление? Потерпевший заявляет, что «способом задержания предотвратил» это, «у нее не было возможности» сопротивляться, «она шла спиной». Рапорта Сутормин не составлял. Физический вред ему причинен не был.

Территориальные границы Болотной площади, маршруты шествия, время проведения мероприятия и план обеспечения общественного порядка массового мероприятия, по словам потерпевшего, ему известны не были. Адвокату Вадиму Клювганту Сутормин поясняет, что под массовыми беспорядками понимает «нарушение общественного порядка, неподчинение сотрудникам полиции». Признаками наиболее агрессивных действий называет оскорбления в сторону сотрудников полиции, то, что демонстранты «били флагштоками» и выбегали из толпы с «фрагментами асфальта». «Административное правонарушение по ст. 19.1 – это то же самое, что и массовые беспорядки?» – хочет выяснить адвокат Вадим Клювгант. Но вопрос снимается.

Адвокат Дмитрий Дубровин спрашивает, от кого и когда потерпевший узнал, что задержанная им девушка – Духанина? Сутормин говорит, что узнал об этом из СМИ. Сутормин полагает, что ему был причинен моральный вред, так как он сотрудник полиции в форме: «Считаю личным оскорблением».

Андрей Барабанов просит вызвать «скорую» в связи с болью в глазе». ««Скорая» вам не поможет, присядьте», – отвечает судья. Продолжается допрос. Андрей Барабанов снова встает и говорит, что не может продолжать участвовать в судебном заседании, в связи с головной болью и болью в глазе, и просит удалить его в следственный изолятор. Судья говорит, что заявление не может быть поставлено на обсуждение: «Присядьте. Закончим допрос, и вам будет вызвана «Скорая помощь»».

Вячеслав Макаров пытается узнать, был ли огорожен сквер им. Репина металлическими барьерами? Сутормин говорит, что не обращал на это внимания. Он лишь знает, что стояла цепочка от угла сквера до первого парапета Малого Каменного моста. Помимо этого потерпевший сообщает одну интересную деталь: «На момент инструктажа цепочки не было, и быть не должно было». На этом допрос потерпевшего Сутормина закончен.

После перерыва в зале снова присутствует Сергей Кривов. Он хочет сделать заявление. Судья вновь его удаляет.

Начинается допрос следующего потерпевшего – командира 1 батальона 2 оперативного полка полиции Беловодского Игоря Борисовича. Он показывает, что к 14:00 приехал на Калужскую площадь. Он проверял расстановку нарядов, координировал их действия и шел от Калужской площади до Малого Каменного моста, находился при этом в основном во главе колонны.

Беловодский утверждает, что многие демонстранты провоцировали сотрудников полиции, кричали «Пропустите!», «Что Вы здесь стоите?», «Кого Вы боитесь?». «Отдельные люди провоцировали сотрудников, я воспринимал их как провокаторов, работали, чтобы заводить толпу», – заявляет потерпевший. Также он говорит, что получил удар в плечо: «Плечо поболело, я никуда не обращался за медицинской помощью».

Потерпевший настаивает, что среди демонстрантов «была группа, которая целенаправленно что-то хотела». По его мнению, в толпе «кто-то работал». И эта группа манипулировала, «вначале группа, потом масса».

Отвечая адвокату Дмитрию Дубровину, Беловодский говорит, что не узнает ни одного из подсудимых. Одновременно он заявляет, что ко всем имеет претензии. Он считает, что все люди в зале «попрали закон» и были задержаны за правонарушения, и говорит, что это его субъективное мнение. Адвокат Сергей Панченко задает вопрос, испытывает ли потерпевший неприязнь к подсудимым? Тот отвечает – «нет». «Какой конкретный вред причинен Вам каждым из подсудимых?», – спрашивает адвокат Дубровин. Беловодский снова говорит, что никого не узнает, но при этом добавляет: «Они здесь не просто так».

3 октября 2013 года в здании Никулинского райсуда прошло 42-е судебное заседание по делу.

Продолжается допрос Игоря Беловодского. На большинство вопросов он затруднялся ответить. На вопрос защиты, почему он плохо помнит события 6 мая 2012 г., Беловодский парировал: «Свойства моей памяти таковы, что через определенный момент времени я ничего не помню».

Адвокат первого осужденного по «Болотному делу» на 4,5 года Максима Лузянина Гаджи Алиев передал суду, что Лузянин отказывается от дачи показаний по ст. 51 Конституции РФ (право не свидетельствовать против себя и близких родственников), а на заседании не может присутствовать по состоянию здоровья. Судья Никишина на это ответила, что об этапировании Лузянина уже распорядились и отменить это невозможно. Адвокат Гаджи Алиев попросил в таком случае судью Никишину заранее сообщить о допросе его подзащитного.

7 октября 2013 года Андрея Барабанова освободили от присутствия на судебном процессе.

Андрея Барабанова освободили от судебного процесс на несколько дней в связи с тем, что он проходит лечение.

22 октября 2013 года в здании Никулинского райсуда прошло 43-е судебное заседание по делу

Заседание началось с оглашения ходатайств защиты. Адвокат Дмитрий Аграновский попросил изменить своему подзащитному Ярославу Белоусову меру пресечения: двухлетний сын обвиняемого заболел и перенес операцию. Кроме того, ухудшилось состояние здоровья самого Белоусова (он болен бронхиальной астмой, очень плохое зрение). Судья в ходатайстве отказала, обосновав отказ тем, что «обучение жены в институте не мешает уходу за ребенком, может уйти в «академку»».

Судья отказалась вывести из зала собаку, облаявшую адвоката Вадима Клювганта, под предлогом, что «собака дисциплинирует участников процесса», при этом сама (речь идет о собаке) участницей не являясь.

Суд заслушал свидетеля обвинения Илью Пенезева, который называет себя «видеоблогером». После событий на Болотной он в инициативном порядке передал в Следственный комитет видеозаписи, сделанные им на площади 6 мая 2012 года.

В ходе допроса 23 октября 2013 г. выяснилось, что Пенезев был знаком с Александрой Духаниной, Марией Бароновой и Максимом Кацем (депутатом муниципального собрания московского района Щукино, бывшим членом Координационного совета оппозиции).

Пенезев рассказал, как 6 мая 2012 г. пришел на Болотную, поздоровался с Кацем, после чего начал внимательно наблюдать за тем, как Алексей Навальный, Борис Немцов, Илья Яшин и Сергей Удальцов «остановили многотысячную толпу». Пенезев сообщил, что видел, как толпа с помощью ограждений выталкивала полицейских в сторону Кремля. Свидетель запомнил, что Удальцов призывал показать мирный характер акции.

Кто призывал идти на штурм Кремля, видеоблогер не запомнил. «Сотрудники ОМОН стояли без защиты, когда в них по неизвестной причине полетели камни», – сказал свидетель обвинения. И тогда Пенезев снова начал снимать: «Я достал камеру, смотрю, что будет. Выбегает Духанина, кидает камень». Затем, по его словам, в ход пошли древки от флагов, пластиковые бутылки и другие предметы. Лозунги, которые выкрикивали демонстранты, Пенезев запомнил с большим трудом и далеко не все. Защита усомнилась в профессиональной принадлежности «видеоблогера».

23 октября 2013 года в здании Никулинского райсуда прошло 44-е судебное заседание по делу.

Обвинение просит допросить прибывшего свидетеля, капитана полиции 2-ой роты 3-го батальона 2-го оперативного полка Егорова Дмитрия Викторовича.

Он сообщает, что около 13:00 прибыл на улицу Серафимовича, в задержаниях он лично не участвовал. Группа задержания, которой он командовал, задержала 7–8 человек за «неповиновение». Этих граждан оформляли по ст. 19.3 КоАП РФ («Неповиновение законному распоряжению сотрудника полиции»). Адвокат Вадим Клювгант уточняет, имели ли место еще какие-либо нарушения, кроме названного неповиновения? «В принципе, только это», – отвечает Егоров. Сам момент прорыва он не видел, находился в это время рядом с автозаком на улице Серафимовича.

Свидетель указал на Владимира Акименкова, как на знакомое ему лицо. Егоров утверждает, что Акименков «производил действия флагштоком», при этом полицейский не видел, куда он попал. По его же словам, от него до Владимира было около 30 метров. Адвокат Дмитрий Дубровин пытается выяснить, за что был задержан Акименков? «За то, что кинул флагшток в сторону сотрудников полиции», – говорит свидетель. Сергей Кривов просит Егорова пояснить, как получилось, что рапорт был оформлен по ст. 19.3 КоАП РФ, т.е. сопротивление законным требованиям сотрудника полиции, хотя он сам сказал, что Владимира Акименкова задержали за бросок флагштока? Этот вопрос снимается, как и следующий: «Какую статью нарушает бросок флагштока?» В ходе допроса свидетель упомянул, что видел одного человека, выламывающего асфальт, но не задержал его. Сергей Кривов интересуется – почему? «Потому что он никого не убил», – заявляет Егоров.

В ходе предварительного следствия свидетель давал показания трижды. При этом на первых показаниях он не упоминал Владимира Акименкова. Владимир Акименков спрашивает, когда Егоров о нем вспомнил и в связи с чем? Тот отвечает, что его спросили: «Задерживал такого-то?», после чего он сказал, что не сам лично, а его группа задержания. Владимир Акименков спрашивает: «Скандирование лозунгов образует состав преступления? Как вы стали свидетелем по данному уголовному делу? Кто-либо из должностных лиц инструктировал вас, как нужно давать показания? Почему вы и ваши коллеги оболгали меня? Известно ли вам, что не существует в природе фотосвидетельств применения мной насилия? Почему вы давали разные показания в отношении меня? На страже чьих интересов Вы находитесь? Вы не опасаетесь иметь славу человека, посадившего невиновных? Вы знаете, что, находясь в СИЗО, я фактически потерял зрение? Как возможно человеку с очень плохим зрением бросать предметы на расстоянии 30 метров?» Все вопросы снимаются судьей.

Адвокат Вячеслав Макаров хочет узнать, почему 16 мая 2012 года фамилия Акименкова не звучала в показаниях свидетеля? Вопрос снимается, так как адвокат ссылается на документ, который не оглашался. Тогда защитник ходатайствует об его оглашении в связи с имеющимися противоречиями. В ходатайстве отказано. Допрос свидетеля окончен.

Адвокат Дмитрий Аграновский просит признать показания свидетеля Егорова недопустимыми и исключить их из числа доказательств. Мотивирует он это тем, что его подзащитный Владимир Акименков отказался от дачи показаний и не давал их. Исходя из этого очная ставка, проведенная между ним и Егоровым, является незаконной, так как согласно ч. 1 ст. 192 УПК РФ («Очная ставка») она проводится только при наличии противоречий в показаниях. Более того, еще перед проведением очной ставки защита возражала, так как Владимир Акименков и свидетель Егоров знакомы не были, процедура опознания не проводилась. Таким образом, заключает адвокат, очная ставка стала формой ориентировки Егорова на Акименкова, как на лицо, якобы применившее насилие. Защита поддерживает заявленное ходатайство. Обвинение просит отказать. Судья оставляет ходатайство без удовлетворения.

Начинается допрос следующего свидетеля обвинения – сотрудника полиции 2-ой роты 3-его батальона 2-ого оперативного полка Пилипчатина Антона Николаевича.

Он сообщает, что по команде капитана Егорова выдвинулся к месту прорыва (сам процесс прорыва он также не видел). В его задачи входило усиление цепочки, а после – задержание агрессивных граждан, которые кидали камни. Задержал он 5-7 человек.

Обвинение интересуется, знаком ли свидетелю кто-либо из подсудимых? Дмитрий Аграновский возражает против проведения этой непонятной с юридической точки зрения процедуры. Но вопрос не снимается и полицейский заявляет: «Владимир Акименков». «А я вас в первый раз вижу, откуда вы меня знаете?!» – спрашивает Акименков.

Адвокат Вячеслав Макаров отмечает, что свидетель даже не обвел взглядом всех подсудимых, а сразу указал на Акименкова, из чего адвокат делает вывод, что свидетелю обвинения заранее было указано, где будет находиться Акименков. Адвокат Дмитрий Аграновский вновь заявляет, что подобная процедура нарушает ст. 193 УПК РФ («Предъявление для опознания»), и обращает внимание, что это происходит уже не в первый раз, а систематически.

Свидетель говорит, что из всех задержанных 6 мая 2012 года он запомнил только Акименкова. Но при этом не помнит, во что тот был одет. Сначала говорит, что Владимир выбегал из толпы и кидал в сотрудников «предметы», камни, бутылки. Потом выясняется, что свидетель видел только древко. В момент задержания он не объяснял причину, так как «не имел возможности». Адвокат Дмитрий Дубровин спрашивает, в чем выражалось неповиновение? Свидетель не может этого внятно пояснить и лишь говорит: «Прекратить противоправные действия».

Адвокат Дмитрий Аграновский ходатайствует о демонстрации свидетелю объяснения и рапорта. Суд не удовлетворяет это заявление, так как рапорт не был оглашен. Тогда адвокат просить огласить документы. Судья отказывает.

28 октября 2013 года Мосгорсуд отклонил апелляционную жалобу на продление домашнего ареста Николаю Кавказскому.

Решение суда первой инстанции о продлении домашнего ареста до 2 января 2014 года вступает в силу.

28 октября 2013 года в здании Никулинского райсуда прошло 45-е судебное заседание по делу.

Началось оно с допроса потерпевшего сотрудника ОМОНа Александра Земскова.

По его словам, во время прорыва оцепления возле кинотеатра «Ударник» из толпы летело что-то горящее и дымящееся. Также он услышал, как протестующие кричали «Мочи ОМОН!» и «Бей ментов!», причем слышать эти выкрики он начал еще из оцепления, находясь в 150 метрах от места событий. Затем он подробно рассказал, как получил травмы: «Я упал, и в меня полетели руки, ноги». Ранее, общаясь с журналистами в больнице, омоновец излагал другую версию: тогда в него прилетела бутылка. Одна, но в голову.

На вопрос адвокатов, от кого из подсудимых он считает себя потерпевшим и к кому имеет претензии, полицейский твердо ответил: «Как я могу иметь к ним претензии, если я никого из них не видел?»

29 октября 2013 года в здании Никулинского райсуда прошло 46-е судебное заседание по делу.

Защитника Сергея Мохнаткина удалили из зала после того, как он, несмотря на запрет судьи Никишиной, попытался сделать заявление.

Первым был выслушан командир отделения ОМОНа Виктор Киселев, свидетельствовавший против Алексея Полиховича.

Он сообщил, что Полихович кидался камнями, однако затем выяснилось, что Киселев сам этого не видел, а только предполагает. Ничего более серьезного Киселев не видел, не слышал и не предполагал. Затем, отвечая на вопросы адвокатов, он вовсе заявил, что не был на Болотной площади. Киселев не смог вспомнить, возражали ли граждане против задержаний, но четко заявил, что гражданам была нужна защита «от самих себя».

Затем показания дал полицейский водитель Сергей Тябин. Он также слышал лозунги, но другие, более характерные для «русских маршей»: «Русские, вперед!», «Один за всех!». Погромов, поджогов и вооруженного сопротивления со стороны демонстрантов он не заметил.

Что такое законное требование сотрудника полиции, за неподчинение которому он задерживал людей, Тябин сказать не смог. Было ли законным требование полиции очистить территорию согласованной массовой акции, он тоже не знал. Не смог он ответить и на вопрос, можно ли махать руками на согласованном мероприятии. Тябин не вспомнил, представлялся ли он, было ли у него удостоверение, предъявлял ли он требования, во что был одет задержанный.

30 октября 2013 года в здании Никулинского райсуда прошло 47-е судебное заседание по делу.

Сторона обвинения просит допросить очередного свидетеля – командира отделения ОМОН, прапорщика полиции Киселева Вячеслава Александровича. Отвечая на вопрос судьи, он указывает на Андрея Барабанова как на известное ему лицо.

Свидетель сообщает, что прибыл в район Болотной площади на КамАЗе. Примерно полтора часа находился в резерве, после чего по команде командира подразделения Бекетова Сергея Владимировича переместился к Большому Каменному мосту. По его словам, около 18:00 начались волнения; он и другие сотрудники полиции колонной побежали в район Болотной площади. «Встали цепочкой, сцепились и направились в сторону массовых беспорядков», – заявляет Киселев. Он говорит, что из толпы летели куски асфальта и «ампулы с аммиаком». Поступила команда: «Войти клином и рассечь толпу на две части», после чего начались «столкновения».

По утверждению свидетеля, боец из его группы Марков пострадал в ходе событий 6 мая 2012 года, чему сам он был очевидцем. Двое молодых людей спортивного телосложения повалили Маркова и Круглова и били их ногами, хватали за бронежилет, сорвали шлем. Одним из этих молодых людей, якобы, был Андрей Барабанов. Сколько ударов было нанесено, свидетель «не считал», но больше одного, ногами. «Что вы лжете!» – не выдерживает Барабанов.

Адвокат Сергей Панченко интересуется, видел ли свидетель 6 мая 2012 года на Болотной площади поджоги? Киселев отвечает отрицательно, но говорит, что митингующие называли сотрудников полиции «фашистами», «предателями» и говорили «давайте их сожгем». Это вызывает смех в зале. Прокурор Костюк: «У нас судьба людей решается, а в зале смех». Отвечает ей Андрей Барабанов: «Да потому что он чушь говорит!» Но свидетель этим не ограничивается и, отвечая защите, говорит, что употребил термин «массовые беспорядки» не в бытовом, а в юридическом смысле.

В связи с имеющимися противоречиями защитник Андрея Барабанова Сергей Шаров просит огласить протокол очной ставки от 29 мая 2012 года в части, касающейся описываемого эпизода с Барабановым. Тогда Киселев утверждал, что не видел, кому Барабанов наносил удары, в то время как сегодня на заседании сказал, что Маркову. События 6 мая 2012 года свидетель, по его же словам, лучше помнил спустя несколько недель после названных событий, нежели сейчас. Прокурор Костюк возражает против удовлетворения ходатайства, так как еще не все успели задать вопросы, а также потому, что «документы оглашаются в полном объеме». Никишина «в настоящий момент» отклоняет ходатайство, но оно может быть заявлено позже.

Адвокат Дмитрий Дубровин спрашивает, говорил ли свидетель на очной ставке, что не видел, кому Барабанов наносил удары? Киселев не помнит этого. Вместе с тем свидетель признает, что применял ПР-73. При этом молодому человеку «с куском асфальта», которого Киселев задерживал, он удостоверения не предъявлял, права не разъяснял, сам рапорт не писал и не знает, кто это делал.

Территориальных границ Болотной площади свидетель не знает, информация о порядке проведения мероприятия, маршрутах шествия, времени и месте проведения митинга до него не доводилась. При этом он заявляет, что сотрудники оперативного штаба объявляли по громкой связи демонстрантам, что митинг закончен, и требовали разойтись домой. Хотя Киселев не знал времени окончания согласованного массового мероприятия: «Оно было разрешено до определенного времени, до какого – я не знаю».

Допрос свидетеля окончен. Сергей Шаров повторно заявляет свое ходатайство, и на этот раз судья его удовлетворяет. В документе сказано: «… кому конкретно наносил удары (имеется в виду Андрей Барабанов) – не видел».

31 октября 2013 года в здании Никулинского райсуда прошло 48-е судебное заседание по делу.

В суде прошел допрос свидетеля обвинения сотрудника полиции Андрея Рябинина.

Он рассказал о том, что демонстранты на Болотной площади кидались арматурой и другими тяжелыми предметами. Он указал на Андрея Барабанова, который, по его словам, кидался асфальтом и этой самой арматурой и грозил «резать ментов». На вопрос защиты о том, почему он решил, что мероприятие не согласовано, свидетель ответил, что ему об этом сообщил «кто-то из начальства». Позднее он вспомнил, что это был Моисеев.

Рябинин рассказал, что 30 октября 2013 г. ему позвонило начальство и назвало фамилию Андрея Барабанова, которого он должен опознать. При допросе Рябинин рассказал, что физическую силу при задержании не применял, аккуратно и вежливо брал граждан под руки. Барабанова при задержании не бил, дубинкой не душил. Про камни и арматуру ему начальство ничего не говорило – это он придумал сам.

Из допроса судебного следствия

Адвокат Светлана Сидоркина: «Как фамилия человека, которого вы опознали»?

Андрей Рябинин: «На Б… Барабанов»!

Адвокат Светлана Сидоркина: «Откуда вы знаете»?

Андрей Рябинин: «Вчера позвонили и сказали».

Сергей Кривов: «Вы подтверждаете, что вчера вам позвонило начальство и назвало фамилию Барабанов»?

Андрей Рябинин: «Да».

НОЯБРЬ 2013 г.

5 ноября 2013 года в здании Никулинского райсуда прошло 49-е судебное заседание по делу.

В суде выступил свидетель обвинения сотрудник ОМОНа Илья Наумов.

Как и большинство опрошенных до него полицейских, Наумов сообщил, что с планом мероприятия его не знакомили, границ проведения митинга он не знал, погромов и поджогов на Болотной площади не видел. То, что это были массовые беспорядки, ему «начальство сообщило». Выкрики, которые неслись из толпы, Наумов запоминать не стал: «Там было столько разных криков, что если бы я их все смог запомнить, у меня бы голова взорвалась!»

Причиной задержаний и конфликтов с полицией, по мнению сотрудника ОМОНа, стал выход за пределы «назначенной территории», под которой Наумов подразумевает территорию, ограниченную цепочкой. Наумов утверждает, что видел, как задерживали Александру Духанину, и даже знает, кто это делал. Однако ничего конкретного сказать не может – не помнит.

Наумов принимал участие в подавлении беспорядков на Манежной площади в 2010 году и даже получил там травму головы. Но просьбу адвокатов сравнить эти два эпизода отклонила судья Никишина.

После перерыва выступил замкомроты 2-го ОПП Владимир Ухин, который не смог вспомнить, чьи и какие приказы выполнял 6 мая 2012 г., но считает, что все эти приказы были законными.

Ухин сообщил, что участвовал в задержании Андрея Барабанова, который матерился и вырывался с помощью рук и ног: «Взял его за ногу и помог проводить в автозак». Однако каким образом Барабанов нарушал общественный порядок, он не видел: «Сообщили по рации».

6 ноября 2013 года в здании Никулинского райсуда прошло 50-е судебное заседание по делу.

В суде допросили в качестве свидетеля полицейского Евгения Ванюхина, занимающегося  видео- и аудиофиксацией работы сотрудников правоохранительных органов, преступлений и правонарушений, совершаемых как сотрудниками правоохранительных органов, так и в отношении них.

Ванюхин рассказал, что шел с колонной демонстрантов от метро «Октябрьская» к Болотной площади. На митинге он видел сидячую забастовку на мосту и Сергея Удальцова, который призывал людей оставаться на месте и не расходиться. По словам свидетеля, во время шествия люди были настроены позитивно, но «непосредственно на самом митинге начался всплеск негативных эмоций». Что стало этому причиной, пояснить не смог.

После этого, по его словам, группа лиц начала пытаться прорываться через оцепление полиции. На вопрос адвоката Вячеслава Макарова, чем можно объяснить такие действия граждан, которые якобы хотели прорваться на Большой Каменный мост, прочно перегороженный техникой, полицейский сказал: «Не знаю, была ли цель прорваться… задние ряды толкали стоявших впереди».

«В ответ полиция нала производить задержания. Со стороны толпы начали лететь куски асфальта в сторону полиции». Митингующие «применяли к сотрудникам полиции камни». Недалеко от сцены он заметил туалеты (целые), на которых находились граждане с фото- и видеокамерами – на каждой кабинке по человеку.

Свидетель рассказал, что на митинг он пришел в штатском, без каких-либо отличительных знаков полицейского и с камерой – по устному приказу начальника Соколова. При этом он пояснил, что снимал не непрерывно, а с паузами и прекращал съемку, «если действие не понравилось, стало мирным».

Ванюхин заявил, что видел на Болотной площади подсудимого Николая Кавказского. «Он находился в составе лиц, которые бросали в сторону сотрудников полиции куски асфальта. Сотрудники пытались задержать толпу, и Кавказский подскочил к одному из них и нанес несколько ударов рукой и один ногой. Попал ли ногой – не могу сказать».

Отвечая на вопросы адвоката Вадима Клювганта, полицейский сказал, что в тот момент стоял на расстоянии 15 метров от Кавказского. При этом между ними было человек 15, которые постоянно перемещались. Но это якобы не мешало ему обозревать окрестности – он снимал, стоя на возвышении (металлическом ограждении высотой в полметра). Эпизод, в котором по его словам, участвовал Кавказский, длился минут 10–15. «Со стороны реки, где находился Кавказский, образовалась ячейка людей 15 человек, которые вели себя наиболее агрессивно, метали камни, куски асфальта в сторону сотрудников полиции. Они выделялись агрессивным поведением. Группа также пыталась отбить задерживаемых, производила выкрики: “Дави ОМОН!”».

По его словам, Кавказский постоянно перемещался в толпе и нанес какому-то полицейскому два-три удара: один в область торса, другой в грудную клетку. Куда попал третий, свидетель сказать не смог. После этого Кавказский «пытался нанести удар ногой». Чуть позже полицейский пояснил, что Кавказский пытался ударить полицейского ногой, после того, как тот «пытался защититься дубинкой». Попал ли он дубинкой в Кавказского, свидетель он не видел – обзор именно в этот момент закрыли полицейские.

Вадим Клювгант: «Поясните, почему несколько десятков человек вам не мешали видеть, а несколько полицейских мешали»?

Евгений Ванюхин: «Когда сотрудники пытались кого-то задержать, толпа расходилась».

На вопрос защиты, использовали ли полицейские на митинге дубинки, свидетель ответил, что сотрудники «при помощи палок защищались». Требования «Пропускай!» перед прорывом и возгласов митингующих «За что вы нас бьете?» полицейский не слышал. Видел, как ОМОН делил толпу на части. «Многие отказывались расходиться». Впоследствии материал с этой кассеты был оцифрован и передан следствию.

После допроса полицейского адвокат Вадим Клювгант заявил ходатайство об оглашении протокола осмотра видеозаписи, допроса свидетеля, опознания Кавказского и очной ставки. Для разрешения этого ходатайства судья перенесла заседание.

7 ноября 2013 года в здании Никулинского райсуда прошло 51-е судебное заседание по делу.

Ходатайство адвоката Вадима Клювганта судья удовлетворила частично: зачитала только протоколы опознания Николая Кавказского и очной ставки со свидетелем обвинения Евгением Ванюхиным (Приложение №19). Отказывая в оглашении протокола осмотра видео, судья заявила, что осмотр якобы проводился без участия Ванюхина (хотя в тексте протокола прямо указано обратное). Возражения адвоката, указавшего на это, не повлияли на решение судьи. В протоколе от 4 октября 2012 года говорилось, что Ванюхин опознал Кавказского. Тогда свидетель рассказал, что на Болотной площади около Малого Каменного моста Кавказский подбежал к полицейскому и нанес несколько ударов руками по телу и один раз ногой. Ванюхин запомнил подсудимого по телосложению, росту и скулам лицам.

При этом в протоколе очной ставки от 9 октября 2012 года, Ванюхин пояснил, что в районе Болотной площади с 18:30–19:30 Кавказский напал на сотрудника полиции, ударил его кулаками в торс – два–три удара, – но тот отмахнулся, и тогда Кавказский нанес ему удар ногой, от которого полицейский отскочил и согнулся от боли.

В том же документе Кавказский не подтвердил слова Ванюхина: «Я попытался ударить ногой, но ударов руками не наносил», – говорил он следователю.

Кроме того, Ванюхин заявил, что не видел сообщников Кавказского.

Из допроса

Вадим Клювгант: «Объясните, пожалуйста, почему вы описываете события словами лучше, намного подробнее, чем это видно на вашей видеозаписи? При этом запись длится несколько секунд, а Вы рассказываете, что длительность этих событий была 10-15 минут»?

Евгений Ванюхин: «Камера была направлена на толпу. Я видел лучше, чем камера». 

Вадим Клювгант: «Настолько разное восприятие камеры и ваших глаз»?

Евгений Ванюхин: «Это свойство техники – угол обзора у глаза больше. Мой опыт показывает, что каждое устройство работает по-разному».

Вадим Клювгант: «Видеозапись считаете достоверной»?

Евгений Ванюхин: «Не могу точно сказать, является ли запись достоверной».

Вадим Клювгант попросил свидетеля объяснить, почему он в суде рассказал, что Кавказский действовал в группе людей, которые бросали асфальт, а на допросе говорил, что у Кавказского не было подельников. «Я только говорил, что он напал один», – отметил Ванюхин.

Также свидетель затруднился пояснить, по каким именно индивидуальным чертам он опознал Кавказского, в частности, что означает – «по скулам лица»? Никак не смог Ванюхин объяснить и того, почему следователь Гуркин, проводивший с его участием осмотр видеозаписи, сделанной Ванюхиным, смог разглядеть там только «поступательные движения частей тела Кавказского в сторону полицейского», и не более того, в то время как сам Ванюхин (удостоверивший правильность описания в протоколе осмотра видео и не имевший к нему дополнений), рассказывает в суде, что отчетливо видел 4 удара, 3 из которых якобы достигли цели.

Клювгант спросил у свидетеля, как получилось, что вчера он так подробно описал события 6 мая 2012 г., а следователю, на год раньше, ничего этого почему-то не говорил. «Тогда я мог ошибаться, – ответил Ванюхин. – Я мог неправильно оценивать события».

Следующим показания давал сотрудник 2-го оперативного полка ППС Андрей Горышин. О событиях на Болотной площади полицейский сообщил немного — весь его рассказ свелся к задержанию Барабанова.

«Граждане кидались предметами: крышками люков, кусками асфальта и выкрикивали лозунги: “Путин-вор! ” и “Долой правительство!”», – говорил Горышин. Он заявил, что Барабанов оказывал сопротивление, угрожал полицейским. «Я оказал содействие в его задержании. Мы применили боевой прием, он начал кусаться и лично меня укусил за берец правой ноги, а коллег кусал за бронежилеты», – сказал Горышин.

Из допроса свидетеля обвинения

Адвокат Вячеслав Макаров: «За что он вас укусил»?

Андрей Горышин: «За берец».

Адвокат Вячеслав Макаров: «Значит, пострадали не вы, а экипировка? Он его повредил»?

Андрей Горышин: «Нет, он же кожаный».

Адвокат Вячеслав Макаров: «За что вы держали подсудимого»?

Андрей Горышин: «За предплечье».

Адвокат Вячеслав Макаров: «А за шею»?

Андрей Горышин: «И за шею».

Адвокат Вячеслав Макаров: «Двумя руками»?

Андрей Горышин: «Одной, вторая рука помогала первой».

Адвокат Вячеслав Макаров: «Задерживая, вы опасались за свою жизнь»?

Андрей Горышин: «Конечно».

Адвокат Вячеслав Макаров: «Почему»?

Андрей Горышин: «Они были разъяренные, бросались фаерами и бутылками с зажигательной смесью».

В конце заседания председательствующая объявила, что разбирательство переходит на четырехдневный режим работы – с понедельника по четверг.

11 ноября 2013 года в здании Никулинского райсуда прошло 52-е судебное заседание по делу.

Суд заслушал потерпевшего  Рустама Сибгатулина, представителя компании «Эко Универсал», владельца перевернутых на Болотной площади биотуалетов.

Рустам Сибгатулин сообщил, что после митинга из 45 установленных туалетов 6 оказались повреждены (каждая из кабинок стоимостью по 12 400 руб.) и восстановлению не подлежит. «Инструмент общественной гигиены» настолько совершенен и высокотехнологичен, что от любой трещины приходит в полную негодность и считается уничтоженным. При этом характер, размер и локализацию повреждений кабин он описать не смог вообще никак. Гражданский иск организация не заявляет.

В результате допроса выяснилось, что биотуалеты не были ни застрахованы, ни переданы владельцу на ответственное хранение в качестве вещественных доказательств. Фирма «Эко Универсал» сама провела «экспертную оценку» ущерба и сама утилизировала вещественное доказательство без составления каких-либо документов.

Адвокаты Дмитрий Аграновский и Фарит Муртазин попытались выяснить, почему кабинки, первоначально называвшиеся поврежденными, вдруг стали «уничтоженными». Судья Никишина сняла все вопросы как повторные. Был снят вопрос Владимира Акименкова, есть ли у свидетеля претензии к подсудимым. Был снят вопрос о том, почему в деле фигурируют 6 одинаково поврежденных кабинок, тогда как повалены были только 4. Было отклонено ходатайство огласить протокол допроса свидетеля от 8 августа 2012 г., в котором представитель потерпевших заявил, что кабинки находятся у них, тогда как акт утилизации датирован 17 мая 2012 г.

12 ноября 2013 года в здании Никулинского райсуда прошло 53-е судебное заседание по делу.

Заседание началось с опозданием на 4 часа, потому что полиция не смогла отыскать конвой для доставки подсудимых. В суде выступал свидетель обвинения Иван Лозницкий:

6 мая 2012 г. он являлся солдатом срочной службы, стоял в оцеплении. Он практически ничего не видел, кто отдавал ему приказы — не помнит, на местности не ориентируется, потому что сам неместный. Все, что он запомнил, – это то, что Мария Баронова вела себя «вызывающе»: призывала к прорыву оцепления и вообще, «возможно, находилась в состоянии наркотического опьянения».

Из допроса свидетеля обвинения

Защита: «На инструктаже перед митингом вам объясняли конституционные права граждан во время массового мероприятия»?

Свидетель: «Да».

Защита: «Что именно»?

Свидетель: «Как применять силу и спецсредства».

Далее была допрошена представитель потерпевшего (ГУ МВД по Москве) Калмыкова. Допрос о поврежденном и утраченном имуществе полицейских был совершенно неинформативен. Представитель организации, якобы понесшей материальный ущерб, не смогла пояснить ни одного фактического обстоятельства, которое бы подтверждало характер и размер этого ущерба, не смогла обосновать, что какое-либо имущество было умышленно уничтожено, т.е. приведено в полную непригодность, и никак не смогла пояснить, причем здесь 12 подсудимых.

13 ноября 2013 года в здании Никулинского райсуда прошло 54-е судебное заседание по делу.

Слушание началось с опозданием. Владимир Акименков заявил, что накануне подсудимых в положении стоя 2 часа возили в автозаке, в «Бутырку» они были доставлены в 1:30. Сергей Кривов, который держит голодовку уже почти 2 месяца, тоже попросил слова, но ему было отказано.

Свидетелем обвинения выступил Даниил Панькин, сотрудник угрозыска. По его словам, 6 мая 2012 г. он в «гражданской форме одежды» 20 минут занимался «выявлением нарушений» на Болотной площади. Вопрос о том, кто может подтвердить, что он действительно был на Болотной, был снят судьей.

Панькин рассказал, что с расстояния примерно в 50 метрах от себя он лично видел переворачивание туалетных кабинок, однако никаких конкретных обстоятельств и лиц назвать не смог. Однако ни отчета, ни рапорта об этом преступлении не составлял. Насилия со стороны полиции он не видел, а вот митингующие, по его словам, могли друг с другом и подраться.

Следующим свидетелем стал боец второго оперативного полка Владимир Филиппов, который 6 мая 2012 г. «был одет в бронежилет и шлем», при себе имел ПР-73 и «лично наблюдал массовые беспорядки», а также «видел возгласы и поджигание файеров». Помимо возгласов он видел некую «железную балку», под которой попытался пролезть, и именно в этот момент и в этой неудобной позе получил три удара по голове кусками асфальта, а затем в него полетели предметы: сначала «желтый предмет, может быть, бильярдный шар», а потом «наполовину полная бутылка, попала в руку, разбилась».

Отвечая на вопрос что такое массовые беспорядки, Филиппов сказал – «это когда народ не принимает законных требований и осуществляет блокирование автотранспорта». При этом никаких фактов блокирования автотранспорта привести не смог, так же как и не смог пояснить, какие именно законные требования и кто не воспринимал.

По словам Филиппова, о попадании в него желтого предмета он говорил на допросе 8 мая 2012 г. «Нет, не говорил. Прошу удовлетворить повторное ходатайство об оглашении протокола – противоречия настолько противоречивые, что дальше некуда», – подал ходатайство адвокат Дмитрий Аграновский. Судья ходатайство отклонила. Адвокат Аграновский заявил отвод суду: «Гособвинитель при поддержке суда не допускает неугодных вопросов, тем самым подтверждая наличие противоречий в показаниях и их критичность», – поддерживал ходатайство Аграновского адвокат Вадим Клювгант.

14 ноября 2013 года в здании Никулинского райсуда прошло 55-е судебное заседание по делу.

Судья Никишина отказала в собственном отводе еще до того, как обвиняемых привели в зал.

Следующим свидетелем обвинения стал инструктор 2-го ОПП Александр Носов.

Он рассказал, что 6 мая 2012 г. в его подчинении были 600 солдат внутренних войск и 80 курсантов, которых он расставил в оцепление вокруг сквера на Болотной площади, чтобы не допустить в него участников шествия. На каком основании доступ в сквер был закрыт, ему неизвестно. По его словам, основной задачей, поставленной перед полицией, было не допустить прорыва «в сторону Кремля». При этом информации о готовящемся прорыве у него не было.

Следующий свидетель обвинения и потерпевший от неустановленных лиц, сотрудник ОМОНа Владимир Каюмов рассказал, что 6 мая 2012 г. получил ссадину на лбу после того, как неизвестные повалили его на землю и избили. Ни к кому из подсудимых он претензий не имел и никого из них не узнал. В материалах дела он фигурирует как человек, который видел, как Белоусов кидает в Филиппова бильярдный шар.

Каюмов описал алгоритм, по которому происходят задержания на массовых акциях.

Защита: «За что были задержаны доставляемые вами в автозак люди»?

Свидетель: «За препятствование задержанию других людей».

18 ноября 2013 года в здании Никулинского райсуда прошло 56-е судебное заседание по делу.

Адвокат Вячеслав Макаров заявил, что возражает против участия его подзащитного Сергей Кривова в заседании, и потребовал его медицинского освидетельствования (на тот момент его голодовка продолжалась уже более двух месяцев). Судья в просьбе отказала: «Есть справка – состояние Кривова удовлетворительное».

В суде был допрошен первый гражданский потерпевший, который лично пришел в суд, чтобы дать показания. Павел Глазков – главный специалист ОАО «Опытное производство». По его словам, 6 мая 2012 г. он пришел на Болотную площадь как участник протестного шествия, но, увидев, что начинаются беспорядки, поспешил уйти. Ему в голову попал камень. Ни самого камня, ни броска, ни того, кто этот камень бросил, Глазков не видел. На вопрос адвокатов, видел ли он поджоги, свидетель ответил «Да, где-то вдалеке что-то горело». Видел ли кабинки? Какие? Ответ: да, видел, синие или желтые. Потерпевшим от подсудимых свидетель себя не считает.

В 15:30 в зал постучался врач «Скорой помощи», вызванной адвокатом Вячеславом Макаровым, но внутрь его не пустили. Медик записал фамилию судьи и уехал. Макаров попросил разрешения выйти, судья отказала. Попросил о перерыве – судья отказала. Его подзащитный голодающий Кривов потерял сознание, о чем он сообщили суду. «Нет оснований прекращать заседание, только после окончания допроса», – ответила судья. «Ничего, что у нас тут гестапо?» – поинтересовался адвокат. «Ничего», – ответила судья.

Затем обвинение представвило суду показания второго гражданского потерпевшего – пенсионера Яструбинецкого, его вытолкнули далеко за спины оцепления ОМОНа, где ему под ноги упала бутылка с зажигательной смесью, загорелись штанины и он получил ожоги. Его показания были зачитаны, так как Яструбинецкий не смог прийти в суд ввиду болезни.

Показания следующего потерпевшего – челябинского сотрудника ОМОНа Гадынова – также были оглашены. Он «увидел массовые беспорядки в виде сидения на асфальте с намерением прорваться к Кремлю».

19 ноября 2013 года в здании Никулинского райсуда прошло 57-е судебное заседание.

Был допрошен представитель потерпевшего ДЭЗ ЖКХ ЦАО Москвы юрисконсульт Андрей Ищенко.

По его словам, сумма ущерба асфальтовому покрытию и бордюрам от событий на Болотной площади составила более 28 млн. руб. От подачи иска организация также отказалась «по решению руководства» и без объяснения причин. В ходе допроса выяснилось, что Ищенко не знает, где именно было повреждено асфальтовое покрытие, как оно было повреждено. Он также не знает, как образовалась сумма ущерба в 28 млн. руб., если по протоколу осмотра места происшествия, составленному сотрудниками Следственного комитета с участием специалистов и понятых, асфальтовое покрытие не было повреждено. Знакомиться с этими протоколами он отказался, заявил, что не является специалистом и больше доверяет своему начальству, чем материалам следствия. Он также не может подтвердить, что повреждения были нанесены именно 6 мая 2012 года, и не знает, каким образом в смете оказались Болотная улица и Фалеевский переулок, где не было ни одного демонстранта. Кроме того, не имеется никаких подтверждений выполнения и оплаты ремонтных работ по «восстановлению» асфальтового покрытия и бордюров.

Прокурор Стрекалова заявила ходатайство о продлении ареста/домашнего ареста 9 подсудимым сразу. После перерыва, несмотря на решительные возражения защиты, решение было вынесено: срок содержания под стражей был продлен до 24 февраля 2014 г. Александре Духаниной продлили домашний арест на тот же срок.

21 ноября 2013 года в здании Никулинского райсуда прошло 58-е судебное заседание по делу.

В суде выступил как свидетель обвинения этапированный из колонии Максим Лузянин, осужденный в особом порядке (без исследования доказательств в связи с признанием вины) на 4,5 года колонии общего режима по обвинению в участии в массовых беспорядках 6 мая 2012 года на Болотной площади. Лузянин не говорил вообще ничего конкретного, постоянно ссылался на ст. 51 Конституции РФ (право не свидетельствовать против себя и близких), забывал эпизоды, говорил, что не может охарактеризовать ничьи действия. Обвинение потребовало зачитать его показания, данные на следствии. Несмотря на возражения защиты, что это противоречит законодательству, поскольку он не допрашивался на следствии в качестве свидетеля, ходатайство обвинения судья удовлетворила. Лузянин – осужденный, находящийся под полным контролем силовых структур – вынужденно «подтвердил» эти невразумительные показания, в которых, например, говорилось, что он руками выламывал асфальт из мостовой.

27 ноября 2013 года прошло 59-е судебное заседание по делу.

Прокурор Алексей Смирнов заявил, что последним этапом представления доказательств должно стать оглашение заключений судмедэкспертиз в отношении нескольких потерпевших.

После оглашения этих заключений судмедэкспертов сторона обвинения, а вслед за ней и  судья, объявили, что представление доказательств обвинения завершено, и суд предлагает стороне защиты представить свои доказательства. Сторона защиты резонно заметила, что их никто не предупреждал об этом заранее, поэтому необходим разумный срок на подготовку, в том числе, координацию и организацию явки в суд свидетелей, и предложила продолжить судебное заседание 9 декабря 2013 г. «Суд предоставляет стороне защиты разумный срок для подготовки, – подвела итог судья Никишина, – следующее заседание состоится 2 декабря в 13.00».

2 декабря 2013 года в здании Никулинского райсуда прошло 60-е судебное заседание по делу

Свои доказательства представляет сторона защиты. Начинают адвокаты с допроса свидетелей.

По ходатайству Сергея Бадамшина в качестве свидетеля защиты допрашивается участник событий 6 мая 2012 года на Болотной блоггер Алексей Навальный. Он сообщает, что схемы движения колонны и размещения людей на акции 6 мая 2012 года были доступны на сайте РИА-Новости и «Петровка, 38». Люди, собравшиеся на массовое мероприятие, знали, куда нужно идти. При этом Алексей Навальный подчеркивает, что когда колонны подошли и должны были свернуть направо на Болотную набережную, люди увидели, что согласованная схема была принципиально изменена по сравнению с тем, что было согласовано с мэрией Москвы: «Сквер был перегорожен, оцеплен, а это 80% Болотной площади».

Свидетель поясняет, что решение сесть на асфальт было спонтанным и стихийным. Его целью было показать, визуально продемонстрировать, что Болотная набережная была заполнена и пройти туда было невозможно: «Мы стали ждать какого-то решения. Почему был изменен тот план, который был утвержден?» Приблизительно через 15 минут задние ряды демонстрантов стали напирать на передние. В то же время цепочка оцепления сделала шаг вперед, спровоцировав давку. Навальный говорит, что предпринял попытку дойти до сцены, чтобы попытаться объяснить, что происходит. И обнаружил, что у Лужкова моста было еще одно оцепление, предназначенное, по его мнению, «исключительно для того, чтобы усилить давку». У сцены он был задержан. При этом свидетель отмечает, что удостоверение при задержании сотрудники полиции не предъявляли, как и каких-либо словесных требований. Многие сотрудники ОМОНа и 2-го оперативного полка не имели нагрудных знаков.

Навальный объясняет, что все хотели понять, почему согласованная схема на 6 мая, которая была абсолютно идентична схеме аналогичного мероприятия 4 февраля, была изменена? Где представители ГУВД? Где представители мэрии? Никто не подходил, несмотря на то, что все хотели вести переговоры. И добавляет: «Люди в погонах пожимали плечами. За оцеплением стояли люди, похожие на начальство, но пройти к ним было невозможно, как и назад, или к скверу Болотной площади, или к кинотеатру «Ударник»».

Поджогов, погромов, применения насилия со стороны демонстрантов свидетель не видел и не слышал призывов к массовым беспорядкам. Более того, он указывает, что «даже не наблюдал сопротивления». По его словам, сотрудники полиции выбирали случайных людей и тащили их. На Большом Каменном мосту располагались три ряда техники, поливальные машины, сотрудники внутренних войск: «Никаких планов или идей двигаться в сторону Кремля или моста не было». Алексей Навальный поясняет, что большое количество людей оказались за цепочкой оцепления просто потому, что они были вытеснены «независимо от их желания»: «Сзади 50 тысяч человек напирают на тебя, конечно, ты оказываешься за цепочкой оцепления».  Также свидетель обращает внимание на то, что сотрудники полиции подходили тройками, наносили несколько ударов демонстрантам и тащили в автобусы. При этом совершения противоправных действий гражданами он не видел. Навальный неоднократно подчеркивает, что людей задерживали случайным образом, это было политическое решение: «Кто-то решил, что лидеров задерживать не нужно, а нужно схватить случайных людей». Случайные люди, по его убеждению, и подсудимые, находящиеся в клетках, которых он называет жертвами трагедии.

Следующим в качестве свидетеля допрашивается юрист правозащитного центра «Мемориал» Сергей Давидис. Он говорит, что 4 мая 2012 года было получено на руки письменное согласование мероприятия. В тот же день было проведено совещание с организаторами, представителями мэрии и ГУВД. В частности, там присутствовали первый заместитель главы департамента региональной безопасности Олейник и начальник центра специального назначения ГУВД Москвы полковник Дмитрий Дейниченко (прим. – Дейниченко был допрошен в ходе судебных слушаний от 9, 10, 11 и 16 июля 2013 года). Давидис акцентирует внимание на достигнутой договоренности, что все должно было проходить так же, как и на мероприятии 4 февраля: «Это было прямо, совершенно ясно сказано и мы на это ориентировались». Тем не менее, 6 мая 2012 года были допущены существенные отличия – сквер им. Репина был оцеплен. Но никаких внятных объяснений по этому поводу получено не было, дозвониться было невозможно, «коммуникации никакой не было».

В отличие от Алексея Навального, который шел во главе колонны, Давидис ее замыкал. Он отмечает, что прохода в сторону Болотной площади не было видно, поскольку его физически не было видно из-за большого количества людей. Последним колоннам не было видно даже сидящих. Свидетель сообщает, что никто из демонстрантов не пытался куда-то прорываться, они лишь пытались остаться на месте согласованного мероприятия. Помимо этого, возможности пройти на Большой Каменный мост не было, так как там находилось огромное количество техники и сотрудников полиции. Однако граждане подвергались насилию со стороны сотрудников правоохранительных органов. Давидис отмечает, что видел постоянную атаку со стороны полиции, которая применяла резиновые палки, наносила удары по голове (что запрещено) и тащила демонстрантов по асфальту. При этом никто из сотрудников не представлялся и не имел нагрудных знаков. Также свидетель сообщает, что полицией никакая информация о проходах до участников не доводилась, кроме того, по словам Давидиса, «физически никуда уйти было нельзя».

Третьим по ходатайству адвоката Дмитрия Айвазяна допрашивается свидетель защиты – правозащитник и журналист Александр Подрабинек. Само шествие Подрабинек характеризует как мирное, куда люди пришли с мирными целями. Свидетель так же, как и Навальный с Давидисом,  отмечает, что сквер был закрыт и что место для прохода на Болотную площадь было очень сужено. По его словам, колонна остановилась, понимая, что если пойдет дальше, то начнется давка. Подрабинек сообщает, что видел избиение полицейскими демонстрантов: «Полиция нападала без повода». При этом он указывает на то, что сотрудники не представлялись и не имели жетонов, как того требует закон, били дубинками сверху, наотмашь, «расчищали себе путь», тащили демонстрантов по асфальту, заламывали им руки за спину. Свидетель говорит, что слышал требования митингующих предъявить удостоверение, но не видел, чтобы сотрудники его показывали.

3 декабря 2013 года в здании Никулинского райсуда прошло 61-е судебное заседание по делу.

В суде были опрошены свидетели защиты Илья Яшин, Виктор Захаров и Александр Шаров. Захаров безуспешно продолжал требовать признать себя пострадавшим в результате действий полиции 6 мая 2012 года на Болотной площади.

По словам Яшина, сотрудниками полиции и служащими внутренних войск была нарушена согласованная заявка, и людей не пускали на территорию сквера на Болотной площади. По его словам, шедшие в голове колонны сели на землю, когда убедились, что полиция оставила слишком узкий проход. После этого цепочка полицейских, вместо того, чтобы отойти, сделала еще шаг вперед. Вскоре начались задержания. Яшин подчеркнул, что никакого насилия со стороны демонстрантов не было. Полиция хватала случайных людей. Задержанных, не оказывавших сопротивления, даже лежащих, избивали, били дубинками по голове, по почкам, били ногами, отметил Яшин.

Полиция не объясняла своих действий, подчеркнул Яшин. Люди недоумевали, почему их бьют. Секции металлических загородок демонстранты использовали в качестве щитов, чтобы уберечься от ударов дубинок. Если полиция видела на тебе кровь, это рассматривалось как повод для задержания, а не оказания помощи, отметил Яшин. По его мнению, митинг не состоялся по причине провокационных или безграмотных действий полиции.

После того, как Яшин дал показания, он вышел из зала без разрешения судьи Наталии Никишиной. По правилам, свидетель должен оставаться в зале, чтобы исключить его общение с еще не допрошенными участниками процесса. Никишина заявила, что теперь показания свидетелей защиты будут поставлены под сомнение. Когда Яшин попытался вернуться в зал, судья его не пустила.

Следующим дал показания Виктор Захаров. 6 мая 2012 года он помогал в организации митинга и имел на груди бейдж службы безопасности митинга. По словам Захарова, с утра наблюдалось недружественное отношение полиции к организаторами и субподрядчикам митинга. Не пропускали машины с оборудованием и материалами. Ящики пришлось носить вручную почти полкилометра.

Когда на сцене отключили электричество, Захаров пошел в сторону кинотеатра «Ударник». Он попытался покинуть территорию митинга, но его не пустили, несмотря на бейдж. В это время цепь полицейских двинулась вперед, начались задержания и избиения участников акции. По словам Захарова, от полиции он не слышал ничего, кроме матерных слов. Никаких претензий или требований полицейские не предъявляли.

Захарова несколько раз ударили, разбив очки. Затем он получил сильный удар дубинкой по голове. К автомобилю «Скорой помощи» ему помогли добраться Яшин и депутат Госдумы Илья Пономарев. Захаров был госпитализирован. В возбуждении дела о его избиении Захарову было отказано. В ответе говорилось, что он отказался явиться на опознание. Однако с ним никто не связывался и следственных действий не производил, отметил Захаров.

Судья отказалась приобщить к делу справку о полученных Захаровым травмах. Она сослалась на то, что на документе неразборчивые подписи.

Судья отклонила ходатайство о допросе Надира Фатхетдинова. В ходатайстве он был назван Фатовым.

Далее был допрошен Александр Шаров. На Болотной площади он находился в качестве внештатного корреспондента газеты «Мой район». Шаров рассказал о неспровоцированных избиениях демонстрантов полицией. Он также отметил, что покинуть место проведения митинга полиция не давала.

Кроме того, Шаров рассказал о группе из двух десятков молодых людей, «не похожих на остальных». По его словам, именно они устраивали драки с сотрудниками полиции и бросали в них различные предметы. Основная же масса людей просто стояла, максимум – кричала лозунги и защищалась от нападений, отметил Шаров.

3 декабря 2013 г. в Мосгорсуде рассматривались кассационные жалобы Андрея Барабанова и Дениса Луцкевича на арест до 6 марта 2014 г.

Барабанов присутствовал на суде по видеотрансляции. В суде находились адвокат Сидоркина и ведущий все «Болотные» дела прокурор Кальчук. Председательствовала судья Полякова.

Сидоркина в своей речи указывала на безосновательность выводов следствия, подчеркивая отсутствие доказательств предположения о способности Барабанова скрыться и продолжить заниматься преступной деятельностью. Следствию обвиняемый никак не может помещать, потому что следствие закончено. Кроме того, Андрей отправил извинения потерпевшему ОМОНовцу Круглову, тот их принял и дал согласие на прекращение дела.

Сидоркина указала на исключение из мотивировки следствия предполагаемой связи Барабанова с анархистами и футбольными фанатами, что послужило одной из причин первоначального ареста. Несмотря на это, Андрея все равно держат под стражей. Прокурор произнес обычную речь — мол, обстоятельства, рассмотренные Басманным судом, не изменилось, поэтому нет основания для изменения меры пресечения.

Судьи сочли решение Басманного суда «законным и обоснованным», не объяснив, почему, и оставили Барабанова под арестом до 6 марта 2014 г.

Следующим было заседание по делу Дениса Луцкевича. Сам Луцкевич отсутствовал, его интересы представлял адвокат Дмитрий Динзе. Он представил суду документы, подтверждающие намерение матери Луцкевича, Стеллы внести за сына залог в виде квартиры стоимостью более 4 млн. руб. Также он отметил, что следствие пытается ввести суд в заблуждение по поводу следственных действий – говорят, что они проводятся, а на самом деле их нет. В настоящий момент следствие закончено, повлиять на него нельзя, поэтому аргументы Басманного суда, что Луцкевич может уничтожить материалы следствия, несостоятельны. «Потерпевший» ОМОНовец не идентифицирует Луцкевича как совершившего преступление, он путается в показаниях, подчеркнул Динзе. Также он отметил, что в нарушение ст. 212 УК РФ следователь вообще не счел нужным привести доказательства участия Луцкевича в массовых беспорядках.

В стандартном ответе прокурора фигурировала ссылка на предварительное следствие, которое не было завершено при продлении ареста Басманным судом, но завершено сейчас. Тем не менее прокурор утверждал, что обстоятельства с тех пор не изменились.

Суд стал на сторону следствия и оставил Луцкевича под арестом до 6 марта 2014 г.

4 декабря 2013 года в здании Никулинского райсуда прошло 62-е судебное заседание по делу.

В суде допрашивали нескольких участников акции 6 мая 2012 года. В частности, показания давали журналистка Екатерина Пархоменко, наблюдатель от общества «Мемориал» Ольга Трусевич, активист Леонид Беделизов, который вел съемку тех событий.

Свидетели рассказывают, что видели многочисленные случаи избиения полицией демонстрантов, дубинками и ногами. Свидетели также поясняют, что люди не понимали, что происходит, пытались уйти с мероприятия, однако уходить было некуда, их задерживали.

Снимавший видеорепортаж Леонид Беделизов рассказал, что стоявшие сзади полицейские подталкивали передние ряды. Передние ряды полицейских постоянно движения вперед, на манифестантов. Покинуть место проведения митинга было невозможно, но полицейские требовали расходиться, отметил Беделизов. По его словам, он видел много пострадавших от действий полиции демонстрантов. Сам свидетель тоже поучил удар палкой по спине, хотя просто снимал видео и никаких враждебных действий не предпринимал.

Екатерина Пархоменко, ранее выступавшая свидетелем защиты по делу Михаила Косенко, рассказала, что, когда колонна дошла до места проведения митинга, пройти туда было уже невозможно. «Полиция оставила очень узкий проход, длиной метров десять. Было понятно, что колонна не сможет через него пройти. И людей безо всяких причин стали грубо хватать», – свидетельствовала Пархоменко. Никакое логики в действиях полиции не было заметно, отметила Пархоменко. По ее словам, митингующие использовали металлические заграждения, пытаясь защититься от полиции.

Ольга Трусевич покинула акцию в автозаке. По ее словам, полиция задержала ее за «создание суматохи и привлечение внимания СМИ». «ОМОН начал с разбега врезаться в толпу, и этот этап я уже могу назвать откровенным зверством. Я видела избиение, кровь, мне не дали оказать медпомощь избитым людям. Из толпы силой вырывали людей, которые не отличались от остальных». Первые задержания были крайне жесткими, хотя люди не сопротивлялись. Полицейские били лежащих людей ногами в бок, в живот. Оказать помощи избитым они не давали и отводили их в автозаки, отметила свидетель. Трусевич видела 6 мая 2012 года обвиняемого Сергея Кривова. По ее словам он стоял перед толпой и уговаривал полицию не применять насилие. Подбежавший полицейский ударил его дубинкой. Также она опознала Белоусова. Но площади Трусевич с ним не встречалась, но их вместе привезли в ОВД. Свидетель отметила, что протоколы задержания оформляли не те, кто задерживал. Текст протоколов был одинаковый. Она охарактеризовала его как абсурдный.

Также суд допросил профессора МГУ Сергея Перевезенцева, преподавателя Ярослава Белоусова. Профессор дал своему студенту положительную характеристику. Он рассказал, что у Ярослава была соответствующая научная работа. Он ходил по митингам, потому что это представляло для него научный интерес. Он, конечно, интересовался политикой, но для студента-политолога это не удивительно. Перевезенцев рассказал про его семью, рассказал про то, как к нему относятся на факультете: там переживают за него, надеются на его освобождение: «Для Ярослава служение Родине всегда было одной из основных ценностей, я считал его очень перспективным ученым».

Судья неоднократно задавала свидетелям защиты вопросы, которые, по мнению адвокатов, носили предвзятый, обвинительный характер. Кроме того, судья пыталась подвергнуть сомнению память свидетелей и точность их показаний.

Далее защита в лице адвоката Сергея Бадамшина, защитника Марии Бароновой, огласила выводы пяти экспертиз видеозаписи, которая, по версии обвинения, доказывает вину Бароновой. «Исходя из представленных специалисту материалов, можно заключить, что видеозапись в файле “6мая.mpg” носит фрагментарный характер, осуществлена путем монтажа, а потому не отображает полно и точно достоверно происходившее событие», – говорится в заключении экспертов. Фоноскопическая экспертиза показала, что на записи с «призывами» Бароновой голосовая дорожка подложена отдельно и смонтирована. Кроме того, эксперты считают, что голоса на видеозаписи не могут быть инструментально идентифицированы. Оригинал видеозаписи при этом отсутствует. Также была проведена лингвистическая экспертиза. «Фрагменты, содержащие признаки побуждения к совершению действий невраждебного характера, не являются призывами к массовым беспорядкам, сопровождающихся вооруженным насилием, поскольку для такого вывода нет фактологической основы», – отмечает эксперт.

9 декабря 2013 года 63-е судебное заседание было перенесено на 12 декабря.

12 декабря 64-е судебное заседание перенесено на 16 декабря.

16 декабря 65-е судебное заседание по делу перенесено на 18 декабря.

17 декабря 2013 г. Мосгорсуд оставил в силе решение о продлении обвиняемым по «Болотному делу» срока содержания под стражей.

Мосгорсуд под председательством Татьяны Соловьевой оставил в силе решение Замоскорецкого суда под председательством Наталии Никишиной о продлении 9 из 12 обвиняемым по «Болотному делу» срока содержания под стражей до 24 февраля 2014 г. Аналогичное решение принято в отношении Александры Духаниной (Наумовой), находящейся под домашним арестом. Николаю Кавказскому, который тоже находится под домашним арестом, ранее продлили срок содержания до 2 января 2014 г. Степан Зимин, Денис Луцкевич и Артем Савелов отказались ехать на заседание, Сергея Кривова не доставили, он участвовал в заседании по видеосвязи. Соловьева отклонила ходатайства защиты о переносе заседания в связи с отсутствием необходимых документов о состоянии здоровья Кривова и об обозрении имеющихся документов о состоянии его здоровья.

19 декабря 2013 года в здании Никулинского райсуда прошло 66-е судебное заседание по делу.

Четверо фигурантов «Болотного дела» сегодня освобождены от ответственности по амнистии. Это Мария Баронова, Николай Кавказский, Владимир Акименков и Леонид Ковязин. Уголовное преследование в отношении них прекращено. Трое из них обвинялись в участии в массовых беспорядках (ч. 2 ст. 212 УК РФ), Баронова — в призывах к беспорядкам (ч. 3 ст. 212 УК РФ).

Акименков и Ковязин, которые содержались в СИЗО, освобождены из-под стражи в зале суда. Кавказский содержался под домашним арестом, Баронова – под подпиской о невыезде. Их меры пресечения по постановлению Замоскворецкого районного суда Москвы отменены. (Приложение №20)

24 декабря 2013 года 67-е судебное заседание перенесено на 27 декабря.

27 декабря 2013 года 68-е судебное заседание перенесено на 30 декабря.

30 декабря 2013 года прошло 69-е судебное заседание по делу.

Судья объявила о переносе процесса на 9 января 2014 г. из-за болезни адвоката Макарова.

Судья проинформировала, что с 9 января 2014 года слушания будут проходить в Замоскворецком суде, который официально это дело и рассматривает, зрители смогут смотреть трансляцию заседания на первом этаже здания суда ввиду недостаточного количества мест в зале.

9 января 2014 года в здании Замоскворецкого суда прошло 70-е судебное заседание по делу.

Суд отказался освободить по амнистии в честь 20-летия Конституции РФ 8 фигурантов дела о массовых беспорядках на Болотной площади 6 мая 2012 года, которым также инкриминируется ст. 318 УК РФ.

В тот же день дело в отношении Анастасии Рыбаченко было прекращено по амнистии в связи с 20-летием Конституции РФ.

13 января 2014 года в здании Замоскворецкого суда прошло 71-е судебное заседание по делу.

Судья объявила о переход к очередной фазе – допросу обвиняемых, несмотря на то, что защита собиралась продолжать заявлять своих свидетелей.

Первым допрошенным стал Ярослав Белоусов. Он подробно рассказал, как попал на Болотную площадь. По его словам, когда полиция начала массовые задержания, он попытался уйти из опасного места, но это было уже невозможно, потому что полицейские перекрыли все выходы. Тогда он вернулся на площадь.

«Я увидел девушку, которая шла и подвернула ногу, наступив на какой-то непонятный предмет, – рассказал Белоусов. – Я подошел, поднял это предмет и откинул его метров на пять в сторону, чтобы ничего подобного больше не случилось. В это время я почувствовал запах газа и увидел сзади сотрудников ОМОН».

По словам обвиняемого, после этого он стоял, сцепив руки с остальными демонстрантами, до тех пор, пока его не задержали.

Из допроса потерпевшего

Обвинение: «Скажите, а почему предмет, который вы кидали, попал в сотрудника полиции»?

Белоусов: «Я его не кидал и не попал в сотрудника полиции».

Обвинение: «А где вы были во время прорыва»?

Белоусов: «Меня там не было, и на видео это видно».

Судья: «Теоретически мог ли предмет, который вы кидали, попасть в сотрудника полиции Филипова»?

Белоусов: «Я видел, как предмет упал на асфальт. Он не попал ни в кого».

Затем опросили фигурантов Степана Зимина и Алексея Полиховича. Они причисляют себя к левым активистам, поэтому 6 мая 2012 г. оба были в масках.

Степан Зимин: Я придерживаюсь леворадикальных анархических взглядов, и маска у нас — атрибут движения. Кроме того, представители ультраправых радикальных движений любят делать фотографии нас на мероприятиях, поэтому мы закрываем лица.

Отвечая на вопрос судьи, согласен ли он с показаниями задержавшего его сотрудника полиции, обвиняемый сообщил: «Частично. Не поддерживаю показания в части того, что я кидал камни и оказывал сопротивление. Согласен в части показаний о задержании, но задерживали меня при других обстоятельствах и в другое время».

Алексей Полихович: Я придерживаюсь социалистических и антифашистских взглядов. В Москве, как и в других городах России, существует реальная угроза жизни левых и антифашистов. Существует сайт, где ультраправые вывешивают фото антифашистов. Я из соображений личной безопасности надел медицинскую маску, потому что были случаи убийства ультраправыми людей левых взглядов.

Алексей Полихович сообщил, что его обвинение в нападении на полицейского не имеет под собой никаких оснований. «Я увидел парня, на которого налетел ОМОН. Они таскали его по земле и били дубинками, я подбежал, схватил его за пояс и спиной постарался закрыть от ударов дубинок. Я сам никого не бил, а омоновец Тарасов, которого я якобы ударил, если помните, сказал, что физической боли не испытывал, и вообще предложил все забыть. По-моему, это лучше всего говорит о том, что ничего было».

Денис Луцкевич рассказал, почему митингующие были вынуждены защищаться от полиции металлическими оградками: «Я видел, как один из омоновцев отправил парня в нокаут, он 30 секунд был без сознания. Я видел девушку, которую полицейский схватил за волосы. Меня тоже ударили три раза дубинкой по спине. Потом был эпизод с барьерами, когда люди хотели защититься от действий полиции. Была суматоха, но я никого не бил, ни с кем не дрался. Когда пытался отойти, на меня набросилось несколько полицейских, они били меня по спине и по голове, а потом потащили в автозак».

Из допроса обвиняемого

Судья: «Почему Троерин дал на вас показания»?

Денис Луцкевич: «Думаю, он дал такие показания, потому что работа для него важнее, чем честь и достоинство. Он дает на меня лживые показания. Сначала он вообще ничего не помнил, потом вспомнил даже то, что у меня немного оттопыренные уши».

Затем начался допрос Сергея Кривова, и судья объявила о закрытии заседания.

14 января 2014 года в здании Замоскворецкого суда прошло 72-е судебное заседание по делу.

Продолжился допрос Сергея Кривова.

Сергей Кривов: «Я не видел антиправительственных плакатов, о которых говорили полицейские, были плакаты против Путина, путинского режима, нелегитимно избранной Думы. Плакатов против правительства, за изменение Конституции, конституционного строя не было. Люди требовали законности».

Кривов подчеркнул, что он прекрасно осознавал, что на площади находится много людей с фото- и видеоаппаратурой, поэтому «в этих условиях совершать противоправные действия было неразумно». По его словам, повреждения, которые полицейские получили в ходе акции, попадают под статьи о «необходимой обороне» и «крайней необходимости». «Я абсолютно уверен, что своими действиями я никакой боли полицейским не наносил, — заявил Кривов. — Обвинение вызвано стремлением Путина переложить проблемы собственной нелегитимности со своей больной головы на головы несогласных с существующим режимом».

«В обвинительном заключении руководитель следственной группы Габдулин пишет, что я действовал умышленно, заранее спланировал и принял решение о совершении противоправного действия, осознавал противоправность действий и действовал, их понимая, — напомнил Кривов. — Простите, но мне непонятно, откуда он знает, что я думал, тем более что самого Габдулина я в глаза не видел и вопросов по этому поводу ни он, ни другие следователи мне не задавали. То есть, Габдулин — экстрасенс, он проник в мое сознание и все понял. Мне кажется, нужно провести следственный эксперимент — действительно ли он может читать мысли и понимать мотивацию. Иначе это просто наговор».

После Кривова суд перешел к допросу Андрея Барабанова.

«Я пришел 6 мая 2012 года с моей гражданской женой Миншараповой Екатериной. Мы прошли в районе метро «Октябрьская» через металлодетекторы, у меня с собой не было ничего, у Кати была маленькая сумочка. Мы встретились с другом и пошли втроем. Прошли мы к сцене, стояли и ждали, когда все начнется. Сначала играла музыка. Людей у сцены не сказать, что было много. Михаил – мой друг – уехал, ему надо было к маме в больницу. Через некоторое время кто-то вышел на сцену и сказал, что у кинотеатра «Ударник» проблемы. Мы стояли у сцены, через некоторое время решили пройти к «Ударнику». Никого не пускали, через некоторое время мы увидели, что пропустили Немцова. Мы вернулись к сцене, увидели, что она почти разобрана. А тех, кто пытался на ней выступить, тут же «винтили». В это время нам позвонили друзья, которые попросили подождать их. Мы встретились со Стасом. Он нам рассказал, что происходят непонятные вещи, которые не должны происходить на обычном митинге. Мы подошли к Лужкову мосту и увидели, что одно оцепление снято, мы прошли ближе к воде. В некотором отдалении от нас развернул палатку или две. Все было спокойно. Ближе к 19:30 мы увидели, как группы ОМОНа нападали на людей. Давление вокруг нас усилилось, я потерял Катю. Были действия, которые я могу объяснить как рефлекторные от испуга. Я никого не хотел бить и не уверен, что вообще до кого-то дотянулся. Меня выхватили из толпы и начали избивать. Били палками, кулаками, порвали футболку. Потом схватили и понесли, при этом меня несли как минимум 4 омоновца, по пути избивая. Сначала тащили по асфальту, разодрали ноги. Потом понесли, несли жестко, выкручивая руку, еще один душил, еще один бил в лицо и по голове. Донесли до автозака, там какой-то сотрудник несколько раз ударил в пах. Потом меня вывели из этого автозака и отправили в другой. На нем нас доставили в ОВД Тверское. Там я попросил вызвать «Скорую помощь». «Скорая» приехала, мне обработали травмы, зафиксировали их, но отказались госпитализировать, потому что перед этим поговорили с сотрудниками полиции».

Адвокат Сидоркина: «Как вы объясняете все, что случилось»?

Андрей Барабанов: «Я никак не объясняю для себя все, что случилось. Сотрудники полиции разбивались на группы, вклинивались в толпу людей, били их. Было очень страшно. Почему? За что все это»?

Светлана Сидоркина: «У вас создавалось ощущение угрозы вашей жизни»?

Андрей Барабанов: «У меня было ощущение страха, страха за свою жизнь. Меня несколько раз ударили до задержания, я просто боялся, что не смогу уйти с митинга на своих ногах. Моя реакция на события в отношении меня: паника, страх, ужас, я вообще многого не помню. Это был аффект. Я попросил прошения у сотрудника ОМОН, которого я мог как-то задеть, потому что нельзя трогать представителей власти».

Прокурор Стрекалова: «Вы сбили с ног Круглова»?

Андрей Барабанов: «Никаких действий в отношении данного сотрудника я не хотел совершать. Головы его не коснулся. По поводу того, коснулся ли бронежилета, ничего не могу сказать. Если касание и было, то на видеозаписи видно, что никакого воздействия оно не произвело. Я не сбивал никого с ног. Лузянина я не знал, но по результатам просмотра видеофайла я могу сказать, что Лузянин сбил с ног Круглова. Полиция била всех подряд, погромов ее было, вину по ч. 2 ст. 212 УК РФ не признаю. Я не мог сказать, ударил Круглова или нет, но на суде, когда Круглов сказал, что от меня не пострадал, я понял, что не бил его. Я не признаю вину по ч. 1 ст. 318 УК РФ. Мою вину должен определить суд и объективное следствие».

Прокурор Стрекалова: «Зачем вы кусали сотрудника полиции за ногу»?

Андрей Барабанов: «Не было такого».

Судья: «Скажите, Барабанов, когда у вас возникло состояние аффекта»?

Андрей Барабанов: «Когда меня ударили».

Затем состоялся допрос Артема Савелова. Он с детства сильно заикается, говорит очень тихо и делает паузы после каждого предложения. Следствие обвиняет его, в том числе, в том, что он выкрикивал лозунги.

Артем Савелов: «6 мая я должен был прийти на мирный митинг. О нем я узнал из Интернета. Около 15:00 я приехал к метро «Октябрьская», купил газировки. Меня не пропускали с газировкой, и поэтому я отошел в сторону, выпил ее, потом прошел. Я видел людей разного возраста, все были доброжелательные и улыбчивые. Особенно запомнилось несколько парочек людей с тросточками. Оказалось, что это общество слепых. Мы шли колоннами, при приближении к Малому Каменному мосту стало плотно и темно. В это время дала о себе знать выпитая газировка, я не мог пройти назад. Пытался пройти в сторону сцены, но у меня не получилось, когда в очередной раз в кого-то уперся, мне сказали, что зря идешь: идти-то некуда.

Когда я продвигался вперед, где было шумно, надавали сзади, я упал, но уже за оцепление. Кто-то помог мне подняться, полицейский подбежал, по боку похлопал, и все. После падения я двигался к белому автомобилю, дальше сел у него и стал продвигаться к рекламному щиту. Повсюду бегали группы задержания. Я их пропустил, потом они подлетели меня задерживать. И задержали. Сзади сильно закрутили руки, повалили на пол головой вниз. У меня выпали ключи, паспорт и мелочь.

Когда я попытался сказать, «ребят, мне бы поднять паспорт», они сильнее закрутили руки. Меня задерживал ОМОН, а не другие сотрудники. Они были в камуфляжной форме. Гоголева, который говорит, что задерживал меня, я видел на суде впервые. У них между собой даже нет согласованности. Хоть бы договорились, что ли…

Когда меня доставили в автозак, я позвонил другу и сказал, что задержан и попросил дозвониться отцу в деревню, дома остался кот голодный. Когда приехали в Хамовники, мне паспорт отдал сотрудник полиции. Сказал, что отыскал Олег Козловский. Я спустился вниз, спросил, кто такой Олег, поблагодарил его, что тот не взял кредит. Мы отсидели в отделении сутки, потом с нас взяли подписку, что явимся в суд. Пришел я в суд, дали сутки административного ареста. Вот так жил я жил, пока меня не арестовали».

Адвокат Фарит Муртазин: «С какой целью вы пришли 6 мая 2012 на акцию»?

Артем Савелов: «Прогуляться и выразить свой протест».

Адвокат Фарит Муртазин: «Вы толкали людей»?

Артем Савелов: «Не толкал, нет. Там было невозможно это сделать».

Адвокат Фарит Муртазин: «Какая цель была у вас на Болотной площади»?

Артем Савелов: «Скорее выйти из этого оцепления, везде ОМОН, справа скручивают, слева скручивают. Все происходит быстро».

Адвокат Фарит Муртазин: «Свидетелей обвинения показания подтверждаете»?

Артем Савелов: «Не подтверждаю, они меня оговаривают, потому что Гоголев и Емельянов последовательно меняли свои показания, и я думаю, в этом уже есть умысел.

Дальше мне сложно говорить, в СИЗО медицинская помощь не оказывается, я отказываюсь отвечать. Связки болят».

Судья: «Когда вопрос будет задан, тогда и откажетесь».

Прокурор Костюк: «Брали ли у вас интервью, давили ли на вас»?

Артем Савелов: «Я отказываюсь отвечать».

15 января 2014 года в здании Замоскворецкого суда прошло 73-е судебное заседание по делу

Допрос обвиняемых закончился, наступила фаза ходатайств.

Судья отказывает в ходатайстве адвокатов Панченко и Макарова о допросе всех свидетелей со стороны защиты.

Судья удовлетворяет ходатайства адвоката Дмитрия Аграновского огласить характеристику Ярослава Белоусова из СИЗО, справку из деканата факультета политологии МГУ на жену Белоусова, отзыв научного руководителя на курсовую работу Белоусова и некоторые другие документы. Из характеристики следует, что у СИЗО нет претензий к Ярославу Белоусову, научный руководитель подчеркивает широту научного кругозора Белоусова, его хорошее знание соответствующих дисциплин и умение применять свои знания, научную ценность его исследовательской работы. Курсовая получила оценку «отлично». Медицинские документы Белоусова свидетельствуют, что острота его зрения на одном глазу -10, на другом -6. Ему была сделана операция, но зрения она не улучшила, а только стабилизировала ситуацию. Белоусов страдает бронхиальной астмой. Аграновский оглашает несколько личных поручительств муниципальных депутатов за Белоусова, поручительство депутата Госдумы РФ Вячеслава Тетекина и поручительство декана факультета политологии МГУ. Аграновский сообщает, что адвокаты сделали раскадровку видео-эпизода, вменяемого Белоусову – броска «неустановленного желтого предмета», якобы попавшего в омоновца Филиппова. Эта раскадровка показывает, что Филиппов покинул «поле боя» за 12 секунд до того, как Белоусов бросил желтый предмет. Раскадровка явно демонстрирует, что предмет не мог быть брошен в Филиппова и попасть в него также не мог. Адвокат Горяйнова подчеркивает, что эта раскадровка очень важна. Горяйнова также подчеркивает, что Филиппов уже до броска желтого предмета получил физические повреждения, на видео видно, что по его голове течет кровь, т.е. эти повреждения он не мог получить позже. Защитник полагает, что раскадровка показывает, что полицейский дал ошибочные показания о попадании в него желтого предмета. Судья удовлетворяет просьбу адвоката – раскадровка, доказывающая полную невиновность Белоусова, приобщена к делу.

Адвокат Сидоркина просит суд огласить результаты исследования специалиста по психологии Рубашинова, в котором он делает выводы о характеристиках личности Барабанова и особенностях его психологических реакций, а также приобщить к делу несколько ранее отклоненных фотографий. Судья Никишина частично удовлетворяет ходатайство – разрешает приобщить консультативное заключение психолога, характеризующее личность Барабанова.

Адвокат Григоренко ходатайствует об оглашении документов по административному делу, заведенному против Полиховича после его задержания на Болотной площади. Судья удовлетворяет просьбу защитника. Адвокат оглашает протокол задержания, в котором сказано, что Полихович в 21:30 не повиновался законным требованиям сотрудников полиции, прорвал оцепление, выкрикивал лозунги, не реагировал на просьбы полиции прекратить свои действия. Адвокат Григоренко читает материалы административного дела против Полиховича. Они демонстрируют, что его фактически второй раз судят за те же действия, которые ему инкриминировались ранее в административном деле. Административное обвинение мировой судья ранее признал сфальсифицированным, и дело было закрыто.

Адвокат Григоренко попросила приобщить все материалы и решение мирового судьи о прекращении административного дела против Полиховича к материалам дела, поскольку обстоятельства обоих дел идентичны и ранее суд признал обвинение очевидно сфальсифицированным.

Григоренко также ходатайствует о прекращении уголовного дела против ее подзащитного в связи с тем, что никто не может нести ответственность дважды за одно и то же деяния, к тому же сфабрикованность дела уже была установлена судом. Прокурор заявляет, что уголовное дело и административное – это совсем разные вещи и обстоятельства тоже разные. Судья отклоняет ходатайство Григоренко.

Адвокат Шапошников просит огласить характеристику Полиховича с места работы. Он работал курьером. В характеристике сказано, что он надежный товарищ для других сотрудников, готовый оказать помощь в любой ситуации, что он надежный работник, взысканий никогда не получал, зато неоднократно получал премию за хорошую работу. Несмотря на то, что он совмещал работу и учебу, свои обязанности он выполнял безукоризненно.

Сергей Кривов просит запросить в Центре экстренной медицинской помощи на Болотной площади подробную информацию о всех травмах, которые 6 мая 2012 года получили демонстранты, а также провести их медицинскую экспертизу, просит суд признать всех этих людей потерпевшими. Судья отклоняет ходатайство Кривова как «не имеющее отношения к делу».

Кривов вновь просит вызвать в суд следователя Гуркина, составлявшего описание видео по «Болотному делу». Судья отклоняет ходатайство Кривова и сообщает, что доказательства будут оценены «в конце процесса в совокупности».

Кривов просит огласить протокол, в котором записаны данные им после задержания  6 мая 2012 года объяснения, в том числе, об обстоятельствах его избиения. Защитники поддерживают просьбу Кривова. Адвокаты также хотят узнать, куда делись некоторые приобщенные к делу видео, которых в итоге в процессе не оказалось. Макаров хочет узнать, как и когда следователь переписывал видео. Судья отклоняет ходатайство как «не имеющее отношения к делу».

Кривов просит запросить у следственной группы показания всех обвиняемых по «Болотному делу», а не только тех, чьи дела выделены в отдельные производство. Судья вновь отклоняет ходатайство.

Кривов просит суд запросить результаты проверки его заявления об избиении его Алгуновым, потому что теперь он сам обвиняется в избиении Алгунова. Судья Никишина вновь отклоняет ходатайство Кривова.

Кривов ходатайствует о вызове следователя Смирнова в суд, чтобы он дал показания по результатам проведенной им проверки. Судья вновь отказывает Кривову.

Кривов просит огласить постановление Смирнова об отказе возбудить уголовное дело по факту избиения демонстрантов на Болотной площади. Он говорит, что в нем упоминается и он, и другие фигуранты дела. Судья удовлетворяет ходатайство и оглашает постановление об отказе возбудить уголовное дело по факту избиения демонстрантов полицией. В нем говорится, что травмы Луцкевича зафиксированы в НИИ им. Склифосовского. Врачи Склифосовского диагностировали у Луцкевича ушибы плеча, спины, груди и сотрясение мозга.

В оглашаемом документе также есть ссылка на показания полицейских, в частности, о том, что при задержании Луцкевича Горбачев и его коллега увидели полученные Луцкевичем травмы. В своем постановлении следователь, отказавший в возбуждении дела об избиении демонстрантов, ссылается на то, что против Барабанова, Зимина, Кривова, Луцкевича возбуждены уголовные дела. В тексте упоминается, что Барабанов был признан виновным в административном нарушении («сопротивлении законным требованиям сотрудника полиции»). В постановлении следователя, отказавшего в возбуждении уголовного дела по факту избиения митингующих, говорится, что якобы нет доказательств получения Кривовым травм на Болотной площади. В своем постановлении следователь заявляет, что полиция сделала 6 мая 2012 г. все, чтобы не допустить провокаций со стороны демонстрантов и готовилась к недопущению таких действий заранее. Следователь пишет о «необходимых мерах», принятых полицией, чтобы вытеснить людей с Болотной набережной и Большого Каменного моста, об утраченных шлемах и закидывании полиции «пиротехническими изделиями».

В постановлении «сидячая забастовка» связывается с тем, что полицейские якобы сказали организаторам, что «к Кремлю никого не пустят, так как митинг согласован на Болотной набережной». Кроме того, следователь заявляет, что «сидячая забастовка» имела целью «прорыв» цепи полиции. Следователь пишет, что превышение полномочий со стороны полицейского – это «оценочное» понятие и таковым можно считать только «явное превышение полномочий», исходя из обстоятельств каждого конкретного случая.

Следователь также утверждает в своем постановлении, что полицейские правомерно применяли спецсредства 6 мая 2012 года. Следователь ссылается на то, что полицейские имели право не сообщать, что собираются применить силу или спецсредства, если опасность угрожала жизни граждан или других сотрудников полиции. Следователь объясняет действия полицейских тем, что части из них были нанесены травмы. Он не увидел состава преступления в действиях тех сотрудников полиции, которые избили заявителей, и объясняет их «субъективным восприятием событий».

Горяйнова просит допросить свидетеля Ольгу Трусевич. Явку обеспечила сторона защиты. Прокурор не возражает, судья удовлетворяет ходатайство.

Трусевич работает в правозащитном обществе «Мемориал». Горяйнова спрашивает, видела ли Трусевич пострадавших сотрудников полиции. Она отвечает, что видела двоих травмированных омоновцев. Один из них был выше среднего роста, метался из стороны в сторону. «Видимо, чего-то боялся», — поясняет Трусевич. У него по голове текла струйка крови, он был без каски. Потом он удалился. Второй человек быстро бежал на нее, держась за голову, тоже был без каски. Удалился в сторону кинотеатра «Ударник». Первый человек, как она потом узнала, был полицейский Земсков. Второй — Филиппов. Она опознала его, прочтя статью в Интернете, и увидев в ней свое фото с Болотной рядом с ним. Обоих она видела около 19:00. У Земскова она видела рассеченную голову, травму Филиппова определить затрудняется, но говорит, что он держал правую руку на темени ближе к виску. Филиппов в момент, когда свидетель его видела, был один.

Адвокат Муртазин заявляет нового свидетеля Максима Ли. Судья удовлетворяет ходатайство. Муртазин приступает к допросу. Ли был на митинге в качестве фотографа, снимавшего репортаж по заказу СМИ. Он был свидетелем задержания своего брата Дениса Ли. Из постановления об аресте своего брата он узнал, что того задержали полицейские Гоголев и Дамашев. Оба сотрудники второго оперативного полка ОМОН. Ли заснял задержание своего брата и принес фотографии с собой в суд. На них есть дата. Как утверждает прокуратура, именно Гоголев задержал Артема Савелова. Адвокат Муртазин пытается добиться того, чтобы судья разрешила ему забрать фотографии и приобщила бы их к делу, но Никишина резко его обрывает, указывая на то, что формулировки адвоката не соответствуют формату судебного заседания.

Макаров спрашивает, из-за чего произошел прорыв. Ли отвечает, что создалась такая ситуация, что если бы прорыв не образовался, погибли бы люди: «Необходимо было дать им проход». Полиция, по его мнению, способствовала созданию давки, потому что, несмотря на просьбы людей, не пропускала их, не создала прохода, а, напротив, крепко сцепилась руками. Ли также видел избиение граждан сотрудниками полиции.

Муртазин просит суд приобщить снятые Ли фотографии к делу. На них видна форма, в которую был одет Гоголев. Это стандартная форма 2-го оперативного полка — она темно-серая, а на кадрах задержания Савелова отчетливо видно, что задерживают его три человека в голубом камуфляже. Муртазин также описывает протоколы задержания Максима Ли, составленные задержавшими его полицейскими. Самохин замечает, что фотографии, снятые Ли, доказывают, что Емельянов и Гоголев дали на суде ложные показания о том, что задерживали они Савелова, и, соответственно, «пострадавшего» Гоголева он за руку схватить не мог. Судья отказывается приобщить обличающие полицейских фотографии к делу.

Адвокат Макаров ходатайствует об истребовании материалов из дела Косенко, в частности, протокола допроса полицейского Моисеева. Он абсолютно идентичен протоколу допроса Моисеева, имеющемуся в этом деле. Оба допроса отпечатаны на компьютере, только даты вписаны от руки. Даты протоколов разные, а тексты идентичны. Судья отказывается истребовать протокол из дела Косенко.

Адвокат Муртазин ходатайствует о приобщении к делу результатов исследования личности Савелова и особенностей его поведения в стрессовых ситуациях. Оно проведено психологом Владимиром Рубашиным. Данные исследования говорят о том, что Савелову свойственно нормальное поведение, он склонен к законопослушанию, отклоняющееся поведение с его стороны маловероятно, психологический аномалий у него нет, уровень агрессивности и враждебности выраженно низкий. Судья разрешает приобщить характеристику личности Савелова, составленную психологом Рубашиным.

Самохин и Муртазин просят приобщить список задержанных 6 мая 2012 года полицейскими Емельяновым и Гоголевым. Из этого списка видно, что Дениса Ли (его брат был допрошен только что) задерживал и Емельянов тоже. Антона Савелова в этом списке нет, что подтверждает, что задерживали его не сотрудники 2-го оперативного полка, которые дали такие показания, а некие неизвестные омоновцы. Судья отказывает. Она говорит, что Муртазин сказал о трех гражданах, задержанных одним полицейским, и четырех, задержанных другим, а не о совместных задержаниях, что делает запрос защиты необоснованным. Документ она не приобщает, но разрешает на него ссылаться. При этом справка о задержаниях получена из Главного управления МВД по городу Москве и, соответственно, должна нести исчерпывающую информацию о всех задержаниях, проведенных 6 мая 2012 года Емельяновым и Гоголевым.

16 января 2014 года в здании Замоскворецкого суда прошло 74-е судебное заседание по делу.

Суд продолжает рассмотрение ходатайств.

Судья удовлетворяет ходатайство адвоката Светланы Сидоркиной и разрешает огласить протокол задержания Барабанова, постановление о привлечении к административной ответственности Барабанова и постановление о прекращении административного дела в отношении Луцкевича (оба административных дела были заведены после событий на Болотной). Она также разрешает адвокату прочесть материалы, характеризующие личности «узников Болотной».

Адвокат Сидоркина читает протокол о совершении административного нарушения, составленный на Луцкевича. В нем говорится, что Луцкевич прорвал оцепление, «выкрикивал различные лозунги», не реагировал на требования полицейских прекратить противоправные действия, не выполнял «законные требования сотрудников полиции», сопротивлялся при задержании. Луцкевич тогда с протоколом не согласился и написал, что не сопротивлялся при задержании. Протокол был составлен, как в нем значится, в присутствии полицейских Халаскина и Моисеева (последний стал позже «потерпевшим» по эпизоду, вменяемому Кривову). Адвокат Сидоркина читает протокол об административном задержании Луцкевича. В нем написано, что при задержании у него были царапина на левом плече, множественные «красные покраснения на спине», ссадины на обеих ногах, покраснение на правой руке, посинение правого предплечья. Луцкевич был очень сильно избит на Болотной площади, что подтверждают многочисленные фотографии, видео и медицинское заключение врачей НИИ скорой помощи им. Склифосовского.

Сидоркина читает определение суда по административному делу в отношении Луцкевича. Суд тогда счел, что материалы этого дела необходимо возвратить составившим их должностным лицам, поскольку в протоколе были дописаны описания происшедшего, причем сделано это ручкой другого цвета. При этом в протоколе нет пометок, когда сделаны дополнения и был ли с ними ознакомлен Луцкевич, которому была вручена копия протокола. Кроме того, не написаны время, место и мотивы задержания (что обязательно в соответствии с законом), нет подписи составившего протокол, другие сопутствующие документы также не подписаны. В определении судьи о возвращении дела в ОВД перечислены и многие другие нарушения, допущенные при составлении этих документов. Тогда судья Сибирев счел, что документы содержат признаки фальсификации, а отсутствующую информацию суд не может восполнить самостоятельно. Адвокат Сидоркина читает постановление о прекращении административного дела в отношении Луцкевича в связи с истечением сроков привлечения по административному делу, оглашает документы, подтверждающие место регистрации Луцкевича и то, что он никогда не привлекался к уголовной ответственности, характеристики Луцкевича, что он не нарушает общественный порядок и у психиатра не наблюдается. Это ответы на запросы адвоката из разных правоохранительных структур, в частности, МВД.

Сидоркина также оглашает ответ Центра по борьбе с экстремизмом на запрос о Барабанове. В различных характеристиках сказано, что Барабанов к уголовной ответственности не привлекался, был подвергнут административному аресту 6 мая 2012 года. Адвокат оглашает характеристику с места работы. В ней сказано, что Барабанов ответственно подходил к своей работе, безукоризненно выполнял возлагавшиеся на него поручения, был всегда вежлив с клиентами и коллегами. Также Сидоркина читает характеристику с места проживания. Она также положительная.

Адвокат Сидоркина читает протокол административного задержания Барабанова. Она оглашает объяснение Барабанова, что он хотел уйти с митинга, когда на него, не представившись, набросились полицейские, избили и потащили в автозак. Защитник продолжает читать протокол задержания Барабанова: выкрикивал лозунги: «Долой Путина!», «Мы дожмем эту власть!», «Полиция, не подходите ко мне!», «привлекая внимание общественности и СМИ», кидал «камни, флаги, пустые бутылки, куски асфальта», прорвал цепочку полиции «с целью пройти на Большой Каменный мост», продолжал выкрикивать лозунги, сопротивлялся, вырывался при задержании, «махал руками и ногами». Барабанов с протоколом тогда не согласился (это зафиксировано в протоколе).

Адвокат Сидоркина читает постановление суда по административному делу, заведенному против Барабанова после событий 6 мая 2012 г. В нем повторяются доводы из протокола задержания и говорится, что Барабанов выкрикивал оскорбления в адрес полицейских, в частности, «фашисты», сопротивлялся при задержании и вносил «смуту» в толпу. Барабанов на суде вины также не признал, но суд счел его виновным в административном правонарушении и назначил ему в качестве наказания 1 сутки ареста. Адвокат оглашает характеристики Барабанова от его соседей: «коммуникабельный, вежливый, доброжелательный, отзывчивый человек, готовый помочь по любой просьбе». Отмечено, что он приютил двух бродячих кошек, не пьет и не курит.

Адвокат Дубровин ходатайствует о проведении экспертизы одного из просмотренных видео. На нем мужчина без футболки (Луцкевич) перемещается в верхней части экрана, а позже появляется проходящий потерпевшим по вменяемому Луцкевичу эпизоду полицейский Троерин. Его хватают за одежду разные люди. В это время Луцкевич находится вверху кадра. Потом неизвестный мужчина срывает с Троерина шлем и вырывает его из рук, Луцкевич при этом находится рядом, но шлем не трогает. При этом как насилие в отношении полицейского Луцкевичу инкриминируется именно вытягивание шлема из руки полицейского Троерина. Адвокат обращает внимание, что именно это обвинение служит основой уголовного дела в отношении Луцкевича. Луцкевич узнал себя в мужчине с обнаженным торсом и в белых шортах с видео. При этом сторона обвинения не учитывает эти доказательства невиновности Луцкевича. В связи с этим адвокат просит провести комплексную видео-техническую экспертизу описанного видео, а также установить, действительно ли мужчина с голым торсом – это Луцкевич, а полицейский, с которого неизвестный стаскивает шлем, – это Троерин. Луцкевич замечает, что на видео четко видно, что у Троерина шлем вырывает не он, а неизвестный. Прокурор замечает, что «защите видно одно, обвинению – другое», и говорит, что суд сам должен оценить видео и экспертиза не нужна. Судья отказывает Дубровину в экспертизе видео.

Дубровин читает протокол о привлечении Духаниной (Наумовой) к административной ответственности после событий 6 мая 2012 г. Она обвинялась в том, что прорвала оцепление, кидала камни, на требования прекратить со стороны полиции не реагировала. За эти действия Наумовой был назначен штраф 500 рублей. Адвокат обращает внимание, что сейчас Духанину пытаются повторно привлечь к ответственности ровно за те же действия. Адвокат Дубровин читает протокол об административном задержании Духаниной (Наумовой). В нем она обвинялась в совершении действий, подпадающих под ст. 19.3 КоАП РФ «Неповиновение законным требованиям сотрудника полиции». Ее объяснения: «С задержанием не согласна». В оглашаемом документе говорится также, что Духанина освобождена после срока истечения административного задержания. Дубровин читает постановление мирового суда по административному делу против Духаниной. В тексте постановления говорится, что она кидалась пустыми бутылками, «дымовыми шашками», прорвала оцепление сотрудников полиции и не прекратила своих действий по требованию полицейских. Суд тогда счел ее виновной в административном нарушении. Суд решил, что протокол о задержании соответствует закону. При вынесении решения суд учитывал, как сказано в протоколе, характеристику личности Духаниной, ее возраст и отсутствие как смягчающих, так и отягощающих вину обстоятельств.

Срегей Кривов просит просмотреть раскадровку видеозаписи опознания полицейским Моисеевым человека, якобы бившего его на Болотной. На этих кадрах отчетливо видно, что он указывает рукой не на Кривова, а на другого человека. Полицейский дважды опознал того человека, а вовсе не Кривова, но в протоколе почему-то написано, что опознал он именно Кривова. Судья читает протокол опознания Моисеевым человека, который якобы бил его на Болотной площади. Макаров возражает против такого оглашения, потому что из него непонятно, что фото противоречит протоколу.

Адвокат Аграновский просит приобщить характеристику Белоусова из учебно-оздоровительного детского лагеря, где он летом работал воспитателем. В ней говорится, что он проявлял себя творчески, по-доброму и спокойно относился к воспитанникам, которые уважали его за внимательность и справедливость. Документ оглашается.

Адвокат Муртазин просит судью огласить ответ руководства 2-го оперативного полка по запросу следователя о расстановке нарядов и числе задержанных Гоголевым и Емельяновым. Эти люди утверждают, что задерживали Савелова, но в списке его фамилии нет, а у защиты есть фото-доказательства, что «узника Болотной» задерживали не они. Как говорят адвокаты, у них есть фотографии другого задержания, которое проводил Гоголев, и на нем видны его лицо и серая форма 2-го оперативного полка (он там служит). В свою очередь, на фотографиях задержания Савелова лица полицейских закрыты шлемами, но зато хорошо видна светло-голубая камуфляжная форма ОМОНа. Судья частично удовлетворяет ходатайство защитников Савелова. Адвокат Муртазин оглашает фрагмент документа, в котором полицейское руководство отмечало время прибытия на Болотную и форму сотрудников. В документе сказано, что на всех членах группы Емельянова и Гоголева была темно-серая форма патрульно-постовой службы (на фото задержания Савелова его тащат трое в светло-голубом камуфляже). В документе также сказано, что Емельянов и Гоголев задержали троих. На суде полицейские говорили о Савелове как о четвертом задержанном (причем из всех задержанных они «помнили» только его). Место задержания Савелова из рассказа Гоголева не совпадает с местом, на котором происходило задержание в соответствии с фотографиями, имеющимися в деле.

Муртазин просит дать ему возможность огласить постановление о привлечении Савелова к административной ответственности после событий 6 мая 2012 года. Судья разрешает. В постановлении говорится, что Савелов выкрикивал лозунги: «Россия без Путина!», «Долой полицейское государство!». Кроме того, по версии суда, он прорвал оцепление, сопротивлялся при задержании. Савелов признал вину частично, пояснив, что был на Болотной, но в драке не участвовал и сопротивления при задержании не оказывал. Суд признал Савелова виновным в административном правонарушении — «неповиновении законным требованиям сотрудников полиции». Судья отказывается приобщить этот документ. Муртазин просит судью о возможности задать своему подзащитному вопрос. Судья разрешает. Адвокат спрашивает, какой у Савелова 6 мая 2012 года был номер мобильного. Савелов его называет. Защитник просит огласить расшифровку двух звонков с этого номера (они были сделаны 6 мая 2012 г. из автозака). Муртазин просит суд приобщить заключение эксперта, изучившего видео задержания Савелова. Как уверен эксперт, на раскадровке видно, что у Савелова было два возможных момента контакта с полицейскими на Болотной. Первый в деле не рассматривается (и ничего противозаконного там нет), второй – это падение Савелова в момент разрыва цепи полицейских (как утверждает прокуратура, Савелов свалил стоявшего перед ним человека и схватил полицейского за кисть). Между ним и полицейским в этот момент стояли 2 человека, что делает соприкосновение с полицейским маловероятным.

Самохин читает характеристику Савелова с места проживания. Жалоб на него не поступало. Второй документ удостоверяет, что Савелов страдает заиканием с 13 лет, предположительно, после острой психологической травмы. Заикание в виде речевых судорог регистрируется в течение всего высказывания, в речи возникают немотивированные паузы.

Муртазин читает справку с работы Савелова (он электрик). Характеристика исключительно положительно характеризует его и как специалиста, и как человека. Вторая характеристика от соседей. В ней Савелов описан как мягкий, добрый, миролюбивый, сторонится конфликтных ситуаций, имеет со всеми добрые соседские отношения, любит родителей, во время болезни матери обеспечивал уход за ней, помогает перенесшему операцию на сердце отцу.

Адвокат Макаров просит огласить и приобщить характеристику Сергея Кривова от соседей – «хорошего соседа, вежливого и отзывчивого человека, любящего семьянина».

Прокурор ходатайствует об оглашении ряда документов: должностных инструкций бойцов ОМОНа, которые были допрошены в суде, протоколов выемок, копий справок служебных проверок, которые содержат данные о материальном ущербе, якобы причиненном ГУ МВД. Прокурор перечисляет протоколы выемок электронных носителей с видеоматериалами, которые приобщены к делу. Их обвинения также планируется огласить. Представитель обвинения также просит огласить протокол опознания Барабанова свидетелями и «потерпевшим», протокол осмотра предметов, изъятых в доме «узника Болотной». Аналогичные ходатайства у нее по Зимину. Прокурор также просит прочесть документы, имеет ли Зимин судимость. Прокурор требует прочесть характеристики на Духанину и протокол ее опознания блогером Пенезевым (принесшим свои видеозаписи с Болотной в Следственный комитет). Прокурор также требует огласить сведения о судимостях всех «узников Болотной», сведения из психоневрологических диспансеров по каждому, сведения о предметах, изъятых в домах «узников Болотной».

20 января 2014 года в здании Замоскворецкого суда прошло 75-е судебное заседание по делу.

Заседание началось с удовлетворения ходатайства стороны обвинения об оглашении некоторых документов. На оглашение у обвинения ушло немногим больше 1 часа. Некоторые документы не зачитывались полностью, только говорилось, о чем они.

В числе прочего были оглашены показания свидетеля – омоновца Руслана Попова, данные им в ходе предварительного следствия. Он якобы видел с расстояния в 15–18 метров Дениса Луцкевича, когда тот кинул 2 куска асфальта, и с расстояния 10 метров – как Луцкевич якобы пытался выхватить шлем у омоновца Алексея Троерина На первом допросе, прошедшем 1 месяцем раньше этих показаний, омоновец не упоминал Луцкевича, лишь заявив следователю, что целый день стоял в оцеплении, не видел ничего существенного и не разглядел никого из участников.

Судья объявила об окончании судебного следствия и предложила перейти к прениям сторон.

22 января 2014 года в здании Замоскворецкого суда прошло 76-е судебное заседание по делу. Прения сторон.

Государственные обвинители заявили, что вина 8 фигурантов дела полностью доказана и попросили приговорить их к лишению свободы на сроки от 5 до 6 лет с отбыванием наказания в колонии общего режима.

Гособвинитель попросил по 6 лет лишения свободы для Наумовой (до замужества – Духаниной) и Кривова. На 5,5 лет в колонию должны, по мнению прокурора, отправиться подсудимые Барабанов, Зимин, Луцкевич, Савелов и Полихович. Для Белоусова попросили 5 лет заключения.

Сторона обвинения утверждает, что Барабанов нанес упавшему полицейскому Круглову один удар рукой по спине, один — ногой, после чего его попытались задержать. Во время задержания, как утверждает прокурор, Барабанов пытался вырваться. Сторона обвинения также считает недопустимым доказательством показания девушки Барабанова, которая была с ним на митинге и подтвердила его показания. Прокурор объясняет это тем, что она неоднократно присутствовала на заседаниях. Между тем жена Барабанова – единственная из всех родственников никогда не приходила на заседания, потому что знала, что будет свидетелем. Прокурор называет показания Барабанова противоречивыми, потому что в ходе следствия он признавал вину частично.

Прокурор считает Белоусова виновным: он неоднократно скандировал антиправительственные лозунги и кинул в полицию «неустановленный предмет желтого цвета».

Прокурор считает виновной Наумову (ранее Духанину). Ей обвинение инкриминирует броски кусками асфальта, камнями, пустыми пластиковыми бутылками.

Обвинение считает, что мирная акция 6 мая 2012 г. переросла в немирную, что доказывают показания допрошенных свидетелей. Прокурор называет необоснованными ссылки защитников на план проведения акции, опубликованный на сайте ГУ МВД Москвы, а также на планы проведения предыдущих акций, которые расходились с реальной диспозицией полиции 6 мая 2012 года. Обвинение считает, что у участников акции был «выбор и свобода волеизъявления» и они могли с акции уйти, как сделала часть людей. Среди признаков массовых беспорядков прокурор называет «массовое скопление граждан, выдвигающих незаконные требования».

Прокуроры считают Зимина виновным в том, что он вел себя агрессивно и бросался камнями в сотрудников полиции. Прокуроры ссылаются на то, что у Зимина дома нашли черную маску, в которой он был 6 мая 2012 г. Они цитируют записи из его дневника, в которых говорится о том, что к «решительному моменту 6 мая… мы шли с 5 декабря». Там в романтическом ключе описывается то, что испытывает человек, идущий на «решительные действия» в черной маске, ставший «частью толпы». Стихи Зимина прокурор расценивает как доказательство вины. Прокуроры ссылаются даже на экспертизу, выявившую у полицейского Куватова травму пальца. В этой же экспертизе сказано, что травма не могла быть получена таким способом – палец был вывернут, но об этом прокуроры умалчивают.

Прокурор считает виновным Кривова: на видеозаписи видно, как Кривов и Луцкевич двигают барьеры и выдергивают у полицейского Алгунова дубинку. Сторона обвинения оценивает это как «нетяжкое насилие в отношении сотрудника полиции». Прокуратура утверждает, что Кривов пытался отобрать у полицейского палку и нанес ему несколько ударов кулаками, «тем самым причинив ему физическую боль». Ему также инкриминируют удары флагштоком. Довод Кривова, что он находился на разрешенной территории в разрешенное время, не соответствует действительности.

Прокурор считает виновным Савелова. Савелов «грубо нарушал правила проведения массовых акций и общественный порядок» и причинил полицейскому боль, схватив его за руку и пытаясь затянуть его в толпу. Последнее обвинение оценивает как «нетяжкое насилие в отношении сотрудника полиции». Прокурор говорит, что было бы «интересно узнать, с какой целью человек сцепился руками с Савеловым, как тот показал», и подчеркивает, что Савелов отказался отвечать на вопросы. [Савелов объяснил, что в СИЗО его заикание усилилось и ему очень трудно говорить. – Ред.] Прокурор пытается доказать, что показания Савелова противоречивы, задается странными вопросами вроде: «С какой целью Савелов оступился?». Она просит суд «отнестись к показаниям Савелова критически». Аналогичные просьбы прокурор озвучила в отношении других обвиняемых, о которых говорила раньше.

Луцкевича прокуратура также считает виновным: сорвал с полицейского Троерина шлем. Прокурор перечисляет полученные Троериным травмы, которые Луцкевичу не вменяются. Прокурор также утверждает, что Луцкевич кинул некий предмет в сторону полицейских, а также вырвался, когда «полицейский взял его за плечо» и пытался скрыться. Прокурор заявляет, что Луцкевич сознательно сорвал с Троерина шлем, когда того били.

Полиховича обвинение также считает виновным. Ему инкриминируют, что он «активно препятствовал задержанию» и пытался втянуть задерживаемого в толпу. Полиховича обвиняют в том, что он пытался оттеснить полицейских, «пользуясь физической силой», двигал барьеры. Прокурор говорит, что он применил нетяжкое насилие к полицейскому.

Прокуратура настаивает на осуждении всех подсудимых по обеим инкриминируемым им статьям УК РФ (ст. 212 и 318), поскольку каждая из них не охватывает «все деяния обвиняемых». Они считают, что беспорядки были массовыми, их результаты были непредсказуемыми и могли привести к человеческим жертвам.

27 января 2014 года в здании Замоскворецкого суда прошло 77-е судебное заседание по делу.

Продолжились прения сторон. Судья решила, что сначала выступят подсудимые, затем слово получат их адвокаты.

Первым выступил Денис Луцкевич: «Совершенно неожиданно у меня был проведен обыск с кучей нарушений, затем меня с нарушениями арестовали и провели опознание. Сразу же я подвергся давлению со стороны следователей, мне угрожали, не допускали адвоката». Затем он заявил, что полицейские лжесвидетельствовали. По словам Луцкевича, потерпевшего омоновца он пальцем не тронул, а обвинения в передвигании загородок и выкрикивании лозунгов ни на чем не основаны и не имеют отношения к статьям уголовного закона.

О своей невиновности заявил также Андрей Барабанов. Он попросил исключить из дела показания свидетелей, изобличенных во лжи. «Я не ожидал, что полиция так может действовать против мирных людей», – отметил Барабанов.

Затем слово получил Сергей Кривов. В своей речи он подробно проанализировал процесс согласования акции на Болотной площади и схему расположения полиции. По его мнению, срыв акции был выгоден не для митингующих, а для власти. Провокация была сознательно подготовлена, считает Кривов.

Подсудимый подробно разобрал показания, данные против него свидетелями, и указал на содержащиеся в них противоречия. «Все мои действия описываются одной статьей – самооборона», – отметил Кривов. Он подчеркнул, что своими действиями на Болотной площади не нанес никому вреда.

Затем выступил Алексей Полихович: «На самом деле, нет лучшего свидетельства происходившего на Болотной 6 мая, чем видеозаписи. Стараниями Следственного комитета этих видео в деле множество. Прокуроры могут сколько угодно утверждать, что им якобы видно там нечто другое, противоположное тому, что вижу я. Они видят там преступный умысел, поджоги, погромы, массовые беспорядки и не видят давки и цепочки полиции, которая к ней привела. Не видят, что уйти в сторону «Октябрьской» до определенного момента было нельзя. Не видят насилия ОМОНа, разбитых от ударов дубинок голов, неправомерных и наглых задержаний. Думаю, не все в этом зале страдают такой выборочной и обвинительной близорукостью.

Есть две видеозаписи, на которых запечатлен эпизод с Игорем Тарасовым и мной. Ни на одной из них не видно, что я как-то контактирую с кем-то из сотрудников полиции. Со слов Тарасова, я схватил его за руку, но при этом на первом допросе Тарасов ничего подобного не помнил. Только спустя несколько месяцев он припоминает насилие, совершенное в отношении него.

И что Тарасов потом говорит на судебном заседании? Он говорит, что физической боли не испытал, никакого вреда не понес, претензий ни к кому из подсудимых – а значит, и ко мне – не имеет. И предлагает все забыть. Можно ли доказать мою невиновность по статье 318 лучше?

Прокуратура упомянула в прениях, что при моем допросе в суде я сказал, что допускаю возможность, что толкнул кого-то в сутолоке. Хочу сказать, что я также допускаю возможность существования внеземного разума. Слова «допускаю, что толкнул кого-то» и слова «имел преступный умысел на применение насилия в отношении представителя власти, сильным рывком оторвал руку Тарасова» и так далее – это не одно и то же.

Я якобы оттеснял сотрудников полиции барьерами – эта формулировка противоречит видео. Я никого не оттеснял. Да, я пытался удерживать металлические заграждения на месте, но и то неудачно. Фактически мое соприкосновение с барьерами происходит в очень коротких промежутках времени, которые измеряются долями секунд, потому что я постоянно отдергивал руки, чтобы не получить дубинкой по пальцам.

В этом и заключается мое «активное участие в беспорядках»? Где в статье 212 УК написано про такое? Это «погром» или «вооруженное сопротивление»? Это абсурд!

Еще в обвинительном заключении сказано про так называемый «прорыв». Никаких свидетельств тому, что я участвовал в каком-то прорыве и хотя бы находился рядом, нет.

Прокуратура очень старается представить все, что было 6 мая на Болотной, чуть ли не как пресеченную попытку штурма Кремля. Эти попытки выглядят достаточно убого и недостоверно. Единственная бутылка с зажигательной смесью, воспламенившая ногу пострадавшего Яструбинецкого и потушенная спустя несколько секунд, превращается в «поджоги» во множественном числе. Поваленные в общем-то по глупости биотуалеты – в «погромы», опять же, во множественном числе. Хамское и противозаконное поведение полиции, их ошибочные действия – в «следование должностным инструкциям и обеспечение правопорядка».

Хотелось бы добавить, что наглость и ложь прокуроров Ольги Стрекаловой и Натальи Костюк меня поразили. Речь обвинения, на мой взгляд, это верх вранья, лицемерия и безразличия к покалеченным судьбам. Но самое главное – безразличия к истине.

Такое ощущение, что прокуроры не слушали и не слышали того, что происходило на судебных заседаниях последние 7 месяцев. Разница между их фантазиями и объективной реальностью очевидна. У меня все».

28 января 2014 года в здании Замоскворецкого суда прошло 78-е судебное заседание по делу.

Продолжаются прения сторон. Начали выступать адвокаты. Они требуют полностью оправдать своих подзащитных по событиям 6 мая 2012 года на Болотной площади в Москве.

Первым в прениях выступил адвокат Максим Пашков, представляющий интересы Степана Зимина. Он раскритиковал желание прокуратуры квалифицировать одни и те же действия Зимина — он якобы попал камнем по руке омоновцу Денису Куватову — сразу по двум статьям УК РФ: как участие в массовых беспорядках (ч. 2 ст. 212) и как насилие над представителем власти (ч. 1 ст. 318).

«В живой природе совокупность преступлений встречается достаточно редко», – заметил адвокат. ««Расщепление умысла», о котором говорила прокуратура во время прений, уголовным законом не предусмотрено», – возмутился Пашков.

Предусмотренных законом признаков массовых беспорядков – вооруженного сопротивления, применения оружия и так далее – на Болотной площади не видел никто из допрошенных в суде свидетелей, говорил защитник. Признанный пострадавшим омоновец Денис Куватов дал показания, что он видел, как люди в черных масках бросались камнями. При этом он «Зимина в поле зрения не держал» и не видел, кто именно бросил в него камень, и признал в суде, что кроме Зимина на площади было еще много людей в подобных масках. Кроме того, в деле есть заключение врачей, согласно которому травма руки, обнаруженная у Куватова, не могла образоваться из-за попадания куска асфальта (он получил ее «в результате скручивания»). Показания Куватова содержат неустранимые сомнения, а потому не могут быть положены в основу приговора суда, подчеркнул Пашков. Обвинение, по словам защитника, особенно упирало на то, что 6 мая 2012 г. Зимин пришел на площадь в маске-балаклаве.

«Раз лицо спрятал, значит, злоумышлял», – пояснил защитник логику прокуратуры. «Сам же Зимин говорил в суде, что надел маску по соображениям безопасности и как элемент субкультуры анархистов», – продолжал он.

Вызывает сомнения и утверждение, что Степан Зимин вообще швырял камни, полагает адвокат. На сделанной сотрудниками полиции видеозаписи зафиксировано время, когда Зимина задержали и подвели к автозаку – 18:07. Тогда как «отдельные столкновения с камнепадом» начались уже позже – это доказывают как другие видеозаписи, так и показания свидетелей.

Нет никаких фактов участия Степана Зимина в насилии и массовых беспорядках, а все обвинение следствие и прокуратура построили на «домыслах, предположениях и противоречивых показаниях», резюмировал защитник.

Другой адвокат Зимина, Сергей Панченко, повторив аргументы Пашкова, что его подзащитный был задержан до начала событий, а его действия невозможно квалифицировать как насилие над представителем власти, напомнил суду, что Куватов опознал Зимина якобы «по чертам лица», хотя на Болотной площади тот был в черной маске.

«Прошу вынести Степану Зимину оправдательный приговор в связи с его непричастностью к совершению преступлений», – обратился Панченко к суду.

Адвокат Алексей Мирошниченко, который защищает Алексея Полиховича, начал свою речь со слов, что все предъявленные его подзащитному обвинения «просто голословны». «Вся фабула обвинения смехотворна в части описания так называемых „преступных действий“ Полиховича», – сказал защитник. По его словам, даже если бы было доказано, что Полихович действительно передвигал металлические барьеры и оторвал от задержанного руку омоновца Игоря Тарасова, все равно в этих действиях невозможно найти состава преступления. «А ведь именно за это ему грозит 5,5 лет лишения свободы», – напомнил адвокат. Затем Мирошниченко подробно и обстоятельно разобрал ст. 212 УК РФ («Массовые беспорядки») и те действия, которые образуют состав соответствующего преступления. Ссылаясь на постановление Пленума Верховного суда РФ, адвокат также уточнил, что насилием над представителями власти могут считаться только поступки, совершенные в ответ на законные действия сотрудников полиции.

«Незаконные действия и неоправданное применение силы могут привести граждан к состоянию необходимой обороны, что мы и наблюдали 6 мая 2012 года», – подчеркнул защитник. Он напомнил, что в тот день из-за передвинутой цепочки полицейского оцепления и суженного прохода на Болотную набережную «создалась давка, которая перед венчанием на царство называется в России „Ходынка“». Именно давка и незаконные действия полицейских и вынудили отдельных демонстрантов к самообороне, считает адвокат.

«Люди пытались защитить друг друга от незаконных задержаний, применяя не опасное для сотрудников полиции насилие», – сказал защитник. Последовавшие уголовные дела Мирошниченко охарактеризовал как «репрессии в отношении первых попавшихся под руку случайных людей».

«Такова правда о Болотной площади», – подвел к завершению свою речь адвокат и попросил не верить «сказке о походе на Кремль», которую навязывает суду обвинение. Алексея Полиховича он попросил полностью оправдать. «А над судьями тоже будет суд», – предупредил Мирошниченко.

Ольга Григоренко, другой защитник Полиховича, обратила внимание на то, что следствием и обвинением не была подтверждена «законность действий Тарасова по задержанию неизвестно кого неизвестно за что». При этом в суде, по ее словам, выяснились многочисленные факты нарушения закона сотрудниками полиции и применения ими насилия. Бойцу Игорю Тарасову, который якобы испытал боль из-за того, что Полихович дернул его за руку, не было нанесено никаких телесных повреждений, напомнила адвокат. Более того, выступая в суде, Тарасов не подтвердил и того, что он вообще испытывал тогда физическую боль. Адвокат Григоренко подробно разобрала утверждения следствия об ущербе, который якобы был нанесен демонстрантами 6 мая 2012 г. По ее словам, обвинение в этой части строится на подмене понятий: вместо «уничтожение имущества», которое необходимо для вменения статьи о «массовых беспорядках» и на котором настаивает прокуратура, в реальности имели место лишь «утрата» или «повреждение» этого имущества. Защитник усомнилась и в оценке суммы ущерба, который якобы был нанесен мобильным туалетам и сотрудникам МВД, которые потеряли часть своей экипировки. Сумма в 28 млн. рублей, в которую обошелся разломанный 6 мая 2012 г. асфальт, ничем не обоснована, говорит защитник. Обвинение также не представило никаких документов, подтверждающих повреждения асфальтового покрытия и тот факт, что работы по его ремонту вообще были выполнены и оплачены. Были представлены только непонятные сметы «без даты, без номера, без ссылки на договор». «Нет никакой связи этих крайне сомнительных документов с событиями 6 мая», – подчеркнула адвокат Григоренко.

Павел Шапочников, защитник Алексея Полиховича, коротко напомнил, что в суде сам боец Тарасов заявил, что не считает себя потерпевшим. А значит, нет оснований обвинять Полиховича по ст. 318 УК РФ.

Адвокат Дмитрий Дубровин, защитник Дениса Луцкевича и Александры Наумовой (Духаниной), заметил, что якобы пострадавший от действий Луцкевича боец ОМОНа Алексей Троерин не получил «ни нравственных, ни физических страданий». По мнению обвинения, Луцкевич вырвал у потерпевшего из рук шлем «Джетта». Но, напомнил Дубровин, в суде Троерин говорил лишь о том, что ему это «было неприятно». «Однако отсутствие удовольствия не может считаться насилием», – уверен Дубровин. Более того, на представленных обвинением видеозаписях есть эпизод с бойцом Троериным, и там видно, что шлем у него вырывает не Луцкевич, а какое-то другое лицо. Что же касается Александры Наумовой, то она, по версии обвинения, «не менее 8 раз» швырнула кусками асфальта в сотрудников полиции, попав омоновцу Алексею Зелянину в плечо, а омоновцу Антону Сутормину – в бронежилет. Сутормин не испытал даже боли, а у Зелянина на плече появился синяк. Сам Зелянин дал показания, что он не видел, кто именно бросал попавший в него камень, рассказал Дубровин, и непонятно, почему в этом обвиняют именно Наумову: видеозаписи ее вину не подтверждают.

Защитник также раскритиковал прокуратуру, которая считает, что одни и те же действия Наумовой (до замужества Духаниной) должны быть квалифицированы по двум разным статьям УК РФ. «Если принимаемые судами решения несправедливы, то просто теряется смысл правосудия, поэтому я прошу суд вынести честный и справедливый приговор. Прошу оправдать всех подсудимых по этому делу», – закончил свою речь адвокат.

Дмитрий Борко, общественный защитник Наумовой, сразу признался суду, что он не юрист, а фотограф и видеооператор, а потому сосредоточится на анализе приобщенных к делу видеозаписей. По словам Борко, значительная часть видео, представленных обвинением как доказательство вины подсудимых, в суде либо просто не проигрывалась, либо проигрывалась «скачками», из-за чего было невозможно эти доказательства как-то оценить. Все видео были несколько раз перезаписаны на разные носители и в разных форматах, а исходные записи суду представлены не были.

Действия следователей с видеозаписями Борко охарактеризовал как «безграмотные преобразования». Протоколы осмотра видеозаписей, представленные обвинением, зачастую не соответствуют реальному содержанию роликов. Чтобы продемонстрировать это, защитник очень подробно, практически поминутно, разобрал телепередачу «Минаев Live», указывав на все моменты, которые не были описаны или оказались искажены в протоколах осмотра.

«Где доказательства восьми бросков асфальта? Их просто нет», – завершил Борко свой рассказ о видео, которые якобы доказывают вину Духаниной.

Адвокат Вячеслав Макаров, защищающий Сергея Кривова, начал с признания, что ему «нечего добавить к словам коллег». Он рассказал, что «власти увидели угрозу» в запланированном на 6 мая 2012 года «Марше миллионов». По словам Макарова, «люди в праздничном, радостном настроении вышли провести прекрасные выходные и выразить свой протест», а в результате шествие в нарушение Конституции и российских законов «было разогнано полицейскими силами Российской Федерации».

Защитник подчеркнул, что показания полицейских-свидетелей и потерпевших, которые они давали в суде и на следствии, существенно различаются и содержат противоречия. По его словам, Кривов лишь мягко указал полицейским на неправомерность их действий, а те в ответ набросились на него с дубинками.

«Сергея Кривова необходимо оправдать по обеим статьям», – закончил адвокат.

29 января 2014 года в здании Замоскворецкого суда прошло 79-е заседание по делу.

Первым слово получил защитник Ярослава Белоусова Дмитрий Аграновский. Адвокат заявил, что не доказан сам факт массовых беспорядков на Болотной площади 6 мая 2012 года. Ни один из признаков этого преступления судом не установлен, подчеркнул он.

Как отметил адвокат, согласно постановлению Верховного Суда РФ, такими признаками являются прямой умысел, серьезный экономический ущерб, угроза гражданам и органам государственной власти. Кроме того, массовые беспорядки происходят на значительной территории. Ничего подобного на Болотной не было.

Суд не установил причин конфликта, возникшего между демонстрантами и полицией, отметил Аграновский. Утверждения о мифических «призывах и провокациях организаторов» в суде подтверждения не нашли, подчеркнул он. В то же время полиция и операторы программы МинаевLive явно были готовы к столкновениям, считает адвокат.

Далее Аграновский перешел к анализу предъявленных Белоусову обвинений. По версии следствия, тот бросил в полицейского Филиппова бильярдный шар. Адвокат поставил под сомнение возможность, что подобный предмет мог оказаться на месте событий. Кроме того, на момент признания Филиппова потерпевшим эпизод Белоусова в деле отсутствовал, подчеркнул защитник. Повреждения Филиппову нанесли другие люди, а не Белоусов.

Адвокат также указал на грубые процессуальные нарушения. Вместо опознания Белоусову устроили очную ставку, которая стала формой ориентировки на него, отметил Аграновский.

Также адвокат напомнил, что делам «болотных узников» присвоен приоритет в Европейском суде по правам человека. Аграновский указал на условия проведения процесса, трудности общения адвокатов с подзащитными, нарушения их права на защиту.

Другой адвокат Белоусова, Екатерина Горяйнова, ссылаясь на фотографии и видеозаписи событий 6 мая 2012 г., доказывала, что Белоусов не мог нанести повреждения Филиппову. Тот ушел с места происшествия до того, как Белоусов что-то бросил. Повреждения Филиппова на плече не зафиксировала проведенная судмедэкспертиза, отметила Горяйнова. При осмотре места происшествия никаких бильярдных шаров не было обнаружено.

Белоусов не прорывал цепочки полицейских, не слышал никаких призывов, так как пришел на площадь в 18:25, отметила адвокат. Каким образом и когда в таком случае у него мог «возникнуть умысел», задается вопросом адвокат.

«Почти все доказательства обвинения Белоусова на самом деле – это доказательства его невиновности», – заключила Горяйнова.

Затем выступила Александра Лиханова, общественный защитник и теща Белоусова. Она пункт за пунктом опровергла аргументы, которые привело обвинение. По словам Лихановой, прежде, чем судить ребят, надо было сначала установить, что на самом деле привело к столкновениям и кто в этом виноват.

Защищающий Артема Савелова адвокат Владимир Самохин заявил, что у его подзащитного есть алиби. Савелов был задержан ранее 18:00, когда, по версии следствия, начались беспорядки. Кроме того, до задержания Савелов постоянно попадал в объективы камер, отметил адвокат. Никаких агрессивных действий со стороны подзащитного зафиксировано не было.

Самохин также доказывал, что контакт Савелова с признанными потерпевшими полицейскими из 2-го ООП Гоголевым и Емельяновым был невозможен. В списке задержанных ими Савелов не значится. Его задерживали сотрудники ОМОН.

Другой адвокат Савелова, Фарит Муртазин, посекундно описал действия Савелова на Болотной. Адвокат отметил, что показания его подзащитного согласуются с показаниями свидетелей. Также Муртазин проанализировал нестыковки в показаниях Гоголева и Емельянова, на которых строится обвинение против Савелова.

Адвокат Светлана Сидоркина посвятила свою речь защите Андрея Барабанова, Алексея Полиховича, Александры Духаниной, Дениса Луцкевича и Савелова. Она заявила, что на скамью подсудимых попали «не те, кто совершил преступления, а те, кого задержали».

Сидоркина также возражает против оценки вменяемых подсудимым действий как совокупности преступлений.

Кроме того, Сидоркина заявила, что «массовых беспорядков» на Болотной не было. Действия митингующих не содержат обязательных признаков этого преступления, подчеркнула она. Кроме того, адвокат отметила, что действия полиции представляли опасность для участников акции и не могли не привести к столкновениям. Граждане оказались перед выбором – сопротивляться или быть раздавленными сотрудниками полиции, подчеркнула Сидоркина.

Затем выступил Сергей Шаров-Делоне, общественный защитник Барабанова. Он обратил внимание суда на процесс согласования митинга и одностороннее изменение договоренностей полицией. «Погромов на Болотной не было. Даже столь презираемая всеми машина НТВ не была перевернута», – отметил Шаров-Делоне.

5 февраля 2014 года в здании Замоскворецкого суда прошло 80-е судебное заседание по делу.

Заседание началось с выступления адвокатов Дмитирия Динзе, реплик Алексея Мирошниченко и Вячеслава Макарова. Сергей Кривов зачитал речь арестованного Сергея Мохнаткина, своего общественного защитника.

Первым из «болотных узников» с последним словом выступил Ярослав Белоусов. После него свои речи произнесли Степан Зимин, Андрей Барабанов, Алексей Полихович, Александра Духанина, Артем Савелов, Сергей Кривов. Все они отрицали свою вину, указывали на необъективность суда и просили суд вынести оправдательный приговор.

Последнее слово Артема Савелова: «Государственное обвинение и а-ля потерпевшие, мягко говоря, оговаривают. Прошу оправдать».

Последнее слово Андрея Барабанова: «Уважаемый суд! Я два года нахожусь под стражей. За это время я повзрослел, переоценил себя и переосмыслил свою жизнь. Я стал иначе смотреть на вещи, усвоил множество важных уроков. Если раньше я мог позволить себе легкомысленное отношение к близким, то теперь понимаю, насколько они мне реально дороги. Сложно переоценить их поддержку, мне очень повезло в жизни. Жаль, что столько времени я нахожусь вдали от родных, что принес огромные переживания своей семье. Стараюсь отгонять плохие мысли, но в заключении бывает сделать это очень трудно. Я отгорожен от мира, это очень плохо влияет на психику. В заключении, в случае чего, я не смогу прийти на помощь близким. Мы все делаем ошибки в жизни, и такие, из-за которых страшно страдаешь. Я не причинил никому вреда, но, несмотря на это, уже 21-ый месяц сижу за решеткой по обвинению в массовых беспорядках и применению насилия в отношении представителя власти. Хотя никакого насилия я не причинил.

За это время я потерял бабушку. Она просто не смогла дождаться меня. Я до сих пор не могу принять это. За время, проведенное по стражей, я видел большое количество очень разных людей. Среди них были плохие и хорошие, добрые и злые, нервные и спокойные. Сюда вообще попадают очень разные люди, люди разных социальных групп и возрастов. Этот опыт заставил меня многое пересмотреть, поменять отношение к людям. Я стал проще и отзывчивее. Взаимопомощь может сделать жизнь лучше. Смотря на себя прежнего, я вижу вредный эгоизм, чрезмерный индивидуализм и максимализм. Я многому научился, много думал. Но дольше находиться здесь нельзя. Я волей-неволей теряю навыки и способности, пропадают социальные связи. Чем дальше, тем сложнее мне будет возвращаться в обычную жизнь. Тюрьма забирает очень важные дни, я теряю здоровье, а ведь это важнейшая ценность, которую, потеряв, уже не вернешь. Уже чуть было не потерял глаз, и только благодаря помощи замечательных людей получилось частично восстановить зрение. Я не человек тюрьмы, мне есть что терять, есть куда стремиться.

Мне очень дорого время, которое уходит. Понимаю, что тяжело будет реабилитироваться. Я хочу учиться и работать, помогать близким людям. Я не политический активист, не состоял ни в каких движениях и партиях, пришел туда с моей гражданской женой Екатериной выразить свою гражданскую общечеловеческую позицию по поводу несправедливости. Меня волнуют процессы, происходящие в стране, в частности, выборы и подсчет голосов. Я считаю, что вправе выразить свое мнение на этот счет. До этого акции протеста были мирными, люди спокойно приходили, ничего экстраординарного не происходило. Пришедшие на митинг были мирно настроены, не знаю, зачем была создана эта эскалация. Для меня произошедшее было крайне дико. Не знаю, по какой причине произошедшее там назвали массовыми беспорядками. Люди должны влиять на происходящие в стране события и делать это активно. Мы не до конца понимаем, как можем изменить жизнь к лучшему общими усиоиями. Но делать это нужно мирными методами, всегда стараться идти на конструктивный диалог.

Я хочу жить в стране, где права человека действительно соблюдаются, а не только декларируются, где не нужно постоянно бороться с органами подавления свободной воли. Очень горько, когда заявляются вроде положительные инициативы, а на практике выходит ровно наоборот. Конечно, хуже, если инициатива изначально вредная, а, к сожалению, так чаще всего и получается в последнее время. Это пагубно для будущего. Мы должны раздвигать границы, открывать их, а не строить непреодолимую стену. Мне бы очень хотелось жить в гуманном обществе, по-настоящему гуманном и честном. Пока же законодательство устроено, чтобы карать, и в очень редких случаях и моментах этот тренд приостанавливается, и то не на долгое время. Если уж проводится амнистия, то пусть распространяется на широкие круги заключенных, а не на тех, кому грозит небольшой срок лишения свободы. Этим только обозляешь людей. В тюрьме сходят с ума от одного упоминания этого заветного слова. Я не прошу всех отпускать, а просто проявить милосердие, дать людям надежду и шанс. Впоследствии количество преступлений только уменьшится, это подтверждено мировой практикой. Я очень личностный человек, дорогие люди для меня безмерно важны, хочу помочь им делом, а не висеть тяжким грузом, да еще и изводя их нервы. Проходят самые важные годы, а я вижу решетку и ГСУ напротив.

Все иллюзии давно разбиты. Никогда я не отрицал, что действия против сотрудников полиции противозаконны, понимаю, что за все нужно нести ответственность. Но двух лет лишения свободы, проведенных в СИЗО, вполне достаточно. Я не причинил боли Круглову Ивану, не желал этого и не желаю впредь. Не знаю, кому выгодно было представлять все события 6 мая в таком свете, что якобы люди совершали противозаконные действия, которые привели к массовым беспорядкам. Надеюсь на понимание. Прошу назначить милосердное наказание. Отбытого в СИЗО считаю вполне достаточным для меня и для ребят, находящихся на скамье подсудимых. Проведенное в нем время крайне тяжело отразилось на мне. Ваша честь, прошу назначить наказание, не превышающее срок отбытого в СИЗО».

Выдержки из последнего слова Сергея Кривова: «…В 2000 году, когда Путин впервые участвовал в выборах, я голосовал за него. Как выяснилось позже, первый и последний раз. Начиная с 2003 года, постепенно, шаг за шагом, началось сворачивание демократии и монтаж вертикали власти. Каждое такое изменение для меня лично было очень болезненно. Возможно, просто по причине характера. Еще будучи школьником, я неоднократно слышал от своей бабки слова: «Тебе дали волю, а ты взял две». К 2005 году у меня сложилось устойчивое отношение к Путину как к своему личному врагу. Хотя в каких-либо действиях, кроме голосования против него и «Единой России», до 2010 года это, насколько я помню, не проявлялось. Но постепенно реакционные изменения в государстве и обществе нарастали. С выстраиванием силовой вертикали власти главной формой управления страной стали запреты.

…Механизм избирательного применения новых законов был дополнен механизмом избирательного применения права к лояльным режиму гражданам. Исчез контроль общества за потерявшим внутренний стержень правосудием.

…Единственное, что нажило основное население страны за годы путинского режима, — это чувство безысходности и страха за свое будущее. К сожалению, основная масса граждан пока не видит причинно-следственной связи между действиями власти и собственным образом жизни, не понимает, что кроме них самих, ничто не сделает их свободными. Только меньшая часть осознает смысл проделываемых властью манипуляций и возмущается их лицемерию. Простые, зомбированные телевидением люди, к сожалению, не испытывают личной ответственности за ситуацию в стране. Я лично начал ходить на митинги против путинского режима в начале 2010 года, но спусковым крючком, после которого моя личная борьба за свободу стала еженедельной, было циничное заявление о рокировке в сентябре 2011 года…».

Последнее слово Александры Наумовой (Духаниной): «Сначала я думала, что все это дело – какая-то дикая ошибка и нелепость. Но теперь, послушав речи прокуроров и узнав те сроки, которые они нам всем просят, я поняла, что нам всем мстят. Мстят за то, что мы там были и видели, как все было самом деле. Кто устроил давку, как избивали людей, неоправданную жестокость. Мстят за то, что мы не прогнулись перед ними и не покаялись в несуществующей вине. Ни на следствии, ни здесь, в суде. Еще мстят за то, что я не стала помогать им в их вранье и отказалась отвечать на их вопросы.

Наверное, это тяжкая вина, и она тянет на 6 лет колонии. Других-то достойных такого наказания не осталось, одни мы остались: настоящих преступников они боятся, чужих, кто им мешал, посадили, а своих не трогают. Вам, ваша честь, решать, как за счет наших судеб помочь им стать еще более счастливыми, получить новые должности, звездочки и награды.

Но все же – за что 6 лет? Какие такие не менее 8 прицельных бросков я совершила? Откуда они взялись? В кого именно целилась и попала? В восемь разных полицейских? Или 8 раз в тех двоих, которых мне приписали? Тогда сколько раз и в кого из них? Где ответы на все эти вопросы? Они же должны сначала все подробно описать и доказать, а потом уже сажать в тюрьму – все-таки 6 лет жизни, не развлечение же. А то получается даже не ложь, а лживая демагогия без фактов и игра человеческими жизнями. А если бы у них было не 8 видео, а 188, тогда они бы сказали, что и бросков было 188?

Есть 2 потерпевших от меня и моего так называемого насилия омоновца, вы их видели. По размерам они примерно как 2-3 таких, как я, да еще и в броне. Один из них вообще ничего не почувствовал, второй вреда от меня не получил и не имеет претензий. Это что, и есть мои массовые беспорядки и насилие, за которые мне сидеть 6 лет?

Да, еще про квас забыла – бутылка одна, наверное, лет на 5 тянет, а 8 прицельных бросков – на оставшийся год. Ну, пусть тогда так и скажут, я хоть буду знать цену кваса. А еще пусть скажут: где начинаются и кончаются мои массовые беспорядки и где начинается насилие в отношении представителей власти? И чем одно отличается от другого? Я так ничего и не поняла: какие поджоги? Погромы? Уничтожение имущества? И где там я? Что я громила? Что поджигала? Что уничтожала? С кем в сговор вступала? Чем это все доказано? Короче, 4 года по статье 212 – это просто за то, что я там была? Присутствие на изначально мирном митинге – это и есть мои массовые беспорядки, в которых я участвовала? Другого-то нет ничего!

Посмотрите на этих людей. Они не убийцы, не воры, не мошенники. Сажать нас всех на некий срок в тюрьму будет не просто несправедливо – это будет подло.

Мне многие предлагали покаяться, извиниться, сказать то, чего хотели следователи, но знаете, я не считаю нужным каяться и уж тем более извиняться перед этими людьми. У нас в стране так принято, что эти люди абсолютно неприкасаемые, в то время, как известно много случаев крышевания наркобизнеса, проституции, изнасилований с их стороны. На днях, кстати, такое и произошло в Липецкой области.

Фабула обвинений, которые нам всем вменяются, не просто смешна – она абсурдна и основывается лишь на показаниях омоновцев. И что получается – если у человека погоны есть, он априори честен и свят?

Ваша честь, вы за 8 месяцев процесса получили от стороны защиты такие доказательства в пользу невиновности всех нас, что если вы всех сошлете в лагерь, вы искалечите жизни и судьбы ни за что!

Неужели власть настолько сильно стремится показушно нас наказать, что готова пойти на такое? Отпускать с условным сроком чинушу, насильника или полицейского за алкогольные ДТП – это нормально: ведь они неприкасаемые, свои. А мы посидим – в конце концов, кто мы такие, даже не богачи. Но я почему-то уверена, что я даже в тюрьме буду свободнее, чем многие из них, потому что моя совесть будет чиста, а те, кто останется на свободе, продолжая свою так называемую охрану порядка и свободы, будут жить в вечной клетке со своими пособниками.

Я умею признавать свои ошибки, и если бы мне правдой и фактами рассказали и доказали, что я сделала что-то незаконное, я бы это признала. Но никто так ничего и не объяснил: одно сплошное вранье и грубая сила. Силой можно душить, тащить – и все это со мной уже делали. Но силой и враньем нельзя ничего доказать. Вот и никакую мою вину никто не доказал. И я уверена в своей правоте и невиновности.

Закончить я хочу цитатой из сказки Джанни Родари “Чиполлино”.

– Бедный ты мой отец! Тебя засадили в каталажку, как преступника, вместе с ворами и бандитами.

– Что ты, что ты, сынок, – ласково перебил его отец. – Да ведь в тюрьме полным-полно честных людей!

– А за что же они сидят? Что плохого они сделали?

– Ровно ничего, сынок. Вот за это-то их и засадили. Принцу Лимону порядочные люди не по нутру.

– Значит, попасть в тюрьму – это большая честь? – спросил он.

– Выходит что так. Тюрьмы построены для тех, кто ворует и убивает, но у принца Лимона все наоборот, воры и убийцы у него во дворце, а в тюрьме сидят честные граждане».

Последнее слово Ярослава Белоусова: «Все материалы дела свидетельствуют о моей невиновности. Я не совершал никаких преступлений 6 мая 2012 года, не мог совершить их, не имел умысла, более того, не имел даже таких мыслей.

На Болотной площади в тот день я находился, исходя из своих научных интересов, заключающихся в изучении взаимодействия виртуальных коммуникационных сетей Интернета, их связи с массовыми акциями. Информация о всех московских акциях, которые были до этого посещены и изучены мною, содержится в моей курсовой работе, и информация про эту акцию должна была войти в мой будущий диплом.

Если бы я совершил что-нибудь преступное, то сказал бы об этом честно на предварительном следствии или в суде, потому что не ставил перед собою цели ввести кого-либо в заблуждение.

Что касается всего остального, то осуществлять насилие в отношении кого-либо я не мог и не имел на этот счет никаких мыслей. Я считал недопустимым кидать какие-либо предметы, легкие либо тяжелые, в представителей власти.

Но, тем не менее, мы видим, что потерпевший, представитель ОМОНа Филиппов, имеет повреждения головы, повреждения голени, повреждения предплечья. Эти повреждения свидетельствуют о том, что ему были нанесены некоторые удары, и люди, которые их наносили, не проходят по делу и не найдены. Это недопустимо.

Важно упомянуть, кто меня задерживал. Задерживали меня 4 человека, 3 их которых были в камуфляжной форме ОМОНа и 1 человек в темно-серой форме. Этих людей я запомнил и эти люди видны на фотографиях. И к Тябину, и к Боценко никакого отношения они не имеют (речь идет о свидетелях обвинения по вменяемому Белоусову эпизоду — прим. Каспаров.Ru). И, кроме того, задержание происходило на Болотной площади (она называли другое место — прим. Каспаров.Ru).

Антиправительственных лозунгов я не выкрикивал, да и в принципе в тот день не слышал ни разу, чтобы выкрикивались какие-либо антиправительственные лозунги.

В цепочке я оказался случайно и простоял в ней около получаса, потому что создалась такая ситуация, что люди вполне могли либо упасть, либо быть задавленными, поскольку осуществлялись задержания ОМОНовцами и люди шарахались. Покинуть Болотную площадь в тот момент не было никакой возможности, потому что с одно стороны была река, с другой – перекрытый сквер, с третьей – оцепление.

Если бы были другие обстоятельства, если бы была возможность уйти в Болотной площади, то естественно, можно не сомневаться, я бы это сделал.

Что касается представленного инцидента, я об этом заявил еще 31 июля 2013 года на заседании в Мосгорсуде, когда увидал на видео себя со спины, что я наклоняюсь, поднимаю какой-то предмет и откидываю его на несколько метров вперед.

В тот момент я был без очков, но то зрение, которое было, позволило мне разглядеть, что все-таки этот предмет упал на асфальт. Да и вообще, о каких противоправных действиях можно говорить, если у меня имеется семья, имеются жена и сын. И как это может входить в мои планы, если я осознаю всю ответственность за такие действия.

Поэтому прошу суд признать меня невиновным, закончить уголовное дело и вынести оправдательный приговор».

Последнее слово Алексея Полиховича: «Сегодня я постараюсь быть особенно лаконичным. Я не стану нагружать и тем более расщеплять ваше сознание так, как некоторые умышленно нагружают уголовное дело и расщепляют состав преступления в угоду политическому заказу. Я возьму на вооружение краткость и четкость и противопоставлю их многословности и бессмысленности обвинительной машины.

Кредо англоязычных политиков, выведенное Оруэллом, сегодня в России является девизом следственного комитета. Только у следователя не политический язык, а доказательства по нашему делу. Работники СК оказались мастерами по сокрытию правды посредством ловкого жонглирования цитатами из УПК, клише из УК и реальными событиями, к нам никакого отношения не имеющими. Обилие носителей информации, видеоматериалов, обилие мусора со дна «обводного канала» создают обманчивое впечатление объективности и полноты. Фактически это попытка перевести количество (60 томов уголовного дела) в качество (массовые беспорядки 6 мая 2012 г. на Болотной площади). Многое остается неразъясненным, упущенным из поля зрения, как раз полноты картины событий и нет. Есть желание видеть только то, что удобно видеть. Именно по этой причине СК и прокуратура дружно не замечают один характерный момент, который прекрасно видим мы. О нем говорил Дмитрий Борко. Файер прилетает от митингующих в сторону полиции и падает вблизи, его хватает омоновец и закидывает обратно в толпу. Ярчайший образ поведения правоохранителей 6 мая вообще. В корне неправильно представлять их действия как строгое следование законности.

В столкновении бумажной инструкции с настоящей жизнью всегда выигрывает жизнь, какой бы точной инструкция ни была. На Болотной омоновцы считали неуместным и несвоевременным предъявлять удостоверения, объяснять характер нарушения при задержании. А в остальном? Действовали ли все без исключения полицейские правомерно?

Вопрос риторический. Мы наблюдали неправомерные избиения мирных демонстрантов очень четко. Без разницы, насколько избирательно ваше восприятие и сколько звезд у вас на погонах, – нельзя избиение ногами и дубинками лежащего на асфальте человека назвать задержанием. Говорить, что подобные действия полиции не имеют отношения к предмету доказывания, значит врать и снова расщеплять событие. Это лукавство преследует две цели. Во-первых, создается иллюзия правомерности действий полиции, благодаря тому, что критической оценки этих действий не дается. Во вторых, поведение демонстрантов насильно лишается естественного контекста (“бутылочное горлышко” давка, немотивированное насилие полицейских, неясность происходящего) и помещается в искусственный контекст (преступный умысел, беспорядки, погромы). Наши деяния трактуются на фоне этого контекста, сконструированного СК. Брошенный лимон, удержание барьеров, мифические антиправительственные лозунги квалифицируются как участие в массовых беспорядках, хотя в тексте статьи 212 УК РФ подобного нет. К определению наличия или отсутствия преступления у нас подходят творчески. Закидывание ярославского ОМОНа пластиковыми креслами на стадионе следствие называет вандализмом, а действия, более агрессивные, чем мои действия, совершенные при разгроме овощебазы в Бирюлево, – хулиганством. При этом не происходит привязки к совокупности происходившего вокруг. Опрокидывание урны на фоне разбитых витрин и перевернутых машин не становится пазлом для массовых беспорядков.

Почему же в нашем случае эфемерная угроза общественному порядку материализуется в тысячи страниц уголовного дела? Потому что нас преследуют не с целью оценить наши поступки справедливо. На самом деле очень многие могли оказаться на нашем месте, что бы они ни делали 6 мая на Болотной. Мы взяты в заложники властью у общества. Нас судят за болезненные ощущения чиновников от гражданской активности 2011–2012 годов, за фантомы полицейских начальников. Нас сделали персонажами спектакля наказания общества.

По обвинению в участии в массовых беспорядках и применении насилия к представителю власти считаю себя не виновным».

Последнее слово Степана Зимина: «Уважаемый суд! Уважаемые участники процесса! Спасибо за то, что на протяжении почти 8 месяцев, а именно столько длится наше судебное разбирательство, вы уделяете нам столь повышенное внимание.

Я долго думал, что же сказать в последнем слове, и я решил ограничиться только фактами и доказательствами по вменяемым мне статьям, поскольку юридических рассуждений и объяснений было достаточно. Безусловно, в ходе следствия и судебных заседаний у меня сформировалось собственное мнение по поводу всего происходящего, но я предпочту оставить его при себе.

Сразу оговорюсь, что я не надеюсь на оправдательный приговор, но не потому, что считаю себя как-то причастным к данным статьям Уголовного кодекса. Ни в коем случае. Просто практика такова, что наша судебная система выносит оправдательные приговоры в количестве менее 0,5%, и я не думаю, что попаду в это число.

Итак, я обвиняюсь в двух преступлениях, предусмотренных частью 2 статьи 212 и частью 1 статьи 318 Уголовного кодекса Российской Федерации. Однако виновным себя не считаю. Мне вменяется то, что я якобы бросил кусок асфальта, которым попал в сержанта полиции Куватова, и тем самым причинил ему боль, не опасную для его жизни и здоровья. Причем данный эпизод служит доказательством государственного обвинения сразу по двум статьям Уголовного кодекса. Куватов неоднократно допрашивался как в ходе предварительного следствия, так и непосредственно в зале судебного заседания. И каждый раз его показания отличались от предыдущих. В итоге он заявил, что в результате попадания куска асфальта у него образовался перелом пальца, что полностью опровергается заключением судебно-медицинской экспертизы, проводившейся 2 раза на предварительном следствии. Видимо, первый результат не устроил органы дознания, но и во второй раз было установлено, что перелом пальца получен в ходе утягивающего, скручивающего внешнего воздействия, что полностью исключает сценарий с камнем… Показания Куватова не подтверждают его коллеги по группе задержания Кувшинов и Литвинов. Более подробно по поводу этих разногласий высказались мои защитники.

А я, в свою очередь, хочу упомянуть сотрудника Шубича, который допрашивался еще на предварительном следствии в качестве свидетеля. Он в своих показаниях в томе 15 на странице 168 говорил, что видел, как сержанту полиции Куватову вывернули палец металлическими барьерами, что как раз подтверждает проведенная экспертиза. Прошу обратить на это внимание. К моменту вышеописанного эпизода я уже находился на пути к ОВД “Преображенское”.

Я подтверждаю свое присутствие на площади и также не исключаю, что именно Куватов и его группа задержания задерживали меня на санкционированном митинге. Только вот никакого насилия в отношении сотрудника полиции я на Болотной площади не применял. Даже мне, не обладающему юридическим образованием, после ознакомления со всеми материалами дела и сопоставления всех фактов, становится понятным, в результате каких обстоятельств была получена травма моего потерпевшего Куватова.

В остальном все мы прекрасно видели и слышали на многочисленных видеозаписях и в показаниях свидетелей со стороны защиты о чрезмерной жестокости действий ОМОНа на площади. Нас судят за массовые беспорядки с применением насилия, хотя главным источником насилия на этом массовом мероприятии были сами сотрудники полиции и внутренних войск. По моему мнению, полная картина произошедшего суду представлена, и, на мой взгляд, препятствий для вынесения единственно верного и справедливого решения нет».

Последнее слово Дениса Луцкевича: «Уважаемый суд, в своем последнем слове я хочу сказать следующее. Выдвинутое мне обвинение строится на противоречивых и взаимоисключающих показаниях сотрудников ОМОНа, беспристрастность которых вызывает большое сомнение. Тот факт, что все омоновцы поголовно вспоминали о своих жертвах на вторых и последующих показаниях, не может не вызывать сомнений в их верности.

Также во время суда не было представлено ни одного доказательства, что я совершил все те действия, в которых меня обвиняют. Напротив, все рассмотренные в ходе суда видеоматериалы и показания свидетелей защиты со стопроцентной уверенностью говорят о том, что я невиновен.

Моя позиция — это не упрямство и не политический пиар. Я думаю, что честный, порядочный человек не должен признаваться в том, чего он не совершал, даже если это и облегчит его участь.

Уважаемое государственное обвинение требует 5–6 лет реального срока для невиновных молодых и перспективных ребят. Хочу сказать, что это ужасно. Не знаю, чего здесь больше, жестокости или нелепости, но кажется, что и то, и другое доведено до предельной степени.

Прекрасно осознавая этот факт, гособвинение пытается удалить нас от природы, семьи, работы, от всех естественных и нравственных благ человеческой жизни. Людей, все преступление которых заключается в их жизненной позиции и заботе о судьбе собственной родины.

Завершая, хочу сказать, что правда всегда победит. Даже если погибнет в бою.

Спасибо».

Судья объявила заседание закрытым и назначила дату объявления приговора – 21 февраля 12:30.

21 февраля 2014 года. Объявление приговора.

В 15:00 Судья Наталия Никишина начала объявление приговора и объявила, что все подсудимые признаны виновными.

В 16:05 она объявила заседание закрытым и объявила о продолжении оглашения приговора 24 февраля в 10:00.

24 февраля 2014 года. Продолжение оглашения приговора.

Судья продолжила читать приговор. Все обвиняемые признаны судом виновными в участии в массовых беспорядках и применении насилия в отношении полицейских, не связанного с причинением вреда здоровью, и приговорены к различным срокам заключения с отбыванием в колонии общего режима.

Согласно приговору, Анастасия Наумова (Духанина) приговорена судом к 3 годам и 3 месяцам лишения свободы условно с испытательным сроком 3 года.

Обвиняемым Ярославу Белоусову и Артему Савелову суд счел возможным назначить наказание ниже низшего предела, учитывая характер их участия в рассматриваемых в ходе суда событиях, а также смягчающие обстоятельства. Белоусов получил 2 года 6 месяцев, а Савелов – 2 года 7 месяцев колонии.

Андрей Барабанов приговорен к 3 годам 7 месяцам лишения свободы.

Степан Зимин, Денис Луцкевич, Алексей Полихович получили по 3 года 6 месяцев. Сергей Кривов – 4 года колонии.

По мнению суда, обвиняемые, будучи участниками согласованного массового мероприятия, под влиянием неких призывов неких «неустановленных лиц», присоединились к «возникшим массовым беспорядкам», при этом осознавали противоправный характер совершаемых ими действий, действовали умышленно, игнорировали законные требования представителей власти, участвовали в применении насилия по отношению к представителям власти, неопасного для их жизни и здоровья.

В приговоре говорится, что сотрудники правоохранительных органов и военнослужащие Внутренних войск действовали в соответствии с федеральным законодательством, на основании законных приказов и в соответствии со своими должностными инструкциями. При этом суд отказался оценивать все незаконные и провокационные действия органов власти и сил правопорядка, сочтя их не входящими в предмет судебного разбирательства. Все до единого доказательства и доводы защиты огульно отвергнуты судом как «несостоятельные» или «не относящиеся к делу». В качестве «дымовой завесы» приговор обильно снабжен бессодержательными демагогическими рассуждениями, не несущими смысловой нагрузки, но создающими негативный фон вокруг подсудимых и действий участников массового мероприятия в целом (Приложение №21).


 

4.3 Нарушенные статьи УПК РФ

Статья 7. Законность при производстве по уголовному делу

1. Суд, прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель не вправе применять федеральный закон, противоречащий настоящему Кодексу.

2. Суд, установив в ходе производства по уголовному делу несоответствие федерального закона или иного нормативного правового акта настоящему Кодексу, принимает решение в соответствии с настоящим Кодексом.

3. Нарушение норм настоящего Кодекса судом, прокурором, следователем, органом дознания или дознавателем в ходе уголовного судопроизводства влечет за собой признание недопустимыми полученных таким путем доказательств.

4. Определения суда, постановления судьи, прокурора, следователя, дознавателя должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

Статья 9. Уважение чести и достоинства личности.

1. В ходе уголовного судопроизводства запрещаются осуществление действий и принятие решений, унижающих честь участника уголовного судопроизводства, а также обращение, унижающее его человеческое достоинство либо создающее опасность для его жизни и здоровья.

2. Никто из участников уголовного судопроизводства не может подвергаться насилию, пыткам, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению.

Статья 11. Охрана прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве.

1. Суд, прокурор, следователь, дознаватель обязаны разъяснять подозреваемому, обвиняемому, потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику, а также другим участникам уголовного судопроизводства их права, обязанности и ответственность и обеспечивать возможность осуществления этих прав.

2. В случае согласия лиц, обладающих свидетельским иммунитетом, дать показания дознаватель, следователь, прокурор и суд обязаны предупредить указанных лиц о том, что их показания могут использоваться в качестве доказательств в ходе дальнейшего производства по уголовному делу.

3. При наличии достаточных данных о том, что потерпевшему, свидетелю или иным участникам уголовного судопроизводства, а также их близким родственникам, родственникам или близким лицам угрожают убийством, применением насилия, уничтожением или повреждением их имущества либо иными опасными противоправными деяниями, суд, прокурор, руководитель следственного органа, следователь, орган дознания и дознаватель принимают в пределах своей компетенции в отношении указанных лиц меры безопасности, предусмотренные статьями 166 частью девятой, 186 частью второй, 193 частью восьмой, 241 пунктом 4 части второй и 278 частью пятой настоящего Кодекса, а также иные меры безопасности, предусмотренные законодательством Российской Федерации.

4. Вред, причиненный лицу в результате нарушения его прав и свобод судом, а также должностными лицами, осуществляющими уголовное преследование, подлежит возмещению по основаниям и в порядке, которые установлены настоящим Кодексом.

Статья 14. Презумпция невиновности.

1. Обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном настоящим Кодексом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.

2. Подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения.

3. Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном настоящим Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого.

4. Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях.

Статья 15. Состязательность сторон.

1. Уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон.

2. Функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо.

3. Суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

4. Стороны обвинения и защиты равноправны перед судом.

Статья 16. Обеспечение подозреваемому и обвиняемому права на защиту.

1. Подозреваемому и обвиняемому обеспечивается право на защиту, которое они могут осуществлять лично либо с помощью защитника и (или) законного представителя.

2. Суд, прокурор, следователь и дознаватель разъясняют подозреваемому и обвиняемому их права и обеспечивают им возможность защищаться всеми не запрещенными настоящим Кодексом способами и средствами.

3. В случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, обязательное участие защитника и (или) законного представителя подозреваемого или обвиняемого обеспечивается должностными лицами, осуществляющими производство по уголовному делу.

4. В случаях, предусмотренных настоящим Кодексом и иными федеральными законами, подозреваемый и обвиняемый могут пользоваться помощью защитника бесплатно.

Статья 42. Потерпевший.

1. Потерпевшим является физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, а также юридическое лицо в случае причинения преступлением вреда его имуществу и деловой репутации. Решение о признании потерпевшим принимается незамедлительно с момента возбуждения уголовного дела и оформляется постановлением дознавателя, следователя, судьи или определением суда. Если на момент возбуждения уголовного дела отсутствуют сведения о лице, которому преступлением причинен вред, решение о признании потерпевшим принимается незамедлительно после получения данных об этом лице.

2. Потерпевший вправе:

1) знать о предъявленном обвиняемому обвинении;

2) давать показания;

3) отказаться свидетельствовать против самого себя, своего супруга (своей супруги) и других близких родственников, круг которых определен пунктом 4 статьи 5 настоящего Кодекса. При согласии потерпевшего дать показания он должен быть предупрежден о том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и в случае его последующего отказа от этих показаний;

4) представлять доказательства;

5) заявлять ходатайства и отводы;

6) давать показания на родном языке или языке, которым он владеет;

7) пользоваться помощью переводчика бесплатно;

8) иметь представителя;

9) участвовать с разрешения следователя или дознавателя в следственных действиях, производимых по его ходатайству либо ходатайству его представителя;

10) знакомиться с протоколами следственных действий, произведенных с его участием, и подавать на них замечания;

11) знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы и заключением эксперта;

12) знакомиться по окончании предварительного расследования, в том числе в случае прекращения уголовного дела, со всеми материалами уголовного дела, выписывать из уголовного дела любые сведения и в любом объеме, снимать копии с материалов уголовного дела, в том числе с помощью технических средств. В случае, если в уголовном деле участвует несколько потерпевших, каждый из них вправе знакомиться с теми материалами уголовного дела, которые касаются вреда, причиненного данному потерпевшему;

13) получать копии постановлений о возбуждении уголовного дела, о признании его потерпевшим, об отказе в избрании в отношении обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу, о прекращении уголовного дела, о приостановлении производства по уголовному делу, о направлении уголовного дела по подсудности, о назначении предварительного слушания, судебного заседания, получать копии приговора суда первой инстанции, решений судов апелляционной и кассационной инстанций. Потерпевший по ходатайству вправе получать копии иных процессуальных документов, затрагивающих его интересы;

14) участвовать в судебном разбирательстве уголовного дела в судах первой, второй, кассационной и надзорной инстанций, возражать против постановления приговора без проведения судебного разбирательства в общем порядке;

15) выступать в судебных прениях;

16) поддерживать обвинение;

17) знакомиться с протоколом судебного заседания и подавать на него замечания;

18) приносить жалобы на действия (бездействие) и решения дознавателя, следователя, прокурора и суда;

19) обжаловать приговор, определение, постановление суда;

20) знать о принесенных по уголовному делу жалобах и представлениях и подавать на них возражения;

21) ходатайствовать о применении мер безопасности в соответствии с частью третьей статьи 11 настоящего Кодекса;

21.1) получать в обязательном порядке информацию о прибытии осужденного к лишению свободы к месту отбывания наказания, о выездах осужденного за пределы учреждения, исполняющего наказание в виде лишения свободы, о времени освобождения осужденного из мест лишения свободы в случае, если потерпевший или его законный представитель сделает соответствующее заявление до окончания прений сторон;

22) осуществлять иные полномочия, предусмотренные настоящим Кодексом.

3. Потерпевшему обеспечивается возмещение имущественного вреда, причиненного преступлением, а также расходов, понесенных в связи с его участием в ходе предварительного расследования и в суде, включая расходы на представителя, согласно требованиям статьи 131 настоящего Кодекса.

4. По иску потерпевшего о возмещении в денежном выражении причиненного ему морального вреда размер возмещения определяется судом при рассмотрении уголовного дела или в порядке гражданского судопроизводства.

5. Потерпевший не вправе:

1) уклоняться от явки по вызову дознавателя, следователя и в суд;

2) давать заведомо ложные показания или отказываться от дачи показаний;

3) разглашать данные предварительного расследования, если он был об этом заранее предупрежден в порядке, установленном статьей 161 настоящего Кодекса;

4) уклоняться от прохождения освидетельствования, от производства в отношении его судебной экспертизы в случаях, когда не требуется его согласие, или от предоставления образцов почерка и иных образцов для сравнительного исследования.

6. При неявке потерпевшего по вызову без уважительных причин он может быть подвергнут приводу.

7. За дачу заведомо ложных показаний потерпевший несет ответственность в соответствии со статьей 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, за отказ от дачи показаний, а также за уклонение от прохождения освидетельствования, от производства в отношении его судебной экспертизы в случаях, когда не требуется его согласие, или от предоставления образцов почерка и иных образцов для сравнительного исследования потерпевший несет ответственность в соответствии со статьей 308 Уголовного кодекса Российской Федерации. За разглашение данных предварительного расследования потерпевший несет ответственность в соответствии со статьей 310 Уголовного кодекса Российской Федерации.

8. По уголовным делам о преступлениях, последствием которых явилась смерть лица, права потерпевшего, предусмотренные настоящей статьей, переходят к одному из его близких родственников и (или) близких лиц, а при их отсутствии или невозможности их участия в уголовном судопроизводстве – к одному из родственников.

9. В случае признания потерпевшим юридического лица его права осуществляет представитель.

10. Участие в уголовном деле законного представителя и представителя потерпевшего не лишает его прав, предусмотренных настоящей статьей.

Статья 47. Обвиняемый.

1. Обвиняемым признается лицо, в отношении которого:

1) вынесено постановление о привлечении его в качестве обвиняемого;

2) вынесен обвинительный акт;

3) составлено обвинительное постановление.

2. Обвиняемый, по уголовному делу которого назначено судебное разбирательство, именуется подсудимым. Обвиняемый, в отношении которого вынесен обвинительный приговор, именуется осужденным. Обвиняемый, в отношении которого вынесен оправдательный приговор, является оправданным.

3. Обвиняемый вправе защищать свои права и законные интересы и иметь достаточное время и возможность для подготовки к защите.

4. Обвиняемый вправе:

1) знать, в чем он обвиняется;

2) получить копию постановления о привлечении его в качестве обвиняемого, копию постановления о применении к нему меры пресечения, копию обвинительного заключения, обвинительного акта или обвинительного постановления;

3) возражать против обвинения, давать показания по предъявленному ему обвинению либо отказаться от дачи показаний. При согласии обвиняемого дать показания он должен быть предупрежден о том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и при его последующем отказе от этих показаний, за исключением случая, предусмотренного пунктом 1 части второй статьи 75 настоящего Кодекса;

4) представлять доказательства;

5) заявлять ходатайства и отводы;

6) давать показания и объясняться на родном языке или языке, которым он владеет;

7) пользоваться помощью переводчика бесплатно;

8) пользоваться помощью защитника, в том числе бесплатно в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом;

9) иметь свидания с защитником наедине и конфиденциально, в том числе до первого допроса обвиняемого, без ограничения их числа и продолжительности;

10) участвовать с разрешения следователя в следственных действиях, производимых по его ходатайству или ходатайству его защитника либо законного представителя, знакомиться с протоколами этих действий и подавать на них замечания;

11) знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы, ставить вопросы эксперту и знакомиться с заключением эксперта;

12) знакомиться по окончании предварительного расследования со всеми материалами уголовного дела и выписывать из уголовного дела любые сведения и в любом объеме;

13) снимать за свой счет копии с материалов уголовного дела, в том числе с помощью технических средств;

14) приносить жалобы на действия (бездействие) и решения дознавателя, следователя, прокурора и суда и принимать участие в их рассмотрении судом;

15) возражать против прекращения уголовного дела по основаниям, предусмотренным частью второй статьи 27 настоящего Кодекса;

16) участвовать в судебном разбирательстве уголовного дела в судах первой, второй, кассационной и надзорной инстанций, а также в рассмотрении судом вопроса об избрании в отношении его меры пресечения и в иных случаях, предусмотренных пунктами 1 – 3 и 10 части второй статьи 29 настоящего Кодекса;

17) знакомиться с протоколом судебного заседания и подавать на него замечания;

18) обжаловать приговор, определение, постановление суда и получать копии обжалуемых решений;

19) получать копии принесенных по уголовному делу жалоб и представлений и подавать возражения на эти жалобы и представления;

20) участвовать в рассмотрении вопросов, связанных с исполнением приговора;

21) защищаться иными средствами и способами, не запрещенными настоящим Кодексом.

5. Участие в уголовном деле защитника или законного представителя обвиняемого не служит основанием для ограничения какого-либо права обвиняемого.

6. При первом допросе обвиняемого следователь, дознаватель разъясняет ему права, предусмотренные настоящей статьей. При последующих допросах обвиняемому повторно разъясняются его права, предусмотренные пунктами 3, 4, 7 и 8 части четвертой настоящей статьи, если допрос проводится без участия защитника.

Статья 53. Полномочия защиты.

1. С момента допуска к участию в уголовном деле защитник вправе:

1) иметь с подозреваемым, обвиняемым свидания в соответствии с пунктом 3 части четвертой статьи 46 и пунктом 9 части четвертой статьи 47 настоящего Кодекса;

2) собирать и представлять доказательства, необходимые для оказания юридической помощи, в порядке, установленном частью третьей статьи 86 настоящего Кодекса;

3) привлекать специалиста в соответствии со статьей 58 настоящего Кодекса;

4) присутствовать при предъявлении обвинения;

5) участвовать в допросе подозреваемого, обвиняемого, а также в иных следственных действиях, производимых с участием подозреваемого, обвиняемого либо по его ходатайству или ходатайству самого защитника в порядке, установленном настоящим Кодексом;

6) знакомиться с протоколом задержания, постановлением о применении меры пресечения, протоколами следственных действий, произведенных с участием подозреваемого, обвиняемого, иными документами, которые предъявлялись либо должны были предъявляться подозреваемому, обвиняемому;

7) знакомиться по окончании предварительного расследования со всеми материалами уголовного дела, выписывать из уголовного дела любые сведения в любом объеме, снимать за свой счет копии с материалов уголовного дела, в том числе с помощью технических средств;

8) заявлять ходатайства и отводы;

9) участвовать в судебном разбирательстве уголовного дела в судах первой, второй, кассационной и надзорной инстанций, а также в рассмотрении вопросов, связанных с исполнением приговора;

10) приносить жалобы на действия (бездействие) и решения дознавателя, следователя, прокурора, суда и участвовать в их рассмотрении судом;

11) использовать иные не запрещенные настоящим Кодексом средства и способы защиты.

2. Защитник, участвующий в производстве следственного действия, в рамках оказания юридической помощи своему подзащитному вправе давать ему в присутствии следователя краткие консультации, задавать с разрешения следователя вопросы допрашиваемым лицам, делать письменные замечания по поводу правильности и полноты записей в протоколе данного следственного действия. Следователь может отвести вопросы защитника, но обязан занести отведенные вопросы в протокол.

3. Защитник не вправе разглашать данные предварительного расследования, ставшие ему известными в связи с осуществлением защиты, если он был об этом заранее предупрежден в порядке, установленном статьей 161 настоящего Кодекса. За разглашение данных предварительного расследования защитник несет ответственность в соответствии со статьей 310 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Статья 75. Недопустимые доказательства.

1. Доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса, являются недопустимыми. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных статьей 73 настоящего Кодекса.

2. К недопустимым доказательствам относятся:

1) показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде;

2) показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности;

3) иные доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса.

Статья 243. Председательствующий.

1. Председательствующий руководит судебным заседанием, принимает все предусмотренные настоящим Кодексом меры по обеспечению состязательности и равноправия сторон.

2. Председательствующий обеспечивает соблюдение распорядка судебного заседания, разъясняет всем участникам судебного разбирательства их права и обязанности, порядок их осуществления, а также знакомит с регламентом судебного заседания, установленным статьей 257 настоящего Кодекса.

3. Возражения любого участника судебного разбирательства против действий председательствующего заносятся в протокол судебного заседания.

Статья 252. Пределы судебного разбирательства.

1. Судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению.

2. Изменение обвинения в судебном разбирательстве допускается, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту.

Статья 107. Домашний арест.

1. Домашний арест в качестве меры пресечения избирается по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения и заключается в нахождении подозреваемого или обвиняемого в полной либо частичной изоляции от общества в жилом помещении, в котором он проживает в качестве собственника, нанимателя либо на иных законных основаниях, с возложением ограничений и (или) запретов и осуществлением за ним контроля. С учетом состояния здоровья подозреваемого или обвиняемого местом его содержания под домашним арестом может быть определено лечебное учреждение.

2. Домашний арест избирается на срок до двух месяцев. Срок домашнего ареста исчисляется с момента вынесения судом решения об избрании данной меры пресечения в отношении подозреваемого или обвиняемого. В случае невозможности закончить предварительное следствие в срок до двух месяцев и при отсутствии оснований для изменения или отмены меры пресечения этот срок может быть продлен по решению суда в порядке, установленном статьей 109 настоящего Кодекса, с учетом особенностей, определенных настоящей статьей.

2.1. В срок домашнего ареста засчитывается время содержания под стражей. Совокупный срок домашнего ареста и содержания под стражей независимо от того, в какой последовательности данные меры пресечения применялись, не должен превышать предельный срок содержания под стражей, установленный статьей 109 настоящего Кодекса.

3. Домашний арест в качестве меры пресечения применяется в отношении подозреваемого или обвиняемого по решению суда в порядке, установленном статьей 108 настоящего Кодекса, с учетом особенностей, определенных настоящей статьей.

4. Рассмотрев ходатайство об избрании меры пресечения в виде домашнего ареста, судья выносит одно из следующих постановлений:

1) об избрании в отношении подозреваемого или обвиняемого меры пресечения в виде домашнего ареста;

2) об отказе в удовлетворении ходатайства.

5. При отказе в удовлетворении ходатайства об избрании в отношении подозреваемого или обвиняемого меры пресечения в виде домашнего ареста судья по собственной инициативе при наличии оснований, предусмотренных статьей 97 настоящего Кодекса, и с учетом обстоятельств, указанных в статье 99 настоящего Кодекса, вправе избрать в отношении подозреваемого или обвиняемого меру пресечения в виде залога.

6. Постановление судьи направляется лицу, возбудившему ходатайство, прокурору, контролирующему органу по месту отбывания домашнего ареста, подозреваемому или обвиняемому и подлежит немедленному исполнению.

7. Суд с учетом данных о личности подозреваемого или обвиняемого и фактических обстоятельств при избрании домашнего ареста в качестве меры пресечения может ему запретить и (или) ограничить:

1) выход за пределы жилого помещения, в котором он проживает;

2) общение с определенными лицами;

3) отправку и получение почтово-телеграфных отправлений;

4) использование средств связи и информационно-телекоммуникационной сети “Интернет”.

8. В зависимости от тяжести предъявленного обвинения и фактических обстоятельств подозреваемый или обвиняемый может быть подвергнут судом всем запретам и (или) ограничениям, перечисленным в части седьмой настоящей статьи, либо некоторым из них. Ограничения могут быть изменены судом по ходатайству подозреваемого или обвиняемого, его защитника, законного представителя, а также следователя или дознавателя, в производстве которого находится уголовное дело. Подозреваемый или обвиняемый не может быть ограничен в праве использования телефонной связи для вызова скорой медицинской помощи, сотрудников правоохранительных органов, аварийно-спасательных служб в случае возникновения чрезвычайной ситуации, а также для общения с контролирующим органом, дознавателем, со следователем. О каждом таком звонке подозреваемый или обвиняемый информирует контролирующий орган.

9. В решении суда об избрании меры пресечения в виде домашнего ареста указываются условия исполнения этой меры пресечения (место, в котором будет находиться подозреваемый или обвиняемый, срок домашнего ареста, время, в течение которого подозреваемому или обвиняемому разрешено находиться вне места исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста, запреты и (или) ограничения, установленные в отношении подозреваемого или обвиняемого, места, которые ему разрешено посещать).

10. Контроль за нахождением подозреваемого или обвиняемого в месте исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста и за соблюдением им наложенных судом запретов и (или) ограничений осуществляется федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим правоприменительные функции, функции по контролю и надзору в сфере исполнения уголовных наказаний в отношении осужденных. В целях осуществления контроля могут использоваться аудиовизуальные, электронные и иные технические средства контроля, перечень и порядок применения которых определяются Правительством Российской Федерации. Порядок осуществления контроля определяется нормативными правовыми актами, утверждаемыми федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере исполнения уголовных наказаний, совместно со Следственным комитетом Российской Федерации и федеральными органами исполнительной власти, в состав которых входят органы предварительного следствия, по согласованию с Генеральной прокуратурой Российской Федерации.

11. Если по медицинским показаниям подозреваемый или обвиняемый был доставлен в учреждение здравоохранения и госпитализирован, то до разрешения судом вопроса об изменении либо отмене меры пресечения в отношении подозреваемого или обвиняемого продолжают действовать установленные судом запреты и (или) ограничения. Местом исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста считается территория соответствующего учреждения здравоохранения.

12. В орган дознания или орган предварительного следствия, а также в суд подозреваемый или обвиняемый доставляется транспортным средством контролирующего органа.

13. Встречи подозреваемого или обвиняемого, находящихся под домашним арестом в условиях полной изоляции от общества, с защитником, законным представителем проходят в месте исполнения этой меры пресечения.

14. В случае нарушения подозреваемым или обвиняемым, в отношении которого в качестве меры пресечения избран домашний арест, условий исполнения этой меры пресечения следователь, дознаватель вправе подать ходатайство об изменении меры пресечения. Если нарушение условий исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста было допущено после назначения судебного разбирательства, эта мера пресечения может быть изменена по представлению контролирующего органа.

Статья 108. Основания для заключения под стражу и под домашний арест.

1. Заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше трех лет при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения. При избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в постановлении судьи должны быть указаны конкретные, фактические обстоятельства, на основании которых судья принял такое решение. Такими обстоятельствами не могут являться данные, не проверенные в ходе судебного заседания, в частности результаты оперативно-розыскной деятельности, представленные в нарушение требований статьи 89 настоящего Кодекса. В исключительных случаях эта мера пресечения может быть избрана в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до трех лет, при наличии одного из следующих обстоятельств:

1) подозреваемый или обвиняемый не имеет постоянного места жительства на территории Российской Федерации;

2) его личность не установлена;

3) им нарушена ранее избранная мера пресечения;

4) он скрылся от органов предварительного расследования или от суда.

1.1. Заключение под стражу в качестве меры пресечения не может быть применено в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных статьями 159–159.6, 160, 165, если эти преступления совершены в сфере предпринимательской деятельности, а также статьями 171–174, 174.1, 176–178, 180–183, 185–185.4, 190–199.2 Уголовного кодекса Российской Федерации, при отсутствии обстоятельств, указанных в пунктах 1–4 части первой настоящей статьи.

2. К несовершеннолетнему подозреваемому или обвиняемому заключение под стражу в качестве меры пресечения может быть применено в случае, если он подозревается или обвиняется в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления. В исключительных случаях эта мера пресечения может быть избрана в отношении несовершеннолетнего, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления средней тяжести.

3. При необходимости избрания в качестве меры пресечения заключения под стражу следователь с согласия руководителя следственного органа, а также дознаватель с согласия прокурора возбуждают перед судом соответствующее ходатайство. В постановлении о возбуждении ходатайства излагаются мотивы и основания, в силу которых возникла необходимость в заключении подозреваемого или обвиняемого под стражу и невозможно избрание иной меры пресечения. К постановлению прилагаются материалы, подтверждающие обоснованность ходатайства. Если ходатайство возбуждается в отношении подозреваемого, задержанного в порядке, установленном статьями 91 и 92 настоящего Кодекса, то постановление и указанные материалы должны быть представлены судье не позднее чем за 8 часов до истечения срока задержания.

4. Постановление о возбуждении ходатайства об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу подлежит рассмотрению единолично судьей районного суда или военного суда соответствующего уровня с обязательным участием подозреваемого или обвиняемого, прокурора, защитника, если последний участвует в уголовном деле, по месту производства предварительного расследования либо месту задержания подозреваемого в течение 8 часов с момента поступления материалов в суд. Подозреваемый, задержанный в порядке, установленном статьями 91 и 92 настоящего Кодекса, доставляется в судебное заседание. В судебном заседании вправе также участвовать законный представитель несовершеннолетнего подозреваемого или обвиняемого, руководитель следственного органа, следователь, дознаватель. Неявка без уважительных причин сторон, своевременно извещенных о времени судебного заседания, не является препятствием для рассмотрения ходатайства, за исключением случаев неявки обвиняемого.

5. Принятие судебного решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отсутствие обвиняемого допускается только в случае объявления обвиняемого в международный розыск.

6. В начале заседания судья объявляет, какое ходатайство подлежит рассмотрению, разъясняет явившимся в судебное заседание лицам их права и обязанности. Затем прокурор либо по его поручению лицо, возбудившее ходатайство, обосновывает его, после чего заслушиваются другие явившиеся в судебное заседание лица.

7. Рассмотрев ходатайство, судья выносит одно из следующих постановлений:

1) об избрании в отношении подозреваемого или обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу;

2) об отказе в удовлетворении ходатайства;

3) о продлении срока задержания. Продление срока задержания допускается при условии признания судом задержания законным и обоснованным на срок не более 72 часов с момента вынесения судебного решения по ходатайству одной из сторон для представления ею дополнительных доказательств обоснованности или необоснованности избрания меры пресечения в виде заключения под стражу. В постановлении о продлении срока задержания указываются дата и время, до которых продлевается срок задержания.

7.1. При отказе в удовлетворении ходатайства об избрании в отношении подозреваемого или обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу судья по собственной инициативе вправе при наличии оснований, предусмотренных статьей 97 настоящего Кодекса, и с учетом обстоятельств, указанных в статье 99 настоящего Кодекса, избрать в отношении подозреваемого или обвиняемого меру пресечения в виде залога или домашнего ареста.

8. Постановление судьи направляется лицу, возбудившему ходатайство, прокурору, подозреваемому, обвиняемому или потерпевшему и подлежит немедленному исполнению.

9. Повторное обращение в суд с ходатайством о заключении под стражу одного и того же лица по тому же уголовному делу после вынесения судьей постановления об отказе в избрании этой меры пресечения возможно лишь при возникновении новых обстоятельств, обосновывающих необходимость заключения лица под стражу.

10. Если вопрос об избрании в отношении подсудимого в качестве меры пресечения заключения под стражу возникает в суде, то решение об этом принимает суд по ходатайству стороны или по собственной инициативе, о чем выносится определение или постановление.

11. Постановление судьи об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу или об отказе в этом может быть обжаловано в апелляционном порядке с учетом особенностей, предусмотренных статьей 389.3 настоящего Кодекса, в течение 3 суток со дня его вынесения. Суд апелляционной инстанции принимает решение по жалобе или представлению не позднее чем через 3 суток со дня их поступления. Решение суда апелляционной инстанции об отмене постановления судьи об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу подлежит немедленному исполнению. Решение суда апелляционной инстанции может быть обжаловано в кассационном порядке по правилам, установленным главой 47.1 настоящего Кодекса.

12. Лицо, в производстве которого находится уголовное дело, незамедлительно уведомляет о месте содержания под стражей или об изменении места содержания под стражей подозреваемого или обвиняемого кого-либо из его близких родственников, при их отсутствии – других родственников, при заключении под стражу военнослужащего – также командование воинской части, при заключении под стражу лица, являющегося членом общественной наблюдательной комиссии, образованной в соответствии с законодательством Российской Федерации, – также секретаря Общественной палаты Российской Федерации и соответствующую общественную наблюдательную комиссию, а при заключении под стражу сотрудника органа внутренних дел – также начальника органа, в котором проходит службу указанный сотрудник.

13. Не допускается возложение полномочий, предусмотренных настоящей статьей, на одного и того же судью на постоянной основе. Эти полномочия распределяются между судьями соответствующего суда в соответствии с принципом распределения уголовных дел.

14. На обвиняемого, содержащегося под стражей, распространяются требования статьи 95 настоящего Кодекса.

Статья 119. Лица, имеющие право заявить ходатайство.

1. Подозреваемый, обвиняемый, его защитник, потерпевший, его законный представитель и представитель, частный обвинитель, эксперт, гражданский истец, гражданский ответчик, их представители, представитель администрации организации и иное лицо, права и законные интересы которых затронуты в ходе досудебного или судебного производства, вправе заявить ходатайство о производстве процессуальных действий или принятии процессуальных решений для установления обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, обеспечения прав и законных интересов лица, заявившего ходатайство, либо представляемых им лица или организации.

2. Ходатайство заявляется дознавателю, следователю либо в суд.

3. Правом заявлять ходатайство в ходе судебного разбирательства обладает также государственный обвинитель.

Статья 120. Заявление ходатайства.

1. Ходатайство может быть заявлено в любой момент производства по уголовному делу. Письменное ходатайство приобщается к уголовному делу, устное – заносится в протокол следственного действия или судебного заседания.

2. Отклонение ходатайства не лишает заявителя права вновь заявить ходатайство.

Статья 176. Основания производства осмотра.

1. Осмотр места происшествия, местности, жилища, иного помещения, предметов и документов производится в целях обнаружения следов преступления, выяснения других обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела.

2. Осмотр места происшествия, документов и предметов может быть произведен до возбуждения уголовного дела.

Статья 177. Порядок производства осмотра.

1. Утратил силу.

2. Осмотр следов преступления и иных обнаруженных предметов производится на месте производства следственного действия, за исключением случаев, предусмотренных частью третьей настоящей статьи.

3. Если для производства такого осмотра требуется продолжительное время или осмотр на месте затруднен, то предметы должны быть изъяты, упакованы, опечатаны, заверены подписью следователя на месте осмотра. Изъятию подлежат только те предметы, которые могут иметь отношение к уголовному делу. При этом в протоколе осмотра по возможности указываются индивидуальные признаки и особенности изымаемых предметов.

4. Все обнаруженное и изъятое при осмотре должно быть предъявлено участникам осмотра.

5. Осмотр жилища производится только с согласия проживающих в нем лиц или на основании судебного решения. Если проживающие в жилище лица возражают против осмотра, то следователь возбуждает перед судом ходатайство о производстве осмотра в соответствии со статьей 165 настоящего Кодекса.

6. Осмотр помещения организации производится в присутствии представителя администрации соответствующей организации. В случае невозможности обеспечить его участие в осмотре об этом делается запись в протоколе.

Статья 180. Протоколы осмотра и освидетельствования.

1. Протоколы осмотра и освидетельствования составляются с соблюдением требований настоящей статьи, статей 166 и 167 настоящего Кодекса.

2. В протоколах описываются все действия следователя, а также все обнаруженное при осмотре и (или) освидетельствовании в той последовательности, в какой производились осмотр и освидетельствование, и в том виде, в каком обнаруженное наблюдалось в момент осмотра и освидетельствования. В протоколах перечисляются и описываются все предметы, изъятые при осмотре и (или) освидетельствовании.

3. В протоколах также должно быть указано, в какое время, при какой погоде и каком освещении производились осмотр или освидетельствование, какие технические средства были применены и какие получены результаты, какие предметы изъяты и опечатаны и какой печатью, куда направлены после осмотра труп или предметы, имеющие значение для уголовного дела.

Статья 284. Осмотр вещественных доказательств.

1. Осмотр вещественных доказательств проводится в любой момент судебного следствия по ходатайству сторон. Лица, которым предъявлены вещественные доказательства, вправе обращать внимание суда на обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела.

2. Осмотр вещественных доказательств может проводиться судом по месту их нахождения.

Статья 193. Предъявление для опознания.

1. Следователь может предъявить для опознания лицо или предмет свидетелю, потерпевшему, подозреваемому или обвиняемому. Для опознания может быть предъявлен и труп.

2. Опознающие предварительно допрашиваются об обстоятельствах, при которых они видели предъявленные для опознания лицо или предмет, а также о приметах и особенностях, по которым они могут его опознать.

3. Не может проводиться повторное опознание лица или предмета тем же опознающим и по тем же признакам.

4. Лицо предъявляется для опознания вместе с другими лицами, по возможности внешне сходными с ним. Общее число лиц, предъявляемых для опознания, должно быть не менее трех. Это правило не распространяется на опознание трупа. Перед началом опознания опознаваемому предлагается занять любое место среди предъявляемых лиц, о чем в протоколе опознания делается соответствующая запись.

5. При невозможности предъявления лица опознание может быть проведено по его фотографии, предъявляемой одновременно с фотографиями других лиц, внешне сходных с опознаваемым лицом. Количество фотографий должно быть не менее трех.

6. Предмет предъявляется для опознания в группе однородных предметов в количестве не менее трех. При невозможности предъявления предмета его опознание проводится в порядке, установленном частью пятой настоящей статьи.

7. Если опознающий указал на одно из предъявленных ему лиц или один из предметов, то опознающему предлагается объяснить, по каким приметам или особенностям он опознал данные лицо или предмет. Наводящие вопросы недопустимы.

8. В целях обеспечения безопасности опознающего предъявление лица для опознания по решению следователя может быть проведено в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознающего опознаваемым. В этом случае понятые находятся в месте нахождения опознающего.

9. По окончании опознания составляется протокол в соответствии со статьями 166 и 167 настоящего Кодекса. В протоколе указываются условия, результаты опознания и по возможности дословно излагаются объяснения опознающего. Если предъявление лица для опознания проводилось в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознаваемым опознающего, то это также отмечается в протоколе.

Статья 289. Предъявление для опознания.

В случае необходимости предъявления в суде для опознания лица или предмета опознание производится в соответствии с требованиями статьи 193 настоящего Кодекса.

Статья 281. Оглашение показаний потерпевшего и свидетеля

1. Оглашение показаний потерпевшего и свидетеля, ранее данных при производстве предварительного расследования или судебного разбирательства, а также демонстрация фотографических негативов и снимков, диапозитивов, сделанных в ходе допросов, воспроизведение аудио- и (или) видеозаписи, киносъемки допросов допускаются с согласия сторон в случае неявки потерпевшего или свидетеля, за исключением случаев, предусмотренных частями второй и шестой настоящей статьи.

2. При неявке в судебное заседание потерпевшего или свидетеля суд вправе по ходатайству стороны или по собственной инициативе принять решение об оглашении ранее данных ими показаний и о воспроизведении видеозаписи или киносъемки следственных действий, производимых с их участием, в случаях:

1) смерти потерпевшего или свидетеля;

2) тяжелой болезни, препятствующей явке в суд;

3) отказа потерпевшего или свидетеля, являющегося иностранным гражданином, явиться по вызову суда;

4) стихийного бедствия или иных чрезвычайных обстоятельств, препятствующих явке в суд.

3. По ходатайству стороны суд вправе принять решение об оглашении показаний потерпевшего или свидетеля, ранее данных при производстве предварительного расследования либо в суде, при наличии существенных противоречий между ранее данными показаниями и показаниями, данными в суде.

4. Заявленный в суде отказ потерпевшего или свидетеля от дачи показаний не препятствует оглашению его показаний, данных в ходе предварительного расследования, если эти показания получены в соответствии с требованиями части второй статьи 11 настоящего Кодекса.

5. Не допускаются демонстрация фотографических негативов и снимков, диапозитивов, сделанных в ходе допроса, а также воспроизведение аудио- и (или) видеозаписи, киносъемки допроса без предварительного оглашения показаний, содержащихся в соответствующем протоколе допроса или протоколе судебного заседания.

Статья 297. Неуважение к суду

1. Неуважение к суду, выразившееся в оскорблении участников судебного разбирательства,

– наказывается штрафом в размере до восьмидесяти тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев, либо обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов, либо арестом на срок до четырех месяцев.

2. То же деяние, выразившееся в оскорблении судьи, присяжного заседателя или иного лица, участвующего в отправлении правосудия,

– наказывается штрафом в размере до двухсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до восемнадцати месяцев, либо обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до двух лет, либо арестом на срок до шести месяцев.

Статья 302. Принуждение к даче показаний

1. Принуждение подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля к даче показаний либо эксперта, специалиста к даче заключения или показаний путем применения угроз, шантажа или иных незаконных действий со стороны следователя или лица, производящего дознание, а равно другого лица с ведома или молчаливого согласия следователя или лица, производящего дознание,

– наказывается ограничением свободы на срок до трех лет, либо принудительными работами на срок до трех лет, либо лишением свободы на тот же срок.

2. То же деяние, соединенное с применением насилия, издевательств или пытки,

– наказывается лишением свободы на срок от двух до восьми лет.

Статья 307. Заведомо ложные показание, заключение эксперта, специалиста или неправильный перевод

1. Заведомо ложные показание свидетеля, потерпевшего либо заключение или показание эксперта, показание специалиста, а равно заведомо неправильный перевод в суде либо при производстве предварительного расследования

– наказываются штрафом в размере до восьмидесяти тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев, либо обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до двух лет, либо арестом на срок до трех месяцев.

2. Те же деяния, соединенные с обвинением лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления,

– наказываются принудительными работами на срок до пяти лет либо лишением свободы на тот же срок.

Примечание. Свидетель, потерпевший, эксперт, специалист или переводчик освобождаются от уголовной ответственности, если они добровольно в ходе дознания, предварительного следствия или судебного разбирательства до вынесения приговора суда или решения суда заявили о ложности данных ими показаний, заключения или заведомо неправильном переводе.


5. Выводы

5.1 Юридические выводы

Судом была создана видимость осуществления правосудия. В действительности под прикрытием процедуры судопроизводства и с нарушением фундаментальных требований законодательства было произведено процессуальное оформление изначально принятого решения об осуществлении уголовной репрессии в отношении невиновных.

Несмотря на обвинительный приговор, судебный процесс наглядно продемонстрировал полную несостоятельность и фальшивость обвинений, юридическую правоту стороны защиты, моральное превосходство и мужество подсудимых.

Указанные нарушения, повлекшие привлечение к ответственности заведомо невиновных участников законного массового мероприятия и уход от ответственности всех должностных лиц, ответственных за его перерастание в столкновение с силами правопорядка с применением необоснованного насилия с их стороны, выразились, в частности, в следующем:

– не доказан сам факт массовых беспорядков, вне зависимости от участия в них подсудимых (Приложение 3.16-3.41, 3.42-3.64, 4.7, 4.8, 4.11-4.17, 5.32-5.36, 6.36-6.45, 7.58, 7.59, 8.33-8.35, 8.42, 8.43-8.48);

– привлечение ряда  осужденных к ответственности дважды за одни и те же действия – вначале как за административное правонарушение, затем как за уголовные преступления (Приложения 1.10, 4.21-4.28, 7.62); фактически и юридически необоснованная, заведомо избыточная квалификация действий ряда обвиняемых по двум статьям УК РФ (ч. 2 ст. 212 и ч.1 ст. 318 УКРФ);

– заведомо необоснованное привлечение к участию в деле в качестве потерпевших большинства сотрудников полиции, использование их недостоверных и противоречивых показаний, полученных от них, в том числе, путем шантажа увольнением, привлечением к ответственности за составление «липовых» рапортов о задержаниях (Приложение 3.10, 3.14, 5.58-5.59,6.61, 6.62, 6.107). Но даже несмотря на все эти усилия и подтасовки, обвинение не смогло представить суду сколько-нибудь существенного числа реальных потерпевших, необходимого для подтверждения столь серьезных обвинений. Большинство из них заявили в суде, что никакого реального вреда им не причинено, а также что они «потерпели» от события как такового, а не от действий подсудимых. Большинство «потерпевших» не опознали должным образом в подсудимых лиц, от которых они пострадали. Опознания в одних случаях проводились с грубейшими нарушениями требований закона, в других вовсе не проводились (Приложения 2.11, 2.12, 2.13, 3.6, 3.7, 3.9, 3.11, 5.56, 5.57, 8.63);

– отсутствие со стороны следователей, прокуроров и суда надлежащего процесса доказывания, т.е. проверки доказательств путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемые доказательства, и оценки каждого доказательства и всей их совокупности (Приложения 1.16);

– грубейшее нарушение презумпции невиновности, толкование неустраненных сомнений в достоверности доказательств не в пользу подсудимых, а в пользу обвинения (Приложения 1.12, 1.13, 2.50-2.52, 3.3);

– нарушение права подсудимых на защиту, в частности, права на полноценное участие в судебном разбирательстве, а также права по своему выбору отвечать либо не отвечать на вопросы прокуроров и суда, делать заявления (Приложения 1.17).

– нарушение принципа состязательности процесса. Так, противоречия в показаниях потерпевших и свидетелей обвинения судом не выяснялись и не устранялись, несмотря на требования и возражения защиты. В то же время вопросы защиты необоснованно снимались судом в массовом порядке;  (Приложение 4.18, 7.86); игнорировались и необоснованно порочились показания  свидетелей защиты (Приложения 3.5, 7.30-7.58); в целом судом поддерживалась позиция и оценка произошедшего, выгодная стороне обвинения, несмотря на ее противоречивость и несостоятельность.  (Приложения 6,64, 6.65).

– судом вынесен обвинительный приговор, несмотря на то, что обвинением не были установлены и доказаны место, время и другие обстоятельства совершения осужденными инкриминируемых им деяний (Приложения 1.5), в обвинительном заключении не изложено существо обвинения, не индивидуализирована вина каждого подсудимого (Приложения 2.4, 6.43-6.45). Большинство доказательств обвинения в действительности подтверждают невиновность подсудимых, т.е. фактически являются доказательствами защиты (Приложения 1,35, 1.36, 1.37, 2.25-2.29, 5.61-5.69, 6.100, 7.94, 9.52).

Яркие и неопровержимые свидетельства этих и других нарушений были многократно продемонстрированы стороной защиты на процессе.

Наличие хотя бы одного из перечисленных нарушений было бы достаточным в справедливом и беспристрастном суде, чтобы обвинительный приговор не мог иметь места. Иными словами, данный приговор – вопиющий факт судебного произвола, не имеющего никакого отношения к правосудию.

«Приговор «узникам Болотной», который на фоне запрошенных обвинением сроков лишения свободы выглядит компромиссным и едва ли не примирительным, в действительности является беспрецедентно жестким на фоне обычной правоприменительной практики российских судов по таким делам». К такому выводу на основании тщательного анализа судебной практики пришли авторы статьи, опубликованной вскоре после приговора[2].Хотя судья приговорил подсудимых к срокам меньшим, чем запрашивало обвинение, эти сроки оказались существенно выше тех, которые применялись по тем же статьям Уголовного кодекса ранее, до провокации 6 мая 2012 года.

Завышенные по сравнению с обычной практикой сроки могут применяться как средство предупреждения аналогичных преступлений. Однако, как показывает изучение международной практики, такая профилактика может давать результат, только если приговоры выносятся в рамках закона, а не становятся результатом судебного произвола. В противном случае крайне вероятен противоположный эффект, особенно, когда речь идет о политических акциях: протест консолидируется. Есть все основания утверждать, что в случаях, рассматриваемых в данном докладе, судебные решения были не актом правосудия, а политической местью, вызванной страхом.

 

 

5.2 Политические выводы

Несомненно, что в сложившейся в России политической ситуации были невозможны никакие иные приговоры жертвам политических репрессий, нежели те, что прозвучали на процессах, ставших предметом данного доклада. Чтобы убедиться в этом, необходимо вспомнить выводы предыдущего доклада Комиссии. Тогда, исследовав различные факты и свидетельства Комиссия пришла к следующим выводам.

Собранные Комиссией фактические данные предоставляют веские основания для выдвижения другой версии событий 6 мая 2012 года. Неопровержимо подтверждаемое фактами массовое беззаконие со стороны представителей власти может иметь два объяснения. Первое – эксцесс исполнителей. Второе – заранее спланированная акция. Комиссия считает верным второе объяснение, которое и составляет предлагаемую нами версию.

1. Провокация, организованная властями 6 мая 2012 года, носила заранее спланированный характер массового беззакония, на что указывает большая совокупность фактов. Достаточно напомнить о следующих:

•          впервые в месте проведения акции не было взаимодействия между представителями власти и организаторами акции;

•          необходимое для массовых задержаний беспрецедентного масштаба количество техники было сосредоточено заранее;

•          на обмундировании представителей сил правопорядка отсутствовали предусмотренные законом опознавательные знаки. Такое массовое нарушение закона возможно только при централизованной подготовке к нему. Запланированное заранее незаконное отсутствие опознавательных знаков может служить только одной цели: безнаказанное нарушение законов;

•          имеются многочисленные свидетельства скоординированного взаимодействия между силами правопорядка и провокаторами, внедрявшимися в ряды митингующих;

•          важно иметь в виду, что неожиданным для организаторов акции образом на месте ее проведения были обнаружены кучи разобранного и аккуратно сложенного асфальта, который потом использовался провокаторами для метания в представителей органов правопорядка;

•          согласно данным, приведенным в «Справке по результатам обеспечения общественного порядка и безопасности в городе Москве 6 мая 2012 г.», подписанной заместителем начальника УООП ГУ МВД России по г. Москве полковником полиции Д.Ю. Дейниченко (приложение № 1 к разделу 7), полиция зафиксировала 8 000 участников митинга (при заявленной численности 5 000). При этом силы правопорядка составляли, согласно справке, 12 759 человек;

•          о предварительной спланированности массового беззакония со стороны представителей власти свидетельствует также одностороннее освещение акции в контролируемых властью СМИ, характеризующееся копированием одних и тех же материалов.

2. Несостоятельными являются предположения, согласно которым беспрецедентная силовая подготовка к акции 6-го мая могла быть обусловлена наличием какой-либо предварительной оперативной информации. Если бы были какие-то основания для опасений, то прежде всего они должны были бы обсуждаться с организаторами акции, чего не произошло. В настоящий момент следствие располагает только свидетельствами, трактуемыми им как подтверждающие официальную версию. Наличие серьезной и надежной оперативной информации о намерениях отдельных лиц, представляющих серьезную угрозу общественной безопасности, должно было повлечь за собой превентивную изоляцию таких лиц. Это практиковалось раньше и практикуется до сих пор, независимо от масштабов угрозы. На акции 6-го мая присутствовали все (или почти все) активисты, которым инкриминируется подготовка массовых беспорядков. При наличии имеющейся заранее информации такой необычный факт (отсутствие превентивной изоляции) должен рассматриваться как намеренная провокация. Наконец, чтобы пресечь намерения отдельных лиц сидеть на асфальте или разбивать палатки (информация об этих намерениях заранее могла быть у органов правопорядка), не требуется ни войсковых соединений, ни массового незаконного насилия. Кроме того, действия «сидеть на асфальте и разбивать палатки» не относятся к категории массовых беспорядков. Таким образом, наличие огромных сил безопасности, сосредоточенных вокруг места проведения публичной согласованной акции, не может быть объяснено заботой о предотвращении массовых беспорядков, но свидетельствует в пользу представляемой Комиссией версии.

3. Комиссия убеждена, и эта убежденность подкрепляется многочисленными фактами, что противозаконные и заранее спланированные действия сил правопорядка на Болотной площади и ее окрестностях преследовали следующие цели:

•          напугать людей;

•          посеять панику;

•          спровоцировать участников акции на ответные действия, направленные против представителей правопорядка;

•          создать условия для предъявления обвинений в массовых беспорядках;

•          оправдать массовое беззаконие и насилие.

Общеизвестно, что паника начинается в толпе, когда она стиснута и не имеет возможностей выхода. Именно это планомерно осуществлялось органами правопорядка, начиная с неожиданного переноса цепи оцепления, резко ограничившего пространство митинга. Вслед за этим осуществлялось целенаправленное «сдавливание» толпы. Одновременно из нее выхватывались первые попавшиеся люди, внезапно начались массовые избиения, которые должны были усилить панику и вызвать ответные защитные действия со стороны демонстрантов. Следует добавить, что преднамеренная анонимность виновников массового беззакония способствовала росту их немотивированной агрессии.

Заслуживает пристального внимания тот факт, что уже на этапе определения мер пресечения следствие (еще до выяснения всех обстоятельств дела, под копирку, без описания собственных действий обвиняемых) инкриминировало им и умысел, и участие в массовых беспорядках. Это также подтверждает предварительную запланированность и целенаправленность действий представителей органов власти.

Ясно, что и следствие, и судебные процессы были продолжением провокации, таким же противозаконным, как действия властей на Болотной площади. Любой приговор, соответствующий законам, должен был бы содержать указания на беззакония следствия и действий правоохранительных органов. В нынешних политических условий это было невозможно.

Судебные процессы, рассмотренные в данном докладе, также как множество подобных им, лишенных элементарных признаков не только соблюдения принципов права, но даже элементарной законности, какой бы она ни была, образуют единый фронт наступления действующего политического режима на российское общество, возрождающееся с конца 2011 года.

Жертвами этого наступления, ведущегося по всей стране, становятся обычные граждане, как в рассматриваемых судебных процессах и многих других; общественные организации и средства массовой информации, сохраняющие независимость; независимый успешный бизнес – все, что образует гражданское общество. Именно оно рассматривается режимом как источник прямой и непосредственной угрозы,  единственной оставшейся после разрушения государственных институтов и оппозиции, частью прирученной, частью подавленной.

Это наступление ведется не только на фронте судебных процессов, прикрывающихся видимостью законных процедур. Параллельно идет натиск со стороны законодательной власти, непрерывно принимающей запретительные законы, наращивающие зону несвободы и санкции за попытки выйти за колючую проволоку неправовых запретов. Эти законы, противоречащие Конституции России и ратифицированным международным договорам, принимаются нелегитимным большинством, ставшим таковым в результате массовых нарушений на выборах,.

Третий фронт образует тотальное репрессивное применение.  Драконовские антиконституционные законы применяются в судах к людям в процессах, к людям, к которым эти законы не могут быть применены. Перед этим они годами ждут суда в заключении в результате произвола следователей, прокуроров и судей; невиновными их держат в издевательских условиях во время судебного процесса; потом они попадают в тюрьмы и лагеря, где их стараются превратить в рабов или зверей.  Это про тех, кому повезло, потому что они не были, как другие, избиты, подвергнуты пыткам или замучены до смерти.

Возможность продолжать совместное наступление трех перечисленных выше фронтов поддерживается четвертым фронтом тотальной лживой пропаганды, одурманивающей и раздирающей российское общество.  Оно поделено на большинство, инфицированное ксенофобией и шовинизмом, насаждаемым пропагандой, и меньшинство, неготовое поддерживать любые преступления власти. и потому заклейменное «пятой колонной» и «национал-предателями» человеком, признанным президентом в результате еще одних фальсифицированных выборов.

Все описанное выше может быть без натяжек названо гуманитарно-правовой катастрофой. Она объясняется двумя фундаментальными причинами – внутренней и внешней.

Внутренняя причина – слабость гражданского общества, поразившая социальный иммунитет, который должен был бы оберечь страну от охватившего ее авторитарного синдрома. Она была следствием естественных исторических причин, возникнув в начале постреволюционного периода в конце 90-х годов прошлого века. Она была также многократно усилена целенаправленными усилиями путинского режима, в первую очередь -  пропагандой. Эта слабость расширяла конформизм и позволяла прорастать до этого дремавшим примитивным социальным инстинктам.

Внешняя причина обусловлена кризисом ценностей европейской цивилизации. Третье заключительное совещание Конференции по человеческому измерению ОБСЕ  (тогда СБСЕ) состоялось 10 сентября — 4 октября 1991 в Москве. Именно тогда был принят важнейший  Документ, провозгласивший:

«Государства-участники подчеркивают, что вопросы, касающиеся прав человека, основных свобод, демократии и верховенства закона, носят международный характер, поскольку соблюдение этих прав и свобод составляет одну из основ международного порядка. Они категорически и окончательно заявляют, что обязательства, принятые ими в области человеческого измерения СБСЕ, являются вопросами, представляющими непосредственный и законный интерес для всех государств-участников и не относятся к числу исключительно внутренних дел соответствующего государства».

Под ним подписались Россия, США, Германия и еще более тридцати стран. Этот документ впервые в истории признавал права и свободы человека выше государственных границ, выше государства как такового. Не прошло и десяти лет, как эта вершина международной дипломатии была основательно забыта. Нараставшее нарушение прав и свобод человека в России время от времени вызывало робкие возражения на Западе, которое руководство России отметало на том основании, что это является вмешательством во внутренние дела страны. И это вопиющее противоречие с московским Документом молча принималось. Поражение принципов ОБСЕ в России было окончательно оформлено принятием стратегии «перезагрузки», прагматичный цинизм которой был поддержан в Европе.

Предав свои принципы и ценности в отношении внутренней политики России, Запад «проглотил» войну с Грузией. Систематическое попустительство, официально подтвержденное новой «стратегией», привело к драматическому конфликту на Украине, который впервые со Второй мировой войны сопровождался захватом одним государством территории другого. Вопиющая близорукость была проявлена, и проявляется по сию пору, по отношению к власти, контролирующей гигантские запасы ядерного оружия, власти непредсказуемой и пораженной болезненным и анахроническим имперским мессианством.

Драматический опыт последних лет, в том числе – опыт гражданского сопротивления, отраженный в событиях 6 мая 2011 года и последующих преследованиях, показывает, что только российское общество само должно вылечить больное государство и учредить новую власть, соответствующую стране с великой и трагической историей. Нам не на кого рассчитывать, кроме как на самих себя. Граждане России, избегнувшие инфекции растлевающей пропаганды и любящие свою страну, обязаны сделать все, что в их силах для ее спасения. Если мы окажемся бессильны, страна обречена.


1. Речь адвоката Владимира Самохина (защитник Артема Савелова)

1.1

По мнению следствия, поддержанному прокурорами в настоящем судебном заседании, Савелов Артем Викторович совершил и обвиняется в том, что 6 мая 2012 года, реализуя свое конституционное право на участие в собраниях, митингах, шествиях, не позднее 17 час. прибыл к месту проведения разрешенных властями шествия и митинга в районе Болотной площади. В период с 16 до 20 часов 6 мая 2012 г. на участке местности, расположенном между д. 2 по ул. Серафимовича и д. 14 по Болотной ул. в г. Москве, вдоль ул. Серафимовича между Большим Каменным мостом и Малым Каменным мостом, Болотной набережной и Болотной площадью, неустановленные лица стали призывать присутствующих к движению за пределы согласованного места проведения митинга, неподчинению законным требованиям полиции и военнослужащих, применению насилия, а также своим примером противоправного поведения побуждать собравшихся к совершению вышеуказанных действий, что привело к возникновению массовых беспорядков, сопровождающихся применением насилия в отношении представителей власти, поджогами, повреждением и уничтожением имущества.

1.2

Не позднее 17 час. якобы у Савелова возник умысел на участие в массовых беспорядках и применение насилия в отношении представителей власти – сотрудников полиции, и в период с 17 до 22 час. (обращаю внимание на огромный интервал времени), поддавшись прозвучавшим противоправным призывам, Савелов, а также Белоусов, Лузянин, Духанина, Барабанов, Зимин, Луцкевич, Акименков, Ковязин, Кавказский, Полихович, Кривов, Косенко и иные неустановленные лица приняли участия в возникших массовых беспорядках, сопровождающихся поджогами, повреждением и уничтожением имущества, а также применением насилия, в том числе, для попыток прорыва оцепления, состоящего из сотрудников полиции, выполняющих свои служебные обязанности.

1.3

В период времени с 17:00 до 18:50 Савелов, находясь на вышеназванном участке местности, действуя умышленно, осознавая характер своих действий, грубо нарушая общественный порядок и правила проведения массовых мероприятий, игнорируя законные требования о прекращении противоправных действий, продолжая принимать участие в возникших массовых беспорядках, сопровождающихся насилием, поджогами, повреждением и уничтожением имущества, применил в отношении представителя власти – полицейского 2-го оперативного полка полиции Гоголева А.И. – физическое насилие, не опасное для его жизни и здоровья.

1.4

Насилие выразилось в том, что Савелов А.В. умышленно, грубо схватил Гоголева А.И. за кисти и запястья рук и форменное обмундирование (каким образом можно хватать одновременно за кисти, запястья и форменное обмундирование?) и, применяя насилие, не опасное для жизни и здоровья последнего, попытался втащить его в толпу агрессивно настроенных граждан, причиняя своими действиями физическую боль потерпевшему. В это же время другие неустановленные участники массовых беспорядков пытались прорвать цепочки полицейских, кидались камнями, совершали поджоги, уничтожали имущество.

1.5

Обращаю внимание суда на умышленное размытие следствием времени и места совершения инкриминируемого Савелову деяния. Фактически следствием не установлены место и время – основные обстоятельства, которые должны быть установлены и доказаны в соответствии с требованиями ст. 73 УПК РФ и являются обязательными элементами обвинительного заключения, как этого требует ст. 220 УПК РФ. Фактическое отсутствие установленного конкретного времени и места совершения преступления Савеловым в обвинительном заключении влечет нарушение права на защиту Савелова и возвращение дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ. Это необходимо было сделать в начале судебного следствия.

1.6

Описанные следствием действия Савелова, а именно, «схватил за кисти и запястья рук и пытался затащить полицейского Гоголева А.И. в агрессивно настроенную толпу» на фоне якобы происходящих в это же время массовых беспорядков со стороны неустановленных лиц, а также находящихся в зале судебного заседания других подсудимых, квалифицированы следствием по ч. 2 ст. 212 УК РФ как участие в массовых беспорядках, сопровождающихся насилием, поджогами, уничтожением имущества.

1.7

Эти же действия Артема Савелова следствием были дополнительно квалифицированы по ч. 1 ст. 318 УК РФ как применение насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении представителя власти. С точки зрения теории права это делать недопустимо, в данном случае идеальная совокупность преступлений отсутствует. Доводы государственного обвинения, услышанные в прениях, в этой части являются несостоятельными. Поддерживаю аргументацию об отсутствии идеальной совокупности преступлений, высказанную в прениях моими коллегами.

1.8

Обращаю внимание суда на требование закона о пределах судебного разбирательства и на предъявленный объем обвинения Артему Савелову, которому вменяются только следующие действия: во время массовых беспорядков он поддался призывам к участию в них, грубо схватил за кисти, запястья и форменное обмундирование и попытался втащить в толпу агрессивно настроенных граждан полицейского Гоголева.

1.9

В связи с этим приведенные в прениях гособвинением незначительные противоречия в показаниях Савелова, касающиеся того, каким образом он падал и поднимался во время выталкивания его за оцепление, неупоминание им в показаниях, данных в суде, о том, что неизвестный мужчина схватил его за руку (интерпретированное гособвинением как образование цепочки), ссылка на противоречия в его показаниях о мотивах нахождения на корточках за оцеплением не входят в предмет доказывания и ни в какой мере не подтверждают применения насилия к Гоголеву и участия в массовых беспорядках.

1.10

При этом ранее Савелов Артем на основании рапортов полицейских Гоголева и Емельянова уже понес административное наказание (в суде по инициативе защиты было оглашено постановление мирового судьи) за действия, которые сейчас гособвинение желает представить как участие в массовых беспорядках. Сущность обвинения Савелова в административном правонарушении, по версии Гоголева и Емельянова, поддержанной мировым судьей, состояла в том, что он якобы 6 мая 2012 года в 18:50 по адресу: г. Москва, Болотная площадь в составе группы 500 человек (сравните с показаниями Гоголева и Емельянова на следствии и в суде: 100–150 чел), в период проведения согласованного митинга оппозиции прорвал оцепление из сотрудников МВД, обеспечивающих охрану правопорядка, и выкрикивая лозунги «Долой Путина», «Долой полицейское государство», побежал в сторону Кремля, на законные требования сотрудников полиции по громкоговорителю не реагировал (т. 56 л.д. 28-29). Вызывает сомнение выкрикивание Савеловым лозунгов по причине известного всем его заболевания. Является также нелогичным неотражение Емельяновым и Гоголевым в своих рапортах, на которые ссылается мировой судья, хватание за руки Гоголева, если таковое имело место. Повторное привлечение к ответственности Савелова А.В. в настоящее время за одни и те же действия противоречит Конституции РФ, Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и УК РФ.

1.11

Допрошенный в судебном заседании Савелов А.В. заявил о непричастности к инкриминируемым ему деяниям, фактически выдвинул алиби. Согласно ст. 5 УПК РФ алиби – нахождение обвиняемого, подозреваемого в другом месте. Выдвинутое Савеловым алиби заключается в том, что он не участвовал в так называемых массовых беспорядках в период с 17:00 до 18:50, и тем более до 22 час., как следует из предъявленного обвинения, и не имел возможности наблюдать какие-либо события, происходившие в это время на Болотной площади, так как был задержан сотрудниками подразделения полиции ОМОН и находился в другом месте. Вначале – в закрытом автозаке, а затем в ОВД «Хамовники». Задержали его фактически сразу после выталкивания его толпой за цепочку оцепления, еще до 18 часов. Находясь в автозаке, он сделал несколько звонков другу Иванову с просьбой сообщить о своем задержании отцу. В 18:01 он сделал первый звонок Иванову. До его задержания призывов к применению насилия к сотрудникам полиции, к прорыву цепочки, погромам, поджогам он не слышал, а также самих поджогов и погромов не видел, так как был доставлен неизвестными ему сотрудниками ОМОН в автозак. При этом в своих показаниях Савелов А.В. обратил внимание суда на то, что Гоголев и Емельянов его не задерживали, он не хватал Гоголева за руки и бронежилет и не пытался втащить в агрессивно настроенную толпу. Сотрудники ОМОН и 2-го оперативного полка Гоголев и Емельянов имели явно различающуюся по цвету одежду-обмундирование. После того как Савелов оказался за цепочкой полицейских, он в толпе граждан не находился и поэтому не мог в эту толпу втягивать Гоголева. Гоголев и Емельянов его оговаривают. Показания, аналогичные приведенным, Савелов давал ранее на предварительном следствии и на очных ставках с Гоголевым и Емельяновым. Эти показания Савелова и процессуальные документы были оглашены по инициативе стороны обвинения в судебном заседании. Фототаблица к протоколу допроса Савелова подтверждает показания Савелова о задержании его сотрудниками ОМОН, экипированными резиновыми дубинками и противогазами, а не сотрудниками 2-го оперполка Гоголевым и Емельяновым (т. 55 л.д. 186-199) .

1.12

В соответствии со ст. 49 Конституции РФ и ст. 14 УПК РФ бремя доказывания и опровержения доводов подсудимого лежит на стороне обвинения. Исходя из этих законов, обвинение должно было опровергнуть доводы подсудимого и привести бесспорные доказательства обстоятельств, указанных в ст. 73 УПК РФ, при этом все неустраненные сомнения в достоверности доказательств должны трактоваться в пользу подсудимого.

1.13

В прениях от обвинения мы этого не услышали. Доводы Савелова о его непричастности к предъявленному обвинению опровергнуты не были.

1.14

В качестве основного и единственного доказательства виновности Савелова в участии в массовых беспорядках и применении насилия к полицейскому Гоголеву сторона обвинения сослалась на показания свидетеля – сотрудника полиции Емельянова и потерпевшего – сотрудника полиции Гоголева, которые они давали в суде и на очной ставке с Савеловым, и без проверки, без сопоставления с другими доказательствами, собранными следствием и стороной защиты, посчитала их достоверными.

1.15

Статья 87 УПК РФ предписывает прокурорам, следователям и судам проводить проверку доказательств путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемые доказательства.

1.16

Гособвинение по каким-то причинам уклонилось от сопоставления показаний Гоголева и Емельянова с другими доказательствами, имеющимися в деле. Я не сомневаюсь, что обвинение, обладая знаниями элементарной логики и арифметики, могло и должно было, исходя из исследованных в суде материалов дела, установить, сколько времени находился за оцеплением Савелов, что он там делал, совершали ли в это время неустановленные лица погромы поджоги, уничтожали ли имущество, применяли ли насилие в отношении представителей власти. Установить путем вычисления точное время прорыва цепочки, а также время задержания Савелова, лиц, которые задерживали Савелова, и сопоставить все это с показаниями Емельянова и Гоголева, а также другими документами, на приобщении которых неоднократно настаивала защита.

1.17

Не могу не прокомментировать тезис обвинения о том, что Савелов отказался отвечать на вопросы прокуроров и суда, и последовавшие за этим выводы – нельзя доверять его показаниям. В связи с этим напоминаю гособвинению, что подсудимый наделен Конституцией РФ и уголовно-процессуальным законом правом отвечать либо не отвечать на вопросы, давать показания либо отказаться от дачи показаний. И вообще защищаться любым способом, не запрещенным законом. Все эти права разъяснялись судом подсудимым в начале судебного заседания. Прошу суд также учесть, что Савелов мотивировал отказ от дальнейших показаний, объяснив его трудностями произносить слова и предложения ввиду наличия известного и видимого всеми заболевания.

Другие перечисленные в прениях гособвинением доказательства по своей природе являются неотносимыми.

1.18

Из показаний Гоголева и Емельянова в суде и на очных ставках с Савеловым (т. 55 л.д. 76-87, т. 55 л.д. 130) следует, что они являются сотрудниками 2-го оперативного полка ГУВД г. Москвы и 6 мая 2012 года несли службу по обеспечению общественного порядка в районе Болотной площади при проведении митинга и шествия. Точное время они указать не могут, но это было около 17 или 18 час. Они находились в автозаке, когда их командиру сообщили по радиостанции, что произошел разрыв оцепления, поступила команда выдвинуться к месту разрыва оцепления и производить задержание наиболее агрессивных граждан, нарушающих общественный порядок. Сам прорыв оцепления они не видели, так как находились в автомашине. Одеты они были в форму ППС (патрульно-постовой службы) серого цвета с красными полосками. На них также были бронежилет и каска «Джетта». Противогазов и резиновых палок при них не было, эта экипировка находилась в автобусах, на которых они прибыли в район Болотной площади. Гоголев и Емельянов в этот день работали в паре, старшим был Гоголев. 6 мая 2012 г. они вдвоем совместно задержали 4 правонарушителей. Последним, четвертым, они задержали и доставили в автозак Савелова А.В., и каждый подробно рассказывал, как они вели Савелова в автозак, кто за какую руку держал. Гоголев также пояснил в суде, что Савелова они задержали с Емельяновым спустя 30-40 минут после прорыва оцепления и задержания первого человека. За оцепление прорвалось примерно 100–150 человек (сравните с рапортами Гоголева и Емельянова, на которые ссылается мировой судья). Они врывались в толпу и вытаскивали из нее нарушителей. На очной ставке с Савеловым Гоголев на вопрос защиты также пояснил, что Савелова он задержал примерно через 10 мин. после задержания 3-го человека. Основанием к задержанию Савелова Гоголев и Емельянов указывают то, что при задержании 3-го человека Савелов хватал за кисти рук Гоголева с целью не дать им возможности задержать 3-го, чем причинил ему боль, а также схватил за лямку бронежилета и пытался затащить Гоголева в толпу. О том, что Савелов хватал Гоголева за руки и пытался затащить в толпу, в результате чего ему была причинена физическая боль, он никому из руководства не говорил, рапортов не писал, заявлений о привлечении к ответственности обидчика не писал, к врачам за помощью не обращался. Емельянов также пояснил, что видел, как Савелов хватал Гоголева, но никому не рассказывал, в том числе руководству, рапортов не писал, заявлений не писал.

1.19

Меня, как и многих, до сих пор мучает вопрос, как стало известно следствию о том, что Гоголев пострадал от действий Савелова. Пытался его задать Гоголеву и Емельянову в суде, но вопрос мой отвели – видно, никому это не интересно.

1.20

Считаю, что к показаниям свидетеля Емельянова и потерпевшего Гоголева надо относиться критически, так как они зависимые по службе и заинтересованные в исходе дела люди. Их можно было шантажировать привлечением к ответственности за составление липовых рапортов о задержании Савелова и других лиц, которых на самом деле они не задерживали. Единожды совравших легко заставить давать показания, угодные следствию.

1.21

В судебном заседании было исследовано вполне достаточно материалов дела, в том числе, протоколы осмотров предметов (видеофайлов), выслушаны показания большого числа свидетелей, просмотрены объективные доказательства (видеозаписи с места событий), чтобы все это можно было оценить и сделать вывод об отсутствии события преступления, в котором обвиняется Савелов, об оговоре Савелова Гоголевым и Емельяновым. Это стало возможным благодаря многочисленным видеокамерам  (в необъективности и предвзятости их никак нельзя заподозрить), которые зафиксировали Савелова с момента прорыва оцепления вплоть до его задержания, что позволяет наблюдать за его действиями на протяжении этого времени и дать им оценку.

1.22

По мнению защиты, основанному на протоколах осмотра видеофонограмм, фототаблицах, показаниях свидетелей и других доказательствах, в суде достоверно установлено следующее:

1.23

Первый разрыв оцепления, в результате которого Савелов А.В. оказался за оцеплением, произошел примерно в 17:56. До задержания Савелова не было прямых и косвенных признаков массовых беспорядков, а также призывов к ним. В связи с этим является необоснованным обвинение Савелова в участии в массовых беспорядках, если признать, что таковые были.

1.24

Гоголев и Емельянов не задерживали Савелова в указанные ими время и месте, Савелов не применял насилие к Гоголеву и не имел с ним контакта 6 мая 2012 года.

1.25

Данные тезисы защиты подтверждаются следующим:

1.26

Показаниями свидетелей Харитонова, Иванникова, Козловского, Ли Дмитрия и Ли Михаила, Щепкина, Безрукова. Из показаний перечисленных свидетелей следует, что оцепление было прорвано около 18 час. в результате нахождения большого количества людей на ограниченном пространстве, никто специально оцепление не прорывал. Все они оказались за оцеплением и почти сразу были задержаны и доставлены в автозак, а затем в ОВД «Хамовники» вместе с Савеловым Артемом. Перед прорывом оцепления никто из них не слышал призывов к массовым беспорядкам, а также не видел применения насилия в отношении сотрудников полиции. Оказавшись за оцеплением, и вплоть до их доставления в автозак, они также не видели проявлений насилия к сотрудникам полиции, поджогов, уничтожения имущества, а также не слышали призывов совершать эти действия. В ОВД «Хамовники» на них были составлены протоколы и рапорта о задержании, но не теми лицами, которые их задерживали, а другими.

1.27

Допрошенный в судебном заседании свидетель Иванов пояснил, что 6 мая 2012 года в 18.01 ему позвонил его друг детства Савелов Артем и сообщил, что его задержали и он находится в автозаке. В 18:13 Савелов позвонил еще раз и сообщил, что его уже куда-то везут. Иванов также пояснил, что время звонков он называет точное, так как у него имеется на руках распечатка соединений, полученная у оператора связи, с детализацией соединений с его телефоном 6 мая 2012 года. К сожалению, суд не захотел приобщать либо обозревать этот документ.

1.28

Допрошенный в суде Савелов Андрей, брат Савелова Артема, пояснил суду, что он произвел исследование всех Интернет-ресурсов, на которых выложены видеозаписи событий 6 мая 2012 года с участием Артема Савелова, и привел названия этих ресурсов. Путем тщательного изучения этих видеозаписей он сделал вывод, что при прорыве оцепления Артем насилия к полицейским не применял, был задержан сотрудниками полиции в форме ОМОН через 2 мин. 17 сек. после того, как оказался за оцеплением, Гоголев и Емельянов его не задерживали. До задержания Артема поджогов, уничтожения имущества, насилия к полицейским, а также призывов к совершению этих действий на видеозаписях он не наблюдал. Артем с момента прорыва оцепления и вплоть до его задержания все время, за исключением нескольких секунд, попадал в видеокамеры. Он, Савелов Андрей, сделал скриншоты с видеозаписей, а также составил график, в котором посекундно отражены действия Савелова Артема в интервале между прорывом оцепления и задержанием.

1.29

Свидетели Щедрин и Васильев Тимофей также дали показания, что прорыв оцепления произошел около 18 час., они снимали и видели задержание Савелова сотрудниками в форме ОМОН, а не в форме 2-го оперполка. Задержание Савелова произошло около 18 час. До задержания Савелова признаков массовых беспорядков они не наблюдали.

1.30

Выводы защиты также подтверждаются просмотренным в судебном заседании DVD, который является приложением к протоколу осмотра предметов от 25 ноября 2012 г. и на котором записана трансляция Интернет-шоу МинаевLive в режиме реального времени. Видеозапись имеет шкалу времени от 0 ч. 00 мин. до 05 ч. 20 минут. На протяжении трансляции в режиме реального времени слышны комментарии ведущего транслируемых событий. При просмотре видеозаписи на отрезке шкалы времени 00:27:17 имеется изображение студии, из которой ведется трансляция программы, на стене видны электронные часы, на которых показано время – 15:27. На отрезке времени записи 2 час. 56 мин. слышен комментарий ведущего «Пошел прорыв». Из приведенных временных промежутков следует, что трансляция в реальном режиме началась в 15:00, а первый разрыв оцепления – в 17:56. Данные выводы о времени прорыва оцепления согласуются с показаниями Савелова А.В. и свидетелей, допрошенных в судебном заседании – Харитонова, Иванникова А.В., Ли Д.И., Ли Михаила, Безрукова А.В., Щепкина Д.Г., Васильева Т., Щедрина, Савелова Андрея и др.

1.31

При просмотре вышеуказанного DVD можно было наблюдать Савелова А.В., действия которого не носят какого-либо противоправного характера. Как видно из просмотренного видеофайла и комментариев ведущего программы, никаких признаков массовых беспорядков, перечисленных в диспозиции ст. 212 УК РФ, до задержания Савелова не наблюдается. Каким образом следствие и обвинение установили время массовых беспорядков в период времени с 17 до 22 час., для меня (как, я думаю, и для присутствующих) остается загадкой. Просмотром этого же видеофайла устанавливается, что люди, оказавшиеся за оцеплением, рассредоточены на большом участке местности между двумя цепями оцепления, не создают толпу агрессивно настроенных людей, что также находится в противоречии с предъявленным Савелову обвинением и показаниями Емельянова и Гоголева.

1.32

В судебном заседании исследовано много протоколов осмотра и просмотрено много видеофонограмм, на которых изображен Савелов Артем Викторович начиная с момента разрыва цепочки полицейских до его задержания: вышеназванная видеофонограмма, 5 дисков DVD, представленных защитником Муртазиным, и DVD с записью под названием «Полтора часа на Болотной» (автор Васильев Т.). Просматривая видеофайлы и исследуя протоколы их осмотра, можно проследить за действиями Савелова от прорыва оцепления до его задержания, а также – что происходило в это время в том месте, где находился Савелов. Все представленные DVD с записями были просмотрены, а протоколы осмотра предметов оглашены в судебном заседании. На видеофонограммах с изображением начала прорыва оцепления присутствует один и тот же человек, идентифицированный следствием, защитой и самим Савеловым как Савелов А.В., характеризующийся следующим образом: возраст – около 35 лет, рост выше среднего, среднего телосложения, худощавый, европейский тип лица, стрижка короткая, волосы темные с проседью.

1.33

Одет в белую футболку, куртку прямой формы из джинсовой ткани голубого цвета с отложным воротником, длинными рукавами и двойным швом наружу, синие джинсы, светло-коричневые полуботинки. Куртка и манжеты рукавов на пуговицах (расстегнуты). Других схожих по одежде и внешнему виду лиц на видеофонограммах не имеется (такой же вывод сделал следователь Гуркин в протоколе осмотра предметов (документов) от 25 ноября 2012 г.). Установить присутствие А. Савелова в кадре по фрагментарным изображениям головы, фигуры и т.п. возможно благодаря непрерывности видеозаписей и возможности сопоставления изображения объектов в соседних кадрах. Именно такая одежда, в которой Савелов находится в кадрах, была изъята у него представителями следствия в квартире и приобщена к материалам дела.

1.34

Последовательность действий Савелова А. на просмотренных видеофайлах, отраженная в исследованных протоколах осмотра, характеризуется следующим образом:

– Движение с плотной частью толпы в направлении полицейского оцепления.

– Прорыв полицейского оцепления под воздействием движения плотной части толпы. В момент прорыва А. Савелова от стоящих в оцеплении полицейских отделяют 2 человека (в полосатом джемпере и синей куртке).

– Падение А. Савелова под воздействием движения толпы.

– Вставание с помощью другого человека – свидетеля Харитонова.

– Движение (небыстрым шагом) в направлении рекламного щита.

– Остановка. Рядом проходит полицейский, и Савелов разводит руки в стороны. Продолжение движения после того, как полицейский отходит от него.

– Проходит слева от стойки рекламного щита и садится на корточки справа от микроавтобуса белого цвета. Находится в таком положении не более 1 мин. Затем встает.

– Вероятно, продолжает движение в ранее выбранном направлении (действия А. Савелова в данный период длительностью около 30 сек, находятся вне границ кадра видеофонограмм).

– Останавливается при виде бегущих мимо него (в перпендикулярном направлении) полицейских.

– Продолжает движение и оказывается за границами кадра.

– Примерно через 1 мин. А. Савелов появляется в кадре, удерживаемый двумя полицейскими в форме ОМОН.

1.35

Анализ последовательности и продолжительности событий, зафиксированных на исследованных в суде видеофонограммах и протоколах осмотра видеофонограмм, позволил защите установить следующее:

1. Интервал времени между прорывом полицейского оцепления вблизи от расположения Савелова и его задержанием составляет не более 2 мин. 30 сек.

2. На видеофонограммах зафиксировано 2 случая физического контакта между лицами в полицейской экипировке и Савеловым:

– когда полицейский, возможно, касается рукой туловища Савелова, последний поворачивается в сторону полицейского и разводит руки в стороны, после чего полицейский отходит от Савелова и пытается задержать человека в коричневой куртке или пиджаке;

– и во время задержания Савелова 3 сотрудниками ОМОН и последующего сопровождения в автозак 2 сотрудниками ОМОН.

1.36

Вероятность контакта между А. Савеловым и полицейскими 2-го оперативного полка в момент прорыва оцепления не то что маловероятна, а просто невозможна вследствие того, что сотрудники 2-го оперполка Гоголев и Емельяненко (с их слов) во время разрыва цепочки еще находились в автозаке, на сравнительно большом расстоянии от места разрыва, а также вследствие того, что в момент разрыва между Савеловым и цепочкой находятся 2 человека, один в полосатом джемпере, другой в куртке синего цвета.

1.37

Применение насилия в отношении Гоголева и последующее задержание и доставление Гоголевым и Емельяновым Савелова в автозак в течение 2 мин. 30 сек. также исключается. Гоголеву и Емельянову после разрыва цепочки нужно было время получить команду на задержание, из автозака прибыть к месту прорыва, задержать и доставить в автозак, а также произвести личный досмотр 3 человек, а затем побежать, найти и задержать Савелова. Возможно ли все это сделать? Ваша честь, задайте себе вопрос: мог ли Гоголев с учетом его показаний и анализа видеофайлов в течение 2 мин. 30 сек. задержать 4 человека? Как это сопоставляется с утверждением Гоголева о задержании Савелова спустя 40 мин. после прорыва и 10 мин. после задержания третьего человека?

1.38

В суде по инициативе защиты был исследован протокол проверки показаний на месте потерпевшего Гоголева от 27 июня 2012 года с фототаблицами (т. 12 л.д. 32-37). В ходе данного следственного действия потерпевший Гоголев подтвердил задержание и доставление в автозак (совместно с Емельяновым) Савелова А.В. и указал место его задержания. Указанное место задержания Савелова не совпадает с показаниями Гоголева в суде о месте задержания Савелова. Просмотренные в суде видеофонограммы и фототаблицы, на которых зафиксировано задержание Савелова, также не совпадают с местом, которое указал Гоголев при производстве следственного действия – проверки показаний на месте.

1.39

Наиболее ярким подтверждением невиновности Савелова А.В. и недостоверности показаний свидетеля Емельянова и потерпевшего Гоголева являются протоколы осмотра  предметов – DVD-дисков с видеофонограммой под названием «Полтора часа на Болотной» и фототаблицами от 25 ноября 2012 года (т. 27 л.д. 155-156) и от 28 ноября 2012 года (т. 29 л.д. 193-206), которые были предоставленны следствию адвокатом Муртазиным и свидетелем Васильевым Т. Данные протоколы с фототаблицами были осмотрены и исследованы в суде 17 июля 2013 года и, соответственно, 14 августа 2013 г. DVD с названной видеофонограммой скопированы и приобщены в качестве доказательств к материалам уголовного дела.

1.40

Протоколами осмотра видеофонограммы «Полтора часа на Болотной» и фототаблиц следователем Гуркиным установлено:

1.41

Видеозапись имеет шкалу времени до 1 час. 33 мин. 51 сек. В начале видеозаписи на ней запечатлено скопление граждан на повороте с Малого Каменного моста на Болотную набережную. Съемка осуществляется внутри названного скопления граждан. Через 4 мин. 14 сек. слышен комментарий свидетеля Васильева Т.В.: «Прорвали цепь ОМОНа». Далее через несколько брешей, образовавшихся в оцеплении сотрудников полиции, граждане проходят через оцепление и рассредоточиваются за оцеплением на местности (где же агрессивная толпа?). На фрагменте указанной видеозаписи с 5 мин. 18 сек. до 5 мин. 24 сек. Савелов А.В. (среднего роста, худощавого телосложения, одетый в темные ботинки, синие джинсы, голубую куртку и белую футболку под ней) идет по направлению от Малого Каменного моста к Большому Каменному мосту. На небольшое время останавливается на месте, чтобы пропустить пробегающую группу сотрудников полиции (см. фототаблицу т. 27, т. 29). Далее на отрезке с 6 мин. 32 сек. до 6 мин. 34 сек. на видеозаписи зафиксировано, как Савелова А.В., наклонив его головой вперед, под руки ведут два сотрудника полиции в сторону Большого Каменного моста (см. фототаблицу т. 27, т. 29). На 11-ой минуте граждане, находящиеся вокруг свидетеля Васильева, начинают кашлять, слышен комментарий Васильева: «Распылили перечный газ, трудно дышать». К протоколу прилагается иллюстрационная таблица и ДВД-Р.

1.42

Допрошенный в суде свидетель Васильев Т.В. подтвердил, что по заданию редакции информагенства «Ридус» 6 мая 2012 г. он вел репортаж и снимал события на Болотной площади. Запись производилась непрерывно, начиная с прорыва оцепления. Васильев сам оказался вытолкнут за пределы оцепления. Он видел лично и заснял задержание Савелова, которого задержали сотрудники полиции подразделения ОМОН, а не сотрудники 2-го оперативного полка, которых Васильев различает по обмундированию. Задержание Савелова произошло сразу после прорыва оцепления. Противоправных действий Савелова Васильев не наблюдал. До задержания Савелова, которое попало в объектив камеры, призывов к насилию Васильев не слышал, применения насилия к полицейским не видел, пламени не видел, распыления газа не было. Все эти единичные случаи произошли после задержания Савелова. Когда Васильев почувствовал себя в опасности, он надел на голову мотоциклетный шлем. Это было уже после задержания Савелова. Происходящее Васильев комментировал во время видеозаписи.

1.43

Из приведенных доказательств – протоколов осмотра предметов – можно однозначно сделать следующие выводы: интервал времени между прорывом и задержанием Савелова составил не более 2 мин. 18 сек. Данная цифра получается путем вычитания времени, когда Васильев прокомментировал «прорвали цепь ОМОНа», и времени последнего появления Савелова в кадре во время задержания (6 мин. 32 сек. минус 4 мин. 14 сек.). При этом надо учитывать, что еще понадобилось какое-то время на его задержание.

1.44

После прорыва оцепления и до появления в кадре Савелова в интервале между 5 минут 18 сек. до 5 мин. 24 сек., когда Савелов идет по направлению к Большому Каменному мосту и останавливается, пропуская полицейских, прошло 1 мин. 4 сек., т.е. действия Савелова в этом интервале времени Васильевым не зафиксированы. Этот пробел восполнили другие операторы. Последующие 1 мин. 8 сек. Савелов также отсутствует в кадре до момента его задержания, и этот пробел во времени почти полностью восполнен другими операторами. При этом в те минуты, когда Савелов пропадает из кадров, комментатор Васильев и его видеокамера, продолжая работать, не зафиксировали призывов к неповиновению, насилию, проявления признаков массовых беспорядков – поджогов, уничтожения имущества, проявления насилия в отношении представителей власти.

1.45

Эти доказательства противоречат показаниям Емельянова и Гоголева о задержании Савелова 4-ым через 10 мин. после задержания 3-го человека и через 30–40 мин. после прорыва оцепления. Емельянов и Гоголев не имели реальной физической возможности за 2 мин. 18 сек. задержать, произвести досмотр и доставить в автозак 4 человека. Приведенные доказательства опровергают показания Гоголева и Емельянова в части извлечения Савелова из толпы и попытки последнего затянуть в толпу Гоголева. Как отражено следователем Гуркиным в протоколе осмотра и видеофайлах, граждане проходят через оцепление и рассредоточиваются за оцеплением на местности (где же толпа?). При просмотре других видеофайлов за оцеплением наличия толпы также не наблюдалось. Кроме того, на фототаблицах к протоколам осмотра имеются фотоснимки задержания и доставления Савелова А.В. в автозак, из которых явно видно, что Савелова задерживают и ведут по направлению в автозак неизвестные сотрудники полиции в пятнистой форме под названием «Ночь–91», экипированные противогазами и резиновыми палками, а не сотрудники 2-го оперативного полка Гоголев и Емельянов. Согласно их же показаниям, 6 мая 2012 г. они были одеты в форму ППС серого цвета с красными полосами, противогазов и резиновых палок при осуществлении задержаний у них не было, они находились в автомашине. Кроме этого, согласно оглашенному в судебном заседании по инициативе защиты документу под названием «Расстановки нарядов 2-го оперативного полка полиции и результаты службы 6 мая 2012 г.» (т. 12 л.д. 59-60), сотрудники полиции 2-го оперативного полка были экипированы в форму ППС. Гоголев 6 мая 2012 года задержал 4 человека, а Емельянов – 3 человека. Защита дважды пыталась представить суду для сопоставления и оценки достоверности показаний Савелова, Гоголева и Емельянова ответ на адвокатский запрос командира 2-го оперативного полка о задержанных лицах 6 мая 2012 г. Гоголевым и Емельяновым. Из этого документа следовало, что Гоголев и Емельянов Савелова не задерживали и в паре в этот день не работали. Гоголев 6 мая 2013 г. задержал Данилова Алексея, Родина Дмитрия, Иванникова Артема и Лайкова Дмитрия. В это же время Емельяновым были задержаны Братников Алексей, Щепкин Дмитрий и Ли Денис. Такой документ гособвинению и суду не нужен, так как он напрочь разбивает единственное доказательство – показания Емельянова и Гоголева.

1.46

Другие протоколы осмотра с фототаблицами, исследованными в суде, согласуются с вышеприведенными доказательствами – протоколами осмотра видеозаписи «Полтора часа на Болотной» – и восполняют сведения о поведении Савелова за оцеплением в те промежутки времени, когда последний не был зафиксирован видеокамерой свидетеля Васильева.

1.47

Так, согласно протоколу осмотра предметов от 18 ноября 2012 года (т. 29 л.д. 75-82), следователем Гуркиным в результате осмотра ДВД-Р Диск-2 Спина-Сидение(1) было установлено: на видеозаписи запечатлен участок местности, расположенный на повороте с Малого Каменного моста на Болотную набережную. На данном участке местности расположено большое скопление граждан и выстроенная перед ними цепочка из сотрудников полиции, преграждающих путь к Большому Каменному мосту. На 1 мин. 16 сек. начинается прорыв гражданами оцепления. На фрагменте видеозаписи с 1 мин. 22 сек. по 1 мин. 23 сек. со спины запечатлен Савелов А.В., одетый в голубую курточку, белую футболку под ней и голубые джинсы, среди идущих в сторону Большого Каменного моста и среди граждан, прорвавших оцепление полиции. Далее на отрезке с 1 мин. 46 сек. по 1 мин. 47 сек. Савелов А.В. снова попадает в кадр. В этот момент он в окружении еще нескольких граждан сидит на корточках на асфальте, подняв правую руку вверх. С 1 мин. 52 сек. по 1 мин. 53 сек. видеозаписи Савелов А.В. снова появляется в кадре, сидящий на том же самом месте и оглядывающийся по сторонам. На отрезке видеозаписи с 2 мин. 27 сек. по 2 мин. 31 сек. Савелов А.В. вновь появляется в кадре и идет в сторону Большого Каменного моста. На 2 мин. 29 сек. Савелов А.В. останавливается перед пробегающей перед ним группой сотрудников полиции, после чего на 2 мин. 31 сек. пропадает из кадра.

1.48

Из приведенного текста процессуального документа, оглашенного в судебном заседании, а также фототаблиц к нему отслеживаются действия Савелов А.В. в интервале времени с момента прорыва цепочки (1 мин. 16 сек.) до его остановки перед пробегающей группой полицейских (до 2 мин. 31 сек.). Согласно протоколу осмотра предмета, можно сделать вывод, что с момента прорыва цепочки в течение последующих 1 мин. 15 сек. Савелов А.В. двигался в сторону Большого Каменного моста (толпа граждан за оцеплением отсутствует), затем сидел на корточках не более 40 сек., затем был замечен идущим в сторону Большого Каменного моста и стоящим в одиночестве, пропуская пробегавшую мимо группу полицейских. Гоголева и Емельянова, а также лиц, схожих с ними по обмундированию и экипировке, в этот интервал времени рядом с Савеловым не наблюдается.

1.49

Вопрос: когда же Гоголев и Емельянов вбегали в толпу и задерживали 3-го по счету человека, при задержании которого Савелов применил насилие к Гоголеву?

1.50

В результате осмотра ДВД-Р диска по названием «Захват» следователь составил протокол и установил, что на фрагменте видеозаписи длительностью 24 час. 45 мин. на отрезке времени с 3 мин. 40 сек. по 3 мин. 43 сек. запечатлено, как Савелова А.В., одетого в голубую куртку с белой футболкой под ней и голубые джинсы, наклонив его голову вперед, под руки ведут два сотрудника полиции в сторону Большого Каменного моста. К протоколу приложена фототаблица, где в т. 29 на л.д. 87-88 размещены фото (кадры № 1, 2 и 3 – сотрудники полиции ведут задержанного Савелова). На фото кадров № 1 и 2 изображены 2 сотрудника полиции в форменной одежде «Ночь–91», которые ведут под руки Савелова. На кадре № 3 видно 3 сотрудников полиции в форменной одежде «Ночь–91», осуществляющих задержание Савелова. Савелов находится на коленях, 2 сотрудника ОМОН держат его за руки, а третий стоит сзади. Автором этой видеозаписи является свидетель Щедрин, показания которого были приведены мною ранее.

1.51

Таким образом, в результате сопоставления показаний Гоголева и Емельянова с объективными доказательствами и процессуальными документами, исследованными в суде, можно сделать единственный вывод, что показания Гоголева и Емельянова не выдерживают проверки на достоверность. Гоголев и Емельянов по каким-то причинам оговаривают Савелова. Они его не задерживали и не доставляли в автозак, вообще не имели с Савеловым какого-либо физического контакта.

1.52

В ходе предварительного следствия специалистом в области юридической психологии Рубашным была исследована личность Артема Савелова. Проведено исследование индивидуально-психологических особенностей, присущих личности Савелова А.В.

1.53

Согласно проведенным исследованиям, Савелову А.В. присуще нормативное поведение, склонность к законопослушанию. Он является социально комфортным в повседневной жизни. Отклоняющееся поведение маловероятно. Установки личности противоречат открытому антисоциальному поведению, низкая склонность к преступности. В межличностном общении присущи сенcитивность, миролюбие, установка на комфортное отношение с окружающими. Отличается развитым чувством ответственности, совестливостью, обязательностью, повышенной тревожностью в отношении житейских мелких проблем, тревогой за судьбу близких. Самосознание и самооценка адекватные. Основная проблема личности данного типа – подавление спонтанности, сдерживание самореализации, контроль над агрессивностью, ориентация на правила, инструкции, инертность в принятии решений.

1.54

Психопатизации, создающей предпосылки для импульсивного поведения, не выявлено. Показатели индекса уровня агрессивности и враждебности являются выраженно низкими.

1.55

Приведенные выводы специалиста также ставят под сомнение совершение Савеловым инкриминируемого ему деяния.

1.56

В своей речи я не буду приводить доводы относительно отсутствия события массовых беспорядков 6 мая 2012 года в районе Болотной площади, за меня сделали это аргументированно мои коллеги. Я присоединяюсь к их мнению и доводам.

1.57

Ваша честь! Когда вы удалитесь в совещательную комнату и останетесь наедине с законом и совестью, прошу честно ответить на вопросы:

– В какое время произошел разрыв оцепления, в результате которого Савелов оказался в пространстве за оцеплением?

– Была ли толпа людей за оцеплением, толпились ли они на месте или рассредоточились по большой площади, и в чем заключалось их поведение?

– Через какое время был задержан Савелов А.В. после прорыва оцепления?

– Совершали ли Савелов А.В. и другие лица, оказавшиеся за оцеплением, действия, подпадающие под признаки массовых беспорядков?

– Наблюдались ли на видеофонограммах, просмотренных в суде, признаки массовых беспорядков до прорыва оцепления?

– Какими доказательствами подтверждается применение насилия Савеловым к полицейскому Гоголеву?

– Достоверны ли показания Гоголева и Емельянова, имеются ли в них противоречия, которые в судебном заседании устранены не были?

– Возможно ли привлечение к уголовной ответственности по ч. 2 ст. 212 УК РФ Савелова А.В. в случае недоказанности применения последним насилия к полицейскому Гоголеву?

1.58

И тогда единственно правильным решением будет вынесение оправдательного приговора Савелову А.В. Прошу Савелова А.В. оправдать по всем статьям предъявленного обвинения в связи с отсутствием событий преступления.

В этом процессе я также осуществлял защиту подсудимых Духаниной, Луцкевича и Барабанова. В защиту этих подсудимых хочу сказать, что исследованные в судебном заседании доказательства, представленные стороной защиты, опровергают виновность всех этих лиц в предъявленном им обвинении. Сторона обвинения не представила убедительных доказательств участия этих лиц в массовых беспорядках, а также события массовых беспорядков. Я полностью поддерживаю доводы, высказанные в защиту Духаниной и Луцкевича другими защитниками, а также доводы, которые еще будут высказаны в защиту Луцкевича и Барабанова адвокатом Сидоркиной. Прошу также этих лиц, а именно Духанину, Луцкевича и Барабанова оправдать.

2. Речь адвоката Екатерины Горяйновой (защитник Ярослава Белоусова)

2.1

Уважаемый суд, уважаемые участники процесса!

2.2

В начале рассмотрения дела по существу 25.06.2013 Я. Белоусов не признал себя виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 212 и ч. 1 ст. 318 УК РФ, пояснив, что ему непонятна сущность обвинения. Наличие неоконченного высшего образования студента политологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова убеждает его в своей правоте. С мнением Я. Белоусова защита полностью солидарна.

2.3

Согласно обвинительному заключению Я. Белоусов:

– не позднее 17 час. 06.05.2012 прибыл к месту проведения митинга – в район Болотной площади для участия в публичных мероприятиях;

– в период времени не позднее 17 час. 06.05.2012 у него возник преступный умысел на участие в массовых беспорядках и применение насилия в отношении представителя власти;

– реализуя свой преступный умысел, он приобрел неустановленный твердый предмет желтого цвета шарообразной формы в целях использования его для применения насилия в отношении представителей власти;

– в период времени с 17:00 до 20:10, реализуя свой преступный умысел на участие в массовых беспорядках, неоднократно скандировал антиправительственные лозунги;

– с 17:00 до 20:10 (точное время не установлено) Я. Белоусов применил в отношении представителя власти – бойца 3-й роты 2-го оперативного батальона отряда особого назначения Центра специального назначения сил оперативного реагирования ГУ МВД России по г. Москве В. Филиппова физическое насилие, не опасное для его жизни и здоровья – прицельно бросил в Филиппова неустановленный твердый предмет желтого цвета шарообразной формы, который попал последнему в верхнюю часть груди справа, причинив потерпевшему физическую боль.

2.4

Как видно, обвинительное заключение не указывает существо обвинения, в противоречие ст. 220 УПК РФ, не индивидуализирует вину Я. Белоусова, содержит двойное вменение эпизода насилия, не опасного для жизни – по ч. 2 ст. 212 и по ч. 1 ст. 318 УК РФ, мотивируя возникновение умысла и на участие в массовых беспорядках, и на совершение насилия, не опасного для жизни, в отношении представителя власти. В данном случае дополнительная квалификация вменяемого насилия, не опасного для жизни, охватывается ч. 1 ст. 212 УК РФ, о чем защита указывала в моем лице и в лице адвокатов Д. Аграновского, М. Пашкова 25 июня 2013 г. в судебном заседании.

2.5

Предварительным следствием не установлены время, мотив, цель и последствия, имеющие значения для уголовного дела. Что делал на Болотной площади 6 мая 2012г. Я. Белоусов, стало известно только от него самого в ходе судебного следствия, поскольку на предварительном следствии он не давал показаний.

2.6

Из показаний Я. Белоусова в суде следует, что он не видел прорыва (произошедшего около 18 час.) цепочки оцепления, расположенной от угла Малого Каменного моста до угла сквера и состоявшей из сотрудников полиции и внутренних войск, поскольку в это время он был на Кадашевской набережной.

2.7

По Малому Каменному мосту он прошел в 18:25, став свидетелем «силового разгона публичной акции», начавшегося в 18:40 (по словам присутствующего на Болотной площади 6 мая 2012 г. Н.В. Васильева – государственного служащего Аппарата по правам человека в РФ).

2.8

Вывод обвинения, что Я. Белоусов 6 мая 2012 г. не позднее 17 час. прибыл к месту проведения митинга – в район Болотной площади, о возникновении умысла (не позднее 17 час.) на участие в массовых беспорядках и применении насилия никакими доказательствами не подтвержден.

2.9

Каким образом Я. Белоусов с 17:00 до 20:10 мог совершить вменяемые ему преступления, если в 19:38 он был задержан на Болотной набережной. Факт и время задержания подтверждают фотография В. Астапковича (РИА Новости), приобщенная к делу, а также показания свидетеля Е. Тартынской, фотографа, сделавшей фотоснимок задержания Я. Белоусова в 19: 37 с дерева на Болотной набережной, возле Водоотводного канала (фотоснимок обозревался в суде).

2.10

Какие телесные повреждения получил В. Филиппов как представитель власти 6 мая 2012 г.? Как видно из заключения судебно-медицинской экспертизы № 10399м/10804 от 5 июня 2012 г., у потерпевшего В. Филиппова диагностированы гематома и ссадины мягких тканей теменной области, гематома в нижней трети правого предплечья, ссадины нижней трети правой голени (без указания точного количества, которые образовались в результате не менее 3 ударных воздействий тупого твердого предмета (тупых твердых предметов)). Эти повреждения как в совокупности, так и по отдельности рассматриваются как повреждения, не причинившие вреда здоровью, не повлекшие за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности.

2.11

Из данного судебно-медицинского заключения следует, что у потерпевшего В. Филиппова не было зафиксировано каких-либо повреждений правого плеча от попадания какого-либо предмета. Потерпевший В. Филиппов при даче показаний в суде пояснил, что не помнит выводов судебно-медицинской экспертизы, но несогласия с экспертным заключением на предварительном следствии не выражал.

2.12

Однако в судебном заседании потерпевший пояснил, что у него была гематома в области плеча и ему назначали мазь для лечения, которой он пользовался в течение 1 недели. Данные пояснения противоречат заключению судебно-медицинской экспертизы (не зафиксировавшей повреждений у В. Филиппова в области правого плеча), а также подробным описаниям, в какие именно лечебные заведения и с какими жалобами обращался В. Филиппов.

2.13

Потерпевший В. Филиппов высказал предположение, что в него попал бильярдный шар, хотя не знает ни вес, ни диаметр бильярдного шара и не видел, чтобы предмет, попавший ему в плечо, упал на асфальт. Данные показания свидетельствуют, что в Филиппова не попал ни бильярдный шар, ни какой-либо другой предмет.

2.14

Свидетель Лебедев входивший в группу задержания вместе с В. Филипповым, А. Деркачом и В. Каюмовым, также высказал предположение, что Филиппову в правое плечо попал бильярдный шар. Данный вывод им сделан на основе того, что он видел, как В. Филиппов скривился от удара. При этом он так же, как и Филиппов, не видел, как предмет упал, чтобы разглядеть его.

2.15

Из допрошенных судом потерпевших и свидетелей никто не видел, чтобы митингующие в течение всего дня 6 мая 2012 г. бросали спортивный инвентарь, в частности, бильярдные шары. Проведением осмотра места происшествия на Болотной площади 6 мая 2012 г., дополнительного осмотра места происшествия 25 мая 2012 г. не обнаружено бильярдных шаров.

2.16

Потерпевший В. Филиппов описывает, как по отношению к нему находился его коллега Лебедев в момент получения удара в плечо Филипповым: Лебедев находился впереди Филиппова, а последний держался за него.

2.17

По-другому эту ситуацию описывает свидетель Лебедев: «Мы отходили спиной к оцеплению, лицом к гражданам, чтобы себя обезопасить. Страховали друг друга и держались». По отношению к Филиппову в этой ситуации Лебедев стоял позади В. Филиппова и держался за него.

2.18

Как выходил В. Филиппов после получения телесных повреждений (в частности, головы), описывает следователь СК РФ Гуркин в протоколе осмотра предметов (документов) от 25 ноября 2012 г., видеофайл «VTS_01_1» на DVD+R № PAPA 30PL251756333.

2.19

Первоначально следователь описывает место, где проводится съемка с 9 мин. 40 сек. На видеозаписи видно: на переднем плане – большое скопление людей… На заднем плане – здание, по верху которого буквами синего цвета написано «Ударник». С 12 мин. 14 сек. по 12 мин. 17 сек. на видеозаписи зафиксировано, как из группы сотрудников полиции выходит Филиппов В.Н. На голове отсутствует защитный шлем, Филиппов В.Н. держится за теменную часть головы. (Съемка велась со стороны кинотеатра «Ударник».)

2.20

Факт отхода к кинотеатру «Ударник» потерпевшего В. Филиппова в одиночку подтверждает и О. Трусевич, допрошенная в суде, которая показала, что видела держащегося за голову сотрудника полиции Филиппова на Болотной набережной около 19 час., в одиночестве быстро убегавшего в сторону «Ударника». И потерпевший В. Филиппов, и свидетель О. Трусевич запечатлены на данной видеозаписи, которую описывает следователь СК Гуркин в протоколе допроса предметов (документов) от 25 ноября 2012 г. (как и на раскадровке к ней, приобщенной судом к материалам дела).

2.21

В этом же протоколе осмотра предметов (документов) от 25 ноября 2012 г. следователь СК Гуркин описывает видеофайл «VTS_01_3» диска DVD+R № PAPA30PL 251938798. На видеозаписи зафиксирован участок местности, расположенной на Болотной площади и прилегающих к ней территориях.

2.22

На указанном участке местности запечатлено скопление граждан и сотрудников полиции. Несколько групп полиции производят задержания.

2.23

Данный файл снят сверху и на нем так же, как на предыдущем файле, виден В. Филиппов в серо-голубой камуфляжной форме и бронежилете с противогазом, видна кровь на голове, он держится периодически левой рукой за голову. В течение 1 мин. 25 сек. – 1 мин. 49 сек. Филиппов быстро (в отсутствие других сотрудников полиции) передвигается лицом в сторону кинотеатра «Ударник».

2.24

Противоречия в обстоятельствах получения В. Филипповым телесного повреждения – удара неустановленным предметом в плечо – устраняются и другими исследованными в суде материалами.

2.25

В частности, по просмотренному видеофайлу «Минаев-лайв» на диске DVD+R № PAPA 30PL251756361 продолжительностью 5 час. 20 мин. 43 сек. В. Филиппов впервые появляется в центре кадра через 3 час. 53 мин. 45 сек. по времени ролика. Это означает в реальном времени 18:53:45, поскольку С. Минаев начинает непрерывную трансляцию в 15:00.

2.26

В. Филиппов виден на Болотной набережной, он удаляется в сторону кинотеатра «Ударник». Хорошо видно, что он держится двумя руками за голову. Филиппов идет один, спиной к митингующим.

2.27

На кадре по времени ролика через 3 час. 53 мин. 58 сек. В. Филиппов уходит из кадра, Я. Белоусов появляется в кадре через 12 сек., когда Филиппов уже ушел.

2.28

Таким образом, Я. Белоусов не только не хотел причинить телесные повреждения Филиппову, он и не мог этого сделать, подтверждением чему является просмотренные видео и показания свидетеля О. Трусевич. Потерпевший Филиппов также не мог получить удар в правое плечо передней поверхности. По этой причине на вопрос суда: допускает ли Я. Белоусов возможность причинения В. Филиппову телесных повреждений, Я. Белоусов ответил отрицательно.

2.29

Боковым зрением В. Филиппов также не мог увидеть Я. Белоусова как лицо, бросившее в него предмет, поскольку потерпевший уходил спиной к митингующим и лицом к кинотеатру «Ударник».

2.30

31 июля 2013 г. после просмотра в судебном заседании диска DVD+R № PAPA30PL251756322 файла js90138OBms Я. Белоусов сделал заявление, что узнает себя на видео с 25 сек. по 46 сек., перед ним стоят мужчина в голубой футболке и другой мужчина, они закрывают обзор Я. Белоусова. Он сам никаких противоправных действий не совершает. Так оно и есть на самом деле.

2.31

Следователь СК Гуркин в протоколе осмотра предметов (документов) от 25 ноября 2012 г. описывает данный файл: «В начале видеозаписи зафиксировано, как группа из нескольких сотрудников полиции входит в толпу митингующих в месте, расположенном рядом с дорожным знаком «место стоянки автобуса» на Болотной набережной г. Москвы… Во время отступления сотрудников полиции с одного из сотрудников полиции мужчина снимает шлем».

2.32

При просмотре данного видео в данном человеке А. Деркач узнал своего коллегу В. Филиппова.

2.33

Следователь СК Гуркин также описывает, что с 00 мин. 25 сек. по 00 мин. 35 сек. на видеозаписи спиной к снимающему запечатлен Я. Белоусов (высокого роста, с короткими волосами русого цвета, небольшой бородкой и усами светлого цвета, одетый в рубашку с коротким рукавом, светлого цвета в клетку).

2.34

Каким образом следователь мог описать Я. Белоусова, если  Белоусов стоял спиной к снимающему? Далее следователь Гуркин описывает, что в руках у Белоусова ничего нет. На 00 мин. 35 сек. Белоусов наклоняется к асфальту, после чего встает. После того, как Белоусов встал, в правой руке у него – неустановленный предмет желтого цвета сферической формы.

2.35

Таким образом, Я. Белоусов не приобрел данный предмет, как указывает гособвинение, а подобрал его на Болотной набережной, что зафиксировал следователь СК Гуркин.

2.36

Однако в протоколе осмотра предметов (документов) следователь не указывает, что впереди стоящего Белоусова – свободное пространство, а далее вместе с митингующими находились сотрудники полиции и митингующие. На данном видео не видно, чтобы Белоусов, отбросивший неустановленный предмет, в кого-либо попал.

2.37

На данном видео видно, что человек в полосатой футболке с красными полосами кидает вперед перед собой какой-то предмет.

2.38

Более подробно Я. Белоусов дал показания в суде, что не совершал противоправных действий: «После того, как начались задержания людей, я увидел, как девушка поскользнулась на каком-то предмете, и, чтобы такая ситуация не повторилась, я решил поднять этот предмет. Я отбросил его на 5 метров, при этом ни в кого не целился. Сразу запахло дымом. Потом к тому месту, где я стоял, прибежал отряд ОМОНа. Люди сцепились руками, чтобы не оказаться в автозаке. Среди них был и я. Меня резко выдернули из толпы и на руках отнесли в автозак».

2.39

Я. Белоусов простоял среди митингующих 40 мин., после чего был задержан.

2.40

Таким образом, умысла на совершение насилия в отношении представителя власти у Я. Белоусова не было.

2.41

31 июля 2013 г. в судебном заседании по техническим причинам не исследовался диск DVD+R PAPA 30PL251342472, содержащий файл «0001», на котором был Я. Белоусов. В связи с этим протокол осмотра предметов (документов) от 08.06.2012 не является надлежащим доказательством, так как в суде не было исследовано первичное доказательство.

2.42

Согласно протоколам обыска и осмотра жилища Я. Белоусова в г. Москве обнаружена и изъята рубашка с коротким рукавом, в которую Белоусов был одет 6 мая 2012 г. Обнаружение рубашки вполне естественно, так как Я. Белоусов носил ее, не совершая при этом преступлений и будучи человеком, которому нечего скрывать.

2.43

Свое задержание Я. Белоусов также увидел в суде на видео 31 июля 2013 г., о чем рассказал в суде: «Следующее видео «Rissia Today» на второй минуте – это момент моего административного задержания. Меня задержали и несут вперед ногами кверху грудью и животом 4 человека, несут к кинотеатру «Ударник», происходит это на Болотной площади».

2.44

Свидетель С. Боценко, полицейский отдельного батальона УВД по ВАО ГУ МВД России по г. Москве показал, что 6 мая 2012 г. совместно с полицейским С. Тябиным задерживали 2 человек. Оба задержания были произведены между Большим Каменным мостом на Болотной площади и прорванной цепочкой сотрудников полиции в промежуток времени с 20 до 21 час. 6 мая 2012 г.

2.45

Свидетель С. Боценко назвал среди задержанных Я. Белоусова, хотя ни в этом месте, ни в это время Белоусов не подвергался задержанию. По показаниям свидетеля С. Боценко, Белоусов «выкрикивал лозунги, махал руками, кулаками, вел себя агрессивно». При этом свидетель не смог пояснить, какие нормы закона, на основании которых было произведено задержание, были нарушены Белоусовым, и чем руководствовались полицейские, задерживая Белоусова.

2.46

Отсутствие ответа со стороны свидетеля С. Боценко неудивительно, поскольку его показания опровергаются просмотренным в суде видео и другими доказательствами. На вопрос гособвинения С. Боценко пояснил, что 6 мая 2012 г. он был одет в служебную форму сотрудника ППС серого цвета со знаками различия сотрудника полиции. На этот же вопрос второе лицо, задерживавшее Белоусова, С. Тябин – полицейский-водитель отдельного батальона ППС полиции – ответил также, что был одет в форму ППС серого цвета.

2.47

Однако на просмотренном в суде видео задержания Я. Белоусова, фотографии РИА «Новости», приобщенной к материалам дела, и фотографии Е. Тартынской, которую суд обозрел в судебном заседании, видно, что из 4 задерживающих Я. Белоусова лиц 3 одеты в сине-голубую камуфляжную форму ОМОН, а 1 сотрудник одет в темно-серую форму полиции.

2.48

Таким образом, показания С. Боценко и С. Тябина противоречат данным материалам, кроме того, лицо в темно-сером обмундировании не является ни Тябиным, ни Боценко. В связи с этим следует вывод, что ни С. Тябин, ни С. Боценко не задерживали Я. Белоусова, что следует и из содержания написанных ими рапортов 6 мая 2012 г., и из показаний в суде. Белоусов не прорывал оцепления и вообще не видел прорыва цепочки, поскольку на Болотную площадь он пришел в 18:25.

2.49

Именно поэтому С. Боценко сам дезавуировал свои показания относительно эпизода, увиденного им на видео н