официальный сайт
БОЛОТНОЕ ДЕЛО

Генпрокуратура не ответила на вопросы Комиссии (18.06.2013)

Доклад Комиссии по итогам расследования "Болотного дела" (22.04.2013)

Публичные слушания "Болотное дело. Итоги общественного расследования" (22.04.2013)

Ролик о событиях 6-го мая

Фильм Таисии Круговых “184 задержания”

Фильм “Узники Болотной”

Фотовыставка "Смеешь выйти на площадь" (20-28.03.2013)

Письма узников Болотной. Максим Суханов и Лия Ахеджакова

Полина Осетинская в поддержку узников Болотной

 

Репортаж из зала суда

Дело 12-ти. День 20-й. Репортаж из зала суда Стеллы Мхитарян

1150417_615356365161282_1943102442_nАдвокат Дмитрий Аграновский заявляет, что ЕСПЧ (Европейский суд по правам человека) придал приоритет жалобе его подзащитных Владимира Акименкова и Ярослава Белоусова. Он просит обозреть документ, однако отмечает, что он составлен на английском языке. Костюк (представляет сегодня сторону обвинения вместе со Стрекаловой) возражает, так как процесс ведётся на русском языке. Судья Никишина отклоняет ходатайство, так как «судопроизводство, как неоднократно заявлял адвокат Макаров, ведётся на русском языке».

 

Дмитрий Дубровин (адвокат Александры Духаниной и Дениса Луцкевича) просит изменить (во второй раз) место исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста Александре Духаниной, чтобы она могла проживать со своим законным супругом (прим. — 26 июля 2013 года Александра Духанина и Артём Наумов зарегистрировали брак). Напомним, на прошлом заседании от 8 августа 2013 года прокурор Стрекалова возражала против изменения места жительства Александре, ссылаясь на то, что свидетельство о заключении брака было представлено в копии. Сторона защиты поддерживает ходатайство. Руслан Чанидзе (адвокат Леонида Ковязина) замечает, что «это будет разумно и гуманно». Костюк отмечает, что предоставлен оригинал свидетельства о заключении брака и документы на собственность. «Несмотря на то, что было бы логичней услышать это ходатайство от Духаниной, ныне Наумовой, мы не возражаем», — неожиданно заключает сторона обвинения. После 25-минутных размышлений судья удовлетворяет ходатайство адвоката Дубровина. Теперь Саша и Артём Наумовы смогут жить вместе, как и положено жене и мужу.

 

На протяжении примерно получаса обвинение оглашает очередной протокол осмотра предметов. В тексте документа фигурирует фамилия Савёлов: «Прыгая на одной ноге, поправляет ботинок». Дмитрий Дубровин указывает на отсутствие подписей понятых на конверте диска. Смотрим видео, однако запись постоянно прерывается.

 

Дмитрий Аграновский заявляет, что происходящее на записи никак не привязано к месту или времени: «Дата отсутствует, время отсутствует». Фарит Муртазин (адвокат Артёма Савёлова) говорит, что на видео видно, что его подзащитный не оказывает физического воздействия на сотрудников полиции. Адвокат указывает на ряд несоответствий того, что указано следователем Гуркиным в протоколе, тому, что мы наблюдаем на видеозаписи. Защитник говорит, что сам предоставил диски следствию как доказательство невиновности Артёма: «То, как это Гуркин описал, является фальсификацией доказательств». Фарит Муртазин заявляет, что у него имеются большие сомнения в части данных доказательств. Он просит вызвать Гуркина в суд, чтобы узнать, с какой целью тот использовал доказательство невиновности как доказательство обвинения?

 

Сергей Бадамшин (адвокат Марии Бароновой) присоединяется к заявленному ходатайству, а также просит вызвать понятых Медведева и Мальцева. Они указываются во всех протоколах, причём каждый раз с одними и теми же ошибками в наименовании их местожительства (город ЛюберцИ вместо Люберцы) и в имени (Антов вместо Антон). Адвокат обращает внимание, что понятые ходили к одному и тому же следователю по одному и тому же уголовному делу как на работу. «Создаётся стойкое ощущение заинтересованности понятых», — заявляет защитник. И замечает, что согласно статье 60 УПК РФ («Понятой») «понятой — не заинтересованное в исходе уголовного дела лицо, привлекаемое дознавателем, следователем для удостоверения факта производства следственного действия, а также содержания, хода и результатов следственного действия». Помимо этого, Сергей Бадамшин указывает на откровенное несоответствие протокола осмотра тому, что содержится на видео. 

 

Все защитники и подсудимые поддерживают оба заявления. Дмитрий Дубровин говорит о необходимости вызова следователя для того, «чтобы понять, откуда ему известны личности подсудимых». Обвинение возражает, ссылаясь на то, что «именно обвинению предоставлена возможность представлять доказательства». «Не вижу необходимости в вызове», — заключает Костюк. «Выслушав мнения сторон, суд постановил: ходатайство адвокатов Муртазина и Бадамшина на данной стадии отклонить, как преждевременное». При этом Никишина указывает на право защиты заявить данное ходатайство в дальнейшем в ходе судебного разбирательства.

 

Вячеслав Макаров (адвокат Сергея Кривова) ходатайствует обозреть диски, представленные адвокатом Муртазиным, которые просматривал следователь Гуркин. Так как тот видел исходный носитель информации, а в суде были представлены копии и нарезки. Сторона защиты поддерживает. Обвинение просит отказать, как считает заявление «не конкретным». Судья ходатайство отклоняет и вновь говорит о возможности заявить его в дальнейшем. И в три часа объявляет 30-минутный перерыв.

 

Без десяти четыре судебное заседание возобновляется. Фарит Муртазин заявляет отвод стороне обвинения в связи с тем, что доказательства невиновности Артёма Савёлова, которые он предоставил, были утрачены. Часть защитников и подсудимых поддерживают заявление адвоката, часть оставляет этот вопрос на усмотрение суда. Сторона обвинения заявляет, что основания для её отвода не названы. Суд удаляется для принятия решения. Спустя 25 минут после чего отклоняет ходатайство.

 

Сергей Кривов говорит, что ни на одном видеофрагменте не увидел ни одного жетона у полицейских, а также не услышал противоправных призывов, не увидел насильственных действий: «Спустя несколько минут после прорыва начинаются задержания, хотя мы не видим противоправных действий со стороны граждан».

 

В половине пятого обвинение зачитывает следующий протокол осмотра предметов (документов), составленный уже другим следователем. Здесь больше не указываются конкретные фамилии подсудимых. Сразу после чего, в 16:45, судья объявляет перерыв.

 

Следующее заседание 14 августа в 11:30.

 

 

Стелла Мхитарян

Фото из Мосгорсуда Александра Барошина

 

Дело 12-ти. День 19-й. Репортаж из зала суда Стеллы Мхитарян

В Мосгорсуде продолжаются слушания по «Делу 12-ти». Пришедших поддержать ребят немного – порядка 50 человек. Среди них председатель партии «Другая Россия» Эдуард Лимонов.

На заседании отсутствуют адвокаты Алексея Полиховича, поэтому сегодня его интересы будет представлять Дмитрий Аграновский (адвокат Владимира Акименкова и Ярослава Белоусова).

Вчерашнее ходатайство Сергея Бадамшина (адвокат Марии Бароновой) об оглашении справок в деле суд оставляет без удовлетворения.

В полдень обвинение (его вновь представляет одна Стрекалова) зачитывает протокол осмотра предметов. В тексте фигурирует фамилия Ковязин: «Толкает кабинку биотуалета жёлтого цвета». Соответствующее видео при попытке просмотра постоянно прерывается. Тем не менее, видны жёсткие действия полиции при задержании граждан.

Сергей Бадамшин заявляет, что от передвижения кабинок туалетов ни один из полицейских не пострадал. Алексей Ветринцев (адвокат Леонида Ковязина) замечает, что следователь не проводил опознания его подзащитного, однако даёт самопроизвольную идентификацию. Адвокат просит признать данный протокол недопустимым доказательством. Сторона защиты его поддерживает. Обвинение возражает, так как «не видит оснований». Суд ходатайство отклоняет.

Государственный обвинитель зачитывает следующий протокол осмотра предметов (документов), где указывается фамилия Кривов. Далее просматриваем видео, качество которого оставляет желать лучшего.

Вячеслав Макаров (адвокат Сергея Кривова) отмечает, что на видео хорошо видно избиение ОМОНом граждан: «На втором файле упавшего гражданина избивают сотрудники полиции». При этом файл состоит из нарезок, он прерван таким образом, чтобы скрыть незаконные действия полиции. Кроме того, адвокат обращает внимание, что на конверте, в котором находится диск, стоит подпись не следователя и не понятых. А следователь создаёт искусственные доказательства путём их вырезания, копирования на электронный носитель: «Сам создаёт новые доказательства, сам приобщает». В связи с этим Макаров ходатайствует протокол осмотра и приложения к нему признать недопустимыми доказательствами и исключить из материалов дела. Ведь следователь сам произвёл некое опознание, не зафиксировав его должным образом, и допрашивал сам себя, то есть выступил свидетелем.  Также адвокат просит предоставить защите возможность ознакомиться с оригиналами доказательств.

Сергей Кривов заявляет, что себя на видео не увидел, со следователем Гуркиным не знаком и никогда с ним не встречался. «Стандартная процедура опознания не проводилась, голословную интерпретацию считаю недопустимой», — заключает подсудимый.

Мария Баронова говорит, что любые ходатайства защиты очевидным образом отклоняются, а суд поддерживает прокуратуру.

Защитники и подсудимые заявление Макарова поддерживают. Стрекалова возражает, по её мнению, доказательства получены в полном соответствии с федеральным законодательством. Никишина отклоняет ходатайство. Зал негодует, тогда судья требует удалить первый ряд зрителей из зала. Вадим Клювгант (адвокат Николая Кавказского) просит оставить мам подзащитных. На что судья отвечает: «Пусть мамы проветрятся». Тогда встаёт Володя Акименков: «Я призываю весь зал покинуть судебное заседание». Люди выходят.

Далее оглашается протокол, в тексте которого упоминается фамилия Луцкевич: «Среди граждан, несущих металлические ограждения, находится Луцкевич». Без десяти три Никишина объявляет получасовой перерыв. После него Макаров указывает на отсутствие на диске даты и подписи понятых. На видео, соответствующему зачитанному документу, наблюдаем жёсткие действия ОМОНа. Сотрудники полиции начинают задерживать молодого человека, который просто стоит.

Сергей Бадамшин указывает на участие тех же профессиональных понятых, а также на ошибки в наименовании их местожительства (город ЛюберцИ вместо Люберцы) и в именах Антов (вместо Антон). Дмитрий Дубровин (адвокат Дениса Луцкевича и Александры Духаниной) заявляет, что следователь Гуркин постоянно ссылается на подсудимого Луцкевича, хотя его опознание не проводилось.

Сергей Кривов говорит, что у изображённых на видео полицейских нет жетонов. Они просто выхватывают человека и начинают его бить. Далее он заявляет, что не увидел Дениса Луцкевича на видео. Сергей Кривов ходатайствует вызвать следователя Гуркина и понятых в суд, а также провести техническую экспертизу по правилам УК (Уголовный кодекс) с целью идентификации на них подсудимых и потерпевших. Помимо этого, он просит истребовать исходные доказательства. Часть защитников и подсудимых полностью поддерживает заявление, часть оставляет решение вопроса экспертизы на усмотрение суда. Обвинение возражает против всех частей заявления. «Выслушав мнения сторон, суд постановил: ходатайство о вызове следователя Гуркина, понятых, технической экспертизе и истребования оригиналов отклонить».

Дмитрий Дубровин просит суд разрешить Александре Духаниной (находится под домашним арестом) сменить адрес места жительства и регистрации для проживания с законным супругом (прим. – 26 июля 2013 года Александра Духанина и Артём Наумов зарегистрировали брак).

Николай Кавказский: «Поддерживаю. Считаю, что любящим людям надо жить вместе». Все ребята и защитники поддерживают ходатайство.  Стрекалова говорит, что свидетельство о заключении брака предоставлено в копии. Решение о смене места регистрации «принимают отнюдь не судебные органы». По её мнению, Духанина не лишена права проживания по тому адресу, где она сейчас находится под домашним арестом, проблем у неё никаких, потому заявляет: «Я возражаю». В 16:20 суд удаляется для принятия решения. Спустя 40 минут Никишина объявляет, что суд не усмотрел оснований для удовлетворения ходатайства.

Леонид Ковязин говорит, что неспособность сопереживать любящим – признак тяжёлого психического заболевания. И заявляет отвод Стрекаловой. Зал аплодирует. Кто-то со стороны защиты поддерживает, кто-то оставляет данный вопрос на усмотрение суда. После 20-минутных раздумий суд отклоняет ходатайство.

В половине шестого обвинение начинает оглашать следующий протокол осмотра предметов (документов). На этот раз фигурирует фамилия Полихович. Просматриваем видеозаписи.

Дмитрий Аграновский отмечает, что оригинальные носители не изымались. В нарушение статей 180 и 193 УПК РФ («Протоколы осмотра и освидетельствования» и «Предъявление для опознания» соответственно) указывается конкретное лицо – Алексей Полихович.

Макаров обращает внимание на ошибку в протоколе: вместо «Болотная площадь» написано «Болтоная площадь». Кроме того, на представленных фрагментах нет того, что зачитывается по протоколу. Адвокат ходатайствует исключить протокол и приложения к нему из материалов дела. Защита снова поддерживает, Стрекалова в очередной раз возражает.

«Фантастику я могу почитать в библиотеке, я не для этого сюда пришёл», — добавляет Макаров.

Судья отклоняет ходатайство и в начале седьмого объявляет перерыв.

Следующее заседание – 13 августа в 11:30.

Стелла Мхитарян

Дело 12-ти. День 18-й. Репортаж из зала суда Стеллы Мхитарян

В Мосгорсуде возобновляются слушания по «Делу 12-ти» после перерыва. Большой зал в апелляционном корпусе полупуст – ребят пришли поддержать всего порядка 50 человек. В их числе глава Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева.

Дмитрия Аграновского (адвокат Владимира Акименкова) сегодня нет, поэтому Володю будет защищать Руслан Чанидзе (адвокат Леонида Ковязина). Без защитников оказались Андрей Барабанов и Алексей Полихович. Их интересы сегодня будет представлять Дмитрий Дубровин (адвокат Александры Духаниной и Дениса Луцкевича).

Смотрим видео, соответствующее протоколу осмотра предметов (был оглашён днём ранее). На записи сотрудники полиции производят задержание гражданина, которого следователь Гуркин в протоколе называет Зиминым.

Общественный защитник Шаров ходатайствует изъять данный протокол из материалов дела. Сторона защиты поддерживает. Обвинение в лице Стрекаловой возражает. Судья Никишина ходатайство отклоняет.

Прокурор оглашает следующий протокол осмотра предметов. В тексте следователем указывается фамилия Акименков, действия которого описываются так: «Хаотично размахивает руками в сторону сотрудников полиции». Есть и такой перл: «Стоит, оглядываясь по сторонам». Это, безусловно, веское «доказательство» вины по 212 статье УК РФ («Массовые беспорядки»). Володя поднимает руку, но судья не обращает на это внимания. Просматриваем соответствующую запись.  После чего Акименков просит суд исключить протокол осмотра предметов. Он напоминает, что его опознание не проводилось, в связи с чем совершенно не ясно, каким образом следователь Гуркин (составивший протокол) мог его опознать. Кроме этого, Володя повторяет, что ему по-прежнему не видно из «аквариума» происходящее на видео. Все защитники поддерживают ходатайство.

Вячеслав Макаров (адвокат Сергея Кривова) делает замечания по тексту протокола. Он отмечает, что DVD RW – это формат, его никуда вставить нельзя (это касается отсутствия слова «диск»). Помимо этого, подпись понятого в соответствующей графе отсутствует. Сергей Кривов заявляет, что без процедуры опознания документ не правомерен. Стрекалова возражает и ссылается на то, что допустимость доказательств подлежит обсуждению судом в совещательной комнате. Никишина отклоняет заявленное ходатайство.

Дмитрий Борко (общественный защитник Александры Духаниной) говорит, что на видео не наблюдается никаких значимых действий, поэтому его предоставление в качестве доказательства вызывает недоумение. Кроме того, защитник заявляет, что не увидел на записи никаких «хаотичных движений руками».

На часах без десяти час. Прокурор зачитывает протокол. В его тексте фигурирует фамилия Барабанов, который по описанию «активно сопротивляется сотрудникам полиции, пытается вырваться из их рук». Также, упоминается фамилия Лузянина (прим. – Максим Лузянин признал свою вину и 9 ноября 2012 года был осуждён на 4,5 года колонии общего режима). Пытаемся посмотреть видео, однако запись постоянно прерывается. В связи с этим Шаров просит исключить эти доказательства. Руслан Чанидзе так же отмечает, что не удалось ничего увидеть или услышать из того, что было прочитано прокурором.

Вячеслав Макаров делает замечание по поводу цитаты из протокола: «Описанный мужчина известен следствию как Лузянин». «Следствие – это синоним слову расследование, выяснение, дознание; существительное среднего рода. Это термин, не является никаким одушевлённым существом», — добавляет адвокат. Он просит признать доказательство недопустимым.

Со стороны защиты все поддерживают, обвинение вновь против. Стрекалова считает, что протокол соответствует федеральному законодательству. Суд постановил ходатайство отклонить.

В полвторого прокурор начинает оглашать следующий протокол осмотра предметов. На этот раз указывается фамилия Белоусов. Соответствующие видеозаписи, опять-таки, прерываются. В связи с чем адвокат Чанидзе заявляет, что это просто неуважение к участникам процесса и к суду. Горяйнова (адвокат Ярослава Белоусова) замечает, что видеоряд подвергался монтажу, копированию. Помимо прочего, из протокола следует, что гражданин стоял спиной к снимающему. Но при этом даются такие подробности при описании, как, например, наличие бородки.

Лиханова (общественный защитник Ярослава Белоусова) ходатайствует об исключении протокола. Адвокаты и подсудимые поддерживают заявление, а Сергей Кривов считает, что исключить необходимо не только протокол осмотра, но и сами видео. Обвинение снова возражает – судья снова отклоняет.

Далее оглашается ещё один протокол. Звучит фамилия Духанина. Без пяти три Никишина объявляет 30-минутный перерыв.

В 15:45 начинаем просмотр видеозаписей. Дмитрий Дубровин обращает внимание на удушающий забор девушки, которая изображена на видео. Макаров замечает, что ни на одном файле не видно момента броска, кроме предмета, похожего на пластиковую бутылку, причём пустую. Защита просит документ исключить, обвинение возражает, судья ходатайство отклоняет.

В начале пятого зачитывается следующий протокол. В его тексте упоминается фамилия Кавказский: «Сотрудник полиции пытается нанести удар резиновой дубинкой, но промахивается. Сразу после чего Кавказский наносит удар левой ногой по правому предплечью». После этого смотрим видео.

Вадим Клювгант (адвокат Николая Кавказского) ходатайствует об исключении протокола осмотра предметов по следующим основаниям. Под видом осмотра содержатся сведения, не относящиеся к осмотру, а имеющие отношение к опознанию. А опознание не может смешиваться с другими действиями. Кроме того, в протоколе содержатся элементы дачи показаний. «Дача показаний одного лица самому себе не предусмотрена. Если человек дал показания, он не может выступать ни в каком другом качестве», — заявляет адвокат. Он отмечает, что таким образом нарушается ряд норм УПК (Уголовно-процессуальный кодекс). Сторона защиты поддерживает, Стрекалова традиционно возражает, суд постановляет ходатайство отклонить.

Николай Кавказский заявляет, что сотрудник полиции первым наносит удар и лишь потом следуют оборонительные действия. «С Гуркиным я не знаком», — заключает Николай.

Макаров хочет узнать у обвинения, почему справки в деле пустые и кто их будет заполнять? Судья говорит, что никакие справки судом не рассматривались, а потому он не может задавать подобные вопросы. Тогда Сергей Бадамшин (адвокат Марии Бароновой) просит огласить данные справки. Подсудимые поддерживают заявление. Сергей Кривов предлагает также запросить справку о состоянии здоровья Гуркина в психоневрологическом диспансере. Зал отвечает аплодисментами. Володя Акименков тоже поддерживает, но просит судью объявить перерыв или отложить заседание. Он говорит, что вчера их увезли в одиннадцатом часу, а в камеру они попали поздно ночью. Алексей Полихович поддерживает заявление Володи и ходатайство. На это Никишина отвечает, что никакое заявление Акименкова не обсуждается.

Часы показывают 16:55. Кто-то из адвокатов просит сделать перерыв, раз подсудимым плохо. «Без обсуждения ходатайства?» — негодует судья, но все же объявляет перерыв.

Следующее заседание 8 августа в 11:30.

Стелла Мхитарян

Дело 12-ти. День 17-й. Репортаж из зала суда Стеллы Мхитарян

В Мосгорсуде продолжаются слушания по «Делу 12-ти». Поддержать ребят пришли около ста человек, в том числе глава Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева.
Кроме того, непосредственно в самом зале заседания находится и Николай Кавказский. Он сидит рядом со своим адвокатом. Напомним, 2 августа 2013 года Президиум Московского Городского суда изменил Николаю меру пресечения на домашний арест.

Судья Никишина начинает заседание с объявления о том, что в деле сменился секретарь. После проверки явки со стороны защиты она выказывает своё недовольство отсутствием Гражданова (общественный защитник Степана Зимина), который не появляется на судебных заседаниях. Никишина ставит под сомнение его состоятельность как защитника. Но сам Степан с ней не согласен. Однако это не мешает судье заявить, что она ограничит Гражданову доступ на свидания.

Дмитрий Аграновский (адвокат Владимира Акименкова и Ярослава Белоусова) ходатайствует об изменении меры пресечения его подзащитным, так как обстоятельства существенно изменились. Адвокат ссылается на решение вышестоящей инстанции (Президиума Мосгорсуда), согласно которому Николаю Кавказскому мера пресечения была изменена на более мягкую, а именно на домашний арест. Помимо этого, он обращает внимание суда на серьёзные проблемы со зрением у Володи Акименкова (у него заболевание радужной оболочки глаза и врождённая атрофия зрительного нерва). В СИЗО состояние его здоровья стремительно ухудшается, он практически не видит. Аграновский отмечает, что Акименков от следствия не скрывался, производству по делу не препятствовал. У Володи нет заграничного паспорта, что исключает его возможность покинуть пределы Российской Федерации.

Далее адвокат говорит о нарушении права на защиту в помещении Мосгорсуда, так как длительные беседы с подзащитными исключены. Также он указывает на невозможность конфиденциального общения. Аграновский просит изменить меру пресечения на любую другую, не связанную с содержанием под стражей, Владимиру Акименкову и Ярославу Белоусову (у которого есть жена и маленький ребёнок) на основании решения Президиума Мосгорсуда.

Все подсудимые и адвокаты поддерживают заявленное ходатайство. Сторона обвинения (сегодня её представляет Стрекалова) возражает, так как «не видит оснований для избрания иной меры пресечения». Суд удаляется для принятия решения, это занимает у Никишиной около 50 минут. После чего она объявляет, что ссылки адвоката неосновательны. «Суд не усматривает оснований для изменения меры пресечения» — ходатайство оставить без удовлетворения.

С аналогичным заявлением выступает Фарит Муртазин (адвокат Артёма Савёлова). Он указывает на ухудшение состояния здоровья своего подзащитного, который теряет речь. Согласно медицинской справке Центра патологии речи, Артёму Савёлову требуется лечение в стационаре. Ребята поддерживают ходатайство; Мария Баронова говорит, что необходимо «из соображений гуманизма изменить Артёму меру пресечения». Дмитрий Аграновский также заявляет, что «никаких оснований сохранять меру пресечения нет». Государственный обвинитель вновь возражает, ссылаясь на то, что Президиумом проверялись основания для содержания под стражей одного конкретного лица. На этот раз решение было принято вдвое быстрее. «Выслушав мнения сторон и ознакомившись с материалами дела, суд не установил оснований для изменения меры пресечения и согласно статьям 255, 256 УК РФ оставляет избранную меру без изменения».

Руслан Чанидзе (адвокат Леонида Ковязина) тоже ходатайствует об изменении меры пресечения своему подзащитному. Он указывает на изменение обстоятельств, а точнее семейного положения (прим. – 28 марта 2013 года Леонид женился в СИЗО на Евгении Тарасовой). Адвокат обращает внимание на имеющиеся у Леонида заболевания, из-за которых он был освобождён от службы в армии. Также Чанидзе отмечает, что за Ковязина ходатайствует ряд журналистов и есть два личных поручительства. Обвинение возражает. Около половины третьего Никишина удаляется для принятия решения. Спустя 45 минут она оглашает решение оставить ходатайство без удовлетворения.

На часах 15:30. Вячеслав Макаров (адвокат Сергея Кривова) также просит изменить меру пресечения для своего подзащитного. Он заявляет, что Сергей Кривов никаких попыток скрыться от следствия не предпринимал, его адрес следствию известен, проживает он в Москве. Помимо прочего, адвокат заявляет, что при принятии решения о продлении ареста гособвинение не предъявило ни одного доказательства. А прокурор Костюк указала всех скопом, даже не назвав по фамилии: «В отношении этих (пауза) обвиняемых продлить». «Мы – защита Кривова – выступаем индивидуально, а не как Костюк всех разом», — добавляет Макаров.
Сергей Мохнаткин (общественный защитник Сергея Кривова) замечает, что у Сергея Кривова на иждивении престарелые родители и двое несовершеннолетних детей, что само по себе говорит о том, что Кривов не может скрыться. Как и не может оказать влияние на следствие, ведь дело уже передано в суд. Кроме того, защитник добавляет, что Сергей «больше обвинения заинтересован в том, чтобы этот суд был, он хочет добиться справедливого решения». Сторона защиты снова поддерживает, а Стрекалова снова возражает. Она ссылается на то, что в России не существует прецедентного права. Через 25 минут Никишина говорит, что «суд не усматривает оснований» для изменения меры пресечения на иную.

Сергей Кривов просит допустить ему в качестве общественного защитника Приходину Елизавету Александровну. Сторона защиты поддерживает. Стрекалова против, так как в этом «нет необходимости». Судья ходатайство отклоняет, аргументируя это тем, что Кривов обеспечен профессиональным адвокатом и общественным защитником, которые активно осуществляют его защиту.
Макаров заявляет отвод гособвинителю Стрекаловой, ссылаясь на её заинтересованность в исходе дела, а так же на не представление ею на протяжении длительного времени доказательств. Мохнаткин тоже говорит, что прокурор уклоняется от исполнения своих обязанностей. Часть ребят и адвокатов поддерживает ходатайство, часть оставляет этот вопрос на усмотрение суда. Никишина «принимает решение» около 40 минут и отклоняет ходатайство.

В начале шестого обвинение начинает зачитывать следующий протокол, в частности постановление о приобщении к материалам дела вещественных доказательств.

Макаров делает замечания по тексту постановления: «Было изъято два DVD R» — что это? Мне, как специалисту, это непонятно». Адвокат имеет в виду отсутствие слова «диск». Далее он цитирует, что указанные доказательства «могут содержать сведения», существенные по данному делу. «Могут? А содержат ли?» — спрашивает защитник. Кроме того, Макаров говорит, что информация была скопирована самим следователем. Он просит исключить данное постановление из материалов дела.

Сергей Кривов отмечает, что были изъяты источники, «зачем надо было их копировать? Поддерживаю». Никишина ходатайство отклоняет. И без пятнадцати шесть объявляет перерыв до 7 августа до 11:30.

Стелла Мхитарян

Дело 12-ти. День 15-й. Репортаж из зала суда Стеллы Мхитарян

В Мосгорсуде в три часа дня возобновляются слушания по «Делу 12-ти». Пришедших сегодня поддержать ребят не так много – порядка 50-60 человек.

Ребята сидят в двух разных стеклянных «аквариумах», а обвинение второй день подряд представляет одна Костюк.

Смотрим две видеозаписи продолжительностью по 20 минут каждая. Их содержание мало чем отличается от просмотренных ранее – это ОМОН, демонстранты, снова ОМОН и задержания. На втором видео наблюдаем лежащего на асфальте мужчину. Медики уносят его на носилках. Просмотр диска закончен, судья Никишина интересуется, есть ли замечания, но «только по существу».

Общественный защитник Шаров обращает внимание на применение ОМОНовцем удушающего приёма в отношении задержанного, не оказывающего сопротивления, а также говорит, что второе видео представляет собой явную склейку файла.

Адвокат Дубровин замечает, что изначально длительность видеозаписи составляла 1 час 10 минут, но после её открытия в другом проигрывателе она уже длится 20 минут 2 секунды. Также он указывает на немотивированные задержания митингующих и необоснованное применение силы.

Макаров (адвокат Сергея Кривова) обращает внимание на надпись «милиция», то есть несуществующего уже на момент акции 6 мая 2012 года правоохранительного органа.

Сергей Кривов указывает на неверную последовательность склейки отдельных участков видеоматериала. Кроме того, он говорит, что не увидел у представителей правоохранительных органов жетонов и не услышал от них вразумительных требований. Сергей Кривов отмечает, что не было никаких массовых бросков чего бы то ни было. К ОМОНовцам, которые не проявляли агрессии, граждане относились лояльно. «Главная провокация была со стороны полиции», — приводит Кривов слова депутата Госдумы Ильи Пономарёва.

На видео видно, как женщина говорит, что она видела насилие со стороны полиции, но её съёмка прерывается. В связи с чем Сергей Кривов заявляет: «Налицо выборочный монтаж». Он говорит, что видна грубая склейка, «явный, предвзятый монтаж».

Переходим к просмотру следующего по протоколу видео. Это 13 фрагментов продолжительностью от минуты до пятнадцати (среди них три видеозаписи телеканала «Москва 24», записи «Дождя» и «Russia Today», видео «Новой газеты», а также «Грани-ТВ»). Закончен просмотр ещё одного диска. Суть данных видеофайлов та же, что и у всех предыдущих.

Ярослав Белоусов отмечает, что видео состоит из фрагментов, которые не связаны друг с другом временем или логикой. Он говорит, что видит себя на двух фрагментах видеозаписей. На одном из них – стоящим спиной к снимающему не в первом ряду: «Никаких противоправных действий, в том числе предусмотренных статьёй 212 (прим. – «Массовые беспорядки») и 318 (прим. – «Применение насилия в отношении представителя власти»), не совершаю». А на втором (видео канала «Russia Today») – его задерживают и несут 4 сотрудника полиции.

Сергей Кривов обращает внимание, что было просмотрено очень много мелких файлов, у которых нет привязки по времени. Таким образом, невозможно определить, что, где и когда происходило. Он говорит, что нигде не видно повреждённого асфальта. Как нет и никаких видимых повреждений на кабинках биотуалетов из-за того, что их перевернули. Помимо этого, Кривов указывает на то, что лежащего демонстранта бьют палками, а другому сотрудник полиции наносит удар ногой в живот.

Горяйнова (адвокат Ярослава Белоусова) также замечает, что её подзащитный на видео находится спиной к кинотеатру «Ударник», митингующим и полиции. Далее она добавляет, что на асфальте лежит без сознания один из демонстрантов. А сотрудник полиции, находящийся рядом, не оказывает ему помощь. Сумин указывает на действия ОМОНовцев, которые ударами дубинок вынуждают одного из демонстрантов лечь в лужу нечистот, вылившихся из кабинок биотуалетов, что унижает его достоинство.

Пашков (адвокат Степана Зимина) заявляет, что его подзащитного нет ни на одном из представленных видео. Следующий диск, указанный в протоколе, обозреть не удаётся — он не открывается, так как повреждён. Идём дальше и смотрим 25-минутное видео.

Дмитрий Борко (общественный защитник Александры Духаниной) отмечает, что запись обрывается при скандировании демонстрантами «Россия без …».

Вячеслав Макаров говорит о спокойном движении людей, которые просто ходят. ОМОН начинает теснить граждан, которые не делают ничего противоправного: «ОМОН пытается устроить давку и устраивает её». Только после этого демонстранты достают откуда-то металлические заграждения, чтобы отгородиться от сотрудников правоохранительных органов.

На это же указывает и Сергей Кривов: «Барьеры появляются в ответ на агрессивные действия полиции». Пашков вновь говорит о том, что «Зимина на этой плёнке нет».

Перерыв до 1 августа, 11:30.

Стелла Мхитарян

Дело 12-ти. День 14-й. Репортаж из зала суда

В Мосгорсуде с 40-минутным опозданием возобновляются слушания по «Делу 12-ти». Зал, который может вместить более ста человек, полон. Кроме того, ребят сегодня поддерживает и глава Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева.
На этот раз ребят даже посадили в два разных «стакана» (прим. – зал для резонансных дел в апелляционном корпусе Мосгорсуда оборудован двумя стеклянными «клетками»).

Владимир Акименков: У меня заявление.

Судья: Нет, Акименков.

Владимир Акименков: Мне защитника надо заявить.

Судья: Какого защитника?

Владимир Акименков: Сумина Дмитрия Леонидовича.

Судья Никишина интересуется, кто сейчас осуществляет его защиту. Володя отвечает — адвокаты Аграновский и Айвазян, но заявляет, что наряду с ними ему требуется общественный защитник. Дмитрий Аграновский поддерживает своего подзащитного и говорит, что им это необходимо для усиления защиты.

Все подсудимые и адвокаты ходатайство поддерживают. Костюк (сегодня она представляет обвинение в гордом одиночестве) возражает, так как предоставление общественного защитника – это «право суда, а не его обязанность». Суд удаляется в совещательную комнату, спустя 15 минут после чего выносит решение удовлетворить заявленное ходатайство.

На часах без двадцати час. «Продолжаем исследование доказательств».

Владимир Акименков просит пояснить, что это за видео? Но судья осаживает его и говорит, что слово ему не предоставлялось.

Начинается просмотр видеофайла, состоящего из пяти фрагментов, продолжительность каждого из которых составляет примерно 15 минут. Однако обозреть удалось только первые четыре фрагмента (пятый отказался открываться). На видео видно, как ОМОН вытесняет митингующих, проводит задержания, тащит демонстрантов за руки, за ноги, за волосы. На первом фрагменте видим, как ОМОНовец бьёт мужчину в лицо. На втором – одному из демонстрантов оказывают помощь медики. На третьем видно, как группа граждан со всех сторон окружена сотрудниками правоохранительных органов. Четвёртый фрагмент – явная нарезка; содержит отдельные, не связанные друг с другом кадры, сопровождающиеся бодрой музыкой (явно наложенной на видеоряд).

Бадамшин (адвокат Марии Бароновой) обращает внимание на то, что протокол просмотра видео не соответствует тому, что мы видели. Кроме того, защитник отмечает многочисленные факты ударов палками по голове со стороны сотрудников ОМОНа. Аграновский (адвокат Владимира Акименкова и Ярослава Белоусова) говорит, что невозможно понять источник происхождения видеоматериалов. Более того, адвокат заявляет, что «запись, совершенно очевидно, подвергалась монтажу».

Сергей Кривов говорит, что сотрудники полиции были экипированы против безоружных людей более чем достаточно. Он тоже отмечает факты избиения граждан по голове, а также то, что некоторых из них тащат по асфальту. Кривов говорит, что видео – это не только нарезка по времени, но и по камерам. Оно «включено под музыку, то есть кто-то хорошо поработал». Сергей Кривов заявляет, что не увидел массовых бросков предметов. «Остановитесь, Кривов», — прерывает его судья. Он говорит, что на видео нет погромов. «Достаточно», — повторяет Никишина. Под крики «Молодец!» зал аплодирует. Судья «просит» весь последний ряд зрителей удалиться.

Вячеслав Макаров (адвокат Сергея Кривова), как и его коллеги, обращает внимание на полное несоответствие того, что написано в протоколе, тому, что было просмотрено. Далее он отмечает, что руки ОМОНовцев были в защите. Видно, как они наносят удары сверху и бьют через решётки граждан дубинками по голове. Помимо этого, наблюдаем массу нанесённых ударов руками, кулаками по лицам демонстрантов. Сами съёмки фрагментарны и взяты из разных мест, почему адвокат и заявляет сразу об исключении данного файла. Но Никишина напоминает, что «ходатайство не ставится сейчас».

Руслан Чанидзе (адвокат Леонида Ковязина) говорит, на видео можно увидеть 2 или 3 кабинки туалета, но ими явно не таранят кого-либо из сотрудников ОМОНа (о чём заявлял ранее на допросе свидетель обвинения Дейниченко).

Сумин (общественный защитник Владимира Акименкова) отмечает, что сотрудники полиции не испытывали угрозы со стороны граждан. Пример тому – один из сотрудников в фуражке, который становится спиной к демонстрантам (чего бы он никогда не сделал, если бы испытывал угрозу).
Владимир Акименков заявляет, что он и вовсе лишён возможности обозревать запись, но Никишина его перебивает.

Николай Кавказский пытается что-то сказать. Судья, почему-то, не даёт ему этого сделать: «Вам слово не предоставлялось, Кавказский». «А когда я смогу высказаться по этим видеофайлам?» — спрашивает Николай. Никишина делает ему замечание – он повторяет свой вопрос. Судья вновь делает замечание, но «великодушно разрешает» Николаю высказаться, пока устанавливается следующая видеозапись. Он говорит, что на видео не видно, чтобы сотрудники полиции представлялись или называли причину задержания, а некоторых из демонстрантов ОМОН тащит за волосы.

Слово берёт Костюк, но в этот момент включается видео, и её голос заглушается скандированием «Россия без Путина!» Запись приостанавливают. Обвинитель спрашивает, узнал ли кто-то из подсудимых себя на видео. Но Вадим Клювгант (адвокат Николая Кавказского) возражает: «Это не допускается на данной стадии». Вячеслав Макаров тоже хочет что-то сказать, но из-за вновь включённого видео его не слышно. Судья делает вид, что не замечает попыток адвоката.

Смотрим десятиминутное видео. Ничего нового: вытеснение демонстрантов сотрудниками ОМОНа, задержания, удары палками и снова задержания. Судья объявляет перерыв до 15:00.
С 20-минутным опозданием продолжаем заседание после перерыва. Смотрим порядка 10 видеозаписей, продолжительностью от минуты до пятнадцати. Содержание материалов неизменно. Адвокат Чанидзе замечает, что сотрудники полиции проявляют немотивированную агрессию по отношению к демонстрантам. О жёстком, необоснованном применении спецсредств говорит и Дубровин (адвокат Дениса Луцкевича и Александры Духаниной). Аграновский ещё раз говорит, что источник происхождения просмотренных видеофайлов совершенно непонятен, а как минимум первые пять из записей – не оригиналы.

Далее — просмотр ещё двух видео продолжительностью по 20 минут каждое. Помимо самой демонстрации, сотрудников ОМОНа и задержаний запись содержит и «интервью» с участниками несостоявшегося митинга.

В начале шестого судья объявляет перерыв до завтра до 14:00. Но по просьбе одного из адвокатов сдвигает время ещё на час.

Следующее заседание – 31 июля в 15:00.

Стелла Мхитарян

Дело 12-ти. День 13-й. Репортаж из зала суда Стеллы Мхитарян

В Мосгорсуде слушание по «Делу 12-ти», назначенное на 11:30, возобновляется с более чем часовым опозданием. Поддержать ребят сегодня приехали глава Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева и актриса театра и кино Лия Ахеджакова.

 

Владимир Акименков хочет сделать заявление. Судья Никишина говорит: «Акименков, присядьте, Вам слово никто не предоставлял». Володя пытается продолжать – Никишина делает ему замечание.

 

Начинаем просмотр видео Минаев-live с того момента, на котором остановились вчера. Сотрудники правоохранительных органов устанавливают заградительные решётки. Далее (о ужас!) из толпы в сотрудников полиции кидают белые ленточки. Показывают кадры, на которых сотрудники ОМОН работают дубинками. ОМОН идёт в толпу; начинаются задержания. Затем видим, предположительно, Немцова на сцене. Господин Минаев из студии сообщает, что Борис Немцов арестован, а до этого были задержаны Сергей Удальцов и Алексей Навальный. Снова слушаем субъективные комментарии господина Минаева, очерняющего демонстрантов. Среди прочего такой перл: «Никаких мирных протестантов нет, конкретные бойцы».

 

13:00. Показывают общий план. Что именно происходит – не разобрать, просто видим переполненную набережную. Количество сотрудников ОМОН постепенно увеличивается. Наблюдаем эту картину на протяжении 10 минут. Затем «любуемся» персоной Минаева. И снова общий план: две цепочки ОМОН и демонстранты перед ними. Звонок зрителя по скайпу. Догадки Минаева и его гостя Марата Гельмана. «Почему мы это слушаем?!» — не выдерживает негодующая Лия Ахеджакова. Показывают, как ОМОН задерживает протестующих. И вновь общий план – студия, общий план – студия. Весьма «информативно», это крайне «веское» доказательство якобы имевших место 6 мая 2012 года на Болотной площади массовых беспорядков. По версии господина Минаева, демонстранты сами провоцируют сотрудников правоохранительных органов: «Пришли просто подраться». Где-то среди мирных митингующих «эксперт» Минаев разглядел «бойцов».

 

На часах без двадцати два. Минаев-liveдаёт картинку памятки якобы с официальной страницы организаторов Вконтакте. Минаев называет её памяткой «по ведению уличных боёв». Что бы это ни был за «документ», в нём рекомендуется митингующим не сопротивляться требования полиции во время акции. Далее звонок Дмитрия Гудкова в студию. Он говорит, что прорыв начали люди в масках. Проход, по его словам, был очень узкий, вследствие чего образовалась давка. Он пытался добиться того, чтобы кордон отодвинули хотя бы на 10 метров. На вопрос Минаева о якобы имевших место призывах Сергея Удальцова Гудков отвечает, что тот сел в знак протеста и ни к чему не призывал: «Это реакция на узкий проход». Минаеву «очевидно», что «началось всё с сидячей забастовки». Ему даже удалось каким-то образом определить, что «организованный» прорыв «начали анархисты».

 

Спустя минут 15 видим, как ОМОН вытесняет демонстрантов. Задержания. Через 5 минут сотрудники правопорядка массово бегут в толпу, волна новых задержаний. Минаев говорит, что ГУВД предупредило собравшихся о применении спецсредств, если они не разойдутся, а также передаёт информацию о том, что полиция будто бы организовала проход митингующим для выхода с Болотной площади.

 

99% просмотренной части видеозаписи – это общий план и студия, в которой сидит Минаев. На ролике видно, как ОМОН производит задержания мирных демонстрантов, пришедших на согласованный митинг. Под конец ведущий заявляет, что ОМОН действовал без спецсредств: «Я бы работал жестоко». По его мнению, сотрудники полиции «работали мягко».

 

14:40. Просмотр этого увлекательного художественного произведения закончен. Судья объявляет перерыв до 15:15.

 

Лия Ахеджакова говорит, что увиденное её очень огорчило. Высказывания Минаева актриса комментирует так: «Он сидит и выдумывает». Кроме того, она отметила, что люди должны приходить на суды – приходить ради ребят.

 

В половину четвёртого судебное заседание продолжается. Никишина интересуется, есть ли заявления, существенные в том вещественном доказательстве, которое было просмотрено. «Кратко, сжато и только по существу», — заключает судья.

 

Владимир Акименков говорит о том, что он практически не видит. Затем отмечает факт того, что в видео Минаевым использовалась ненормативная лексика. Никишина его перебивает. Владимир хочет продолжать, но судья говорит, что его заявление не имеет отношения к просмотренной записи.

 

Бадамшин (адвокат Марии Бароновой) указывает на то, что видео не имеет шкалы времени. Поэтому та шкала, которая указана в протоколе осмотра, не имеет никакого отношения к просмотренному видео. Адвокат отмечает, что на видео видно – цепочка стоит уже до того, как подходят демонстранты. А закадровый текст Минаева свидетельствует о том, что он знал о событиях за некоторое время до того, как они происходили. Картинка и звук не совпадают. Далее Бадамшин обращает внимание на то, как сотрудники полиции избивают демонстрантов, чего нет в протоколе. Также адвокат указывает на ошибку Минаева, который почему-то называет Малый Каменный мост Большим Каменным мостом.

 

Дубровин (адвокат Дениса Луцкевича и Александры Духаниной) также замечает, что содержание видеозаписи не соответствует описанию в протоколе. А сам видеоряд показан отдельными фрагментами.

 

Сергей Кривов говорит, что до начала акции по мосту ходили какие-то граждане и спрашивает, каким образом они там оказались и что делали? Когда подошла организованная колонна демонстрантов, то первые 100 метров набережной были заполнены людьми, движение полностью прекратилось, потому что люди никуда не могли пройти. Он говорит, что на видео видно, как полицейские пытались прессовать толпу. «Полиция начинает инициировать драки, люди просто стоят», — добавляет Кривов. Кроме того он заявляет, что не опознал на видео ни одного из присутствующих в зале подсудимых.

 

Бадамшин говорит, что не обнаружил на видео подтверждения слов свидетеля Дейниченко, который заявлял, что биотуалеты поранили полицейских.

 

Аграновский пытается заявить, что здоровье его подзащитного Владимира Акименкова не позволяет ему разглядеть происходящее на видео. Никишина не даёт ему высказаться и осаживает.

 

Дубровин: «Биотуалеты были установлены на проезжей части для защиты от действий лиц в форме сотрудников полиции».

 

Макаров (адвокат Сергея Кривова) заявляет, что на видео есть признаки монтажа: «Речь ведущего не совпадает с движением». И также указывает на явное несовпадение времени, которое называет Минаев, с тем, что указано в протоколе. Далее адвокат говорит о противоправных действиях ОМОНа: «Бьют сверху, что нарушает закон о полиции».

 

Володя Акименков заявляет, что не нашёл себя на видео.

 

Суд переходит к просмотру следующей записи продолжительностью 38 минут согласно протоколу. Это запись nevexTV. Вначале звучит песня «Путин, лыжи, Магадан». Всё остальное – противоправные действия сотрудников полиции, избиения демонстрантов, задержания, сопровождающиеся скандированием «Фашисты! Позор!»; флаги, шарики, лозунги «Россия без Путина», «Мы здесь власть», крики «Это мирный митинг!». Спустя 30 минут от начала записи депутат Государственной Думы Илья Пономарёв объявляет в мегафон сотрудникам правопорядка: «Вы нарушаете закон!» В ответ на это его задерживают.

 

Адвокат Пашков говорит, что видео – это фактически нарезка, монтаж. «Что, где и когда происходило установить невозможно», — добавляет он.

 

Сидоркина: Озвученный протокол не соответствует просмотренному видеофайлу.

 

Макаров отмечает, что ОМОН избивает граждан без какого-либо повода с их стороны.

 

Дубровин говорит, что металлическими ограждениями демонстранты пытались отгородиться против насильственных действий со стороны полиции.

 

Вадим Клювгант (адвокат Николая Кавказского) выделяет 3 существенных обстоятельства, независимо от того, является ли видео смонтированным или нет:

 

1) Мирный характер акции – это был мирный митинг.

 

2) Депутат ГД Илья Пономарёв предупреждал сотрудников ОМОН о неправомерности их действий, на что последние ответили насилием.

 

3) Единственная причина столкновений – недопуск демонстрантов к месту проведения согласованного митинга.

 

Кроме того, адвокат говорит, что на видео нет ничего, что свидетельствовало бы о наличии состава по 212 статье. Таким образом, всё это лишь «саморазоблачение фальшивого обвинения».

 

Сергей Кривов: Всё снято с близкого расстояния, видны лица полицейских.

 

Судья: Вы одобряете запись?

 

Кривов: Не видно жетонов у полицейских. Куда и на каком основании они просят демонстрантов разойтись? Все броски были сделаны в ответ на противоправные действия полиции. К тому же на всём этом видео нет никакого града бутылок, камней. Летят отдельные предметы. Они разнесены в пространстве и времени.

 

Судья: Себя видели на этом видео?

 

Сергей Кривов: Нет, не смог опознать.

 

Обвинение задаёт вопрос подсудимым, узнают ли они себя на видео.

 

Макаров: А потерпевших будете спрашивать, узнают ли они себя?

 

Клювгант: Возражаю, суд не переходил к допросу подсудимых.

 

Судья: Это не допрос.

 

Клювгант: Возражаю, это допрос.

 

Судья: Занесено в протокол. Кто-то хочет ответить? Кто-то там себя увидел? Не опознали.

 

Часы показывают начало шестого. Никишина спрашивает: «Продолжаем или отдыхаем?» Она говорит, что следующая запись содержит 5 фрагментов, каждый из которых примерно по 14 минут. Судья предлагает отложить их просмотр до следующего раза.

 

Перерыв до вторника 30 июля до 11:30.

 

 

Стелла Мхитарян

Дело 12-ти. День 12-й. Репортаж из зала суда Стеллы Мхитарян

В Мосгорсуде продолжается слушание по «Делу 12-ти». Заседание, которое должно было начаться в 11:30, возобновляется с 40-минутным опозданием. Но сегодня уже в другом – апелляционном корпусе в зале № 635, предназначенном для резонансных дел.

Этот зал значительно больше и просторнее, чем 338-ой в основном корпусе, где дело слушалось до сегодняшнего дня. В нём смогли уместиться порядка ста человек, пришедших поддержать ребят. Здесь есть (в отличие от предыдущего) даже целых два окна. Зал оборудован двумя стеклянными «аквариумами», но ребят всё равно посадили всех в один. Судья Никишина говорит, что в целях обеспечения надлежащих условий содержания Мосгорсуд «любезно предоставил» новый зал, и просит присутствующих бережно относиться к техническому оборудованию. В зале установлены два плазменных экрана для «зрителей» и проектор за спиной у стороны обвинения для подсудимых.

Предоставлено два новых ордена на защиту Артёма Савёлова и Леонида Ковязина соответственно. Сергей Кривов пытается заявить ходатайство, но Никишина его осаживает. Судья говорит, что это разрешено только в подготовительной стадии. Сейчас же, в ходе судебного разбирательства, подсудимые могут заявить лишь о допуске общественного защитника. Иные же ходатайства возможно будет заявить только по окончании следствия.

Судья: У Вас такие ходатайства?

Сергей Кривов: Такие и другие.

Он просит допустить ему общественного защитника. Никишина спрашивает, кто сейчас осуществляет его защиту. Кривов отвечает – адвокат Макаров и общественный защитник Сергей Мохнаткин. «Считаете, что это недостаточно?» — интересуется Никишина. Кривов заявляет, что недостаточно. Сторона защиты ходатайство поддерживает. Обвинение (в лице Костюк и Стрекаловой) традиционно против. Суд решает ходатайство отклонить, так как «Кривов обеспечен защитой».

Сергей Кривов: Начиная с 10-ого июля, судья Никишина препятствует мне в заявлении ходатайства. Это является нарушением моих прав на защиту. Я заявляю отвод судье Никишиной, она нарушает российское законодательство.

Кроме того, Кривов говорит, что у него имеется ещё два ходатайства. Никишина отвечает, что нужно рассматривать их по мере поступления.

Владимир Акименков: Поддерживаю. Хочу отметить … (Никишина его прерывает)

Володя продолжает: Нам плохо слышно … Нам всё равно плохо слышно.

Судья оставляет это без внимания.

Значительная часть стороны защиты поддерживает заявленное ходатайство (некоторые оставляют этот вопрос на усмотрение суда). Обвинение возражает. В 12:25 суд удаляется для принятия решения, которое очевидно.

Через 25 минут Никишина объявляет, что ходатайство подлежит отклонению.

Сергей Кривов хочет заявить ходатайство, судья «просит» его присесть и делает замечание. Никишина говорит, что техническое оборудование установлено, «попробуем перейти к осмотру видео».

Обвинение заявляет, что у него не было времени ознакомиться с доказательствами (которые оно, между прочим, само и предоставило) и просит суд разрешить посмотреть их. Костюк говорит, что они хотят расположить материалы (видеофайлы) по порядку, для этого им нужно «не более 20 минут». Вячеслав Макаров (адвокат Сергея Кривова) считает абсурдом то, что обвинение не знает своих же доказательств. Никишина ходатайство стороны обвинения о предоставлении возможности ознакомиться с доказательствами отклоняет.
Володя Акименков пытается сделать заявление, однако судья ему не позволяет. Володя продолжает: «Нам не слышно». Никишина делает ему замечание.

В 13:10 начинается просмотр видеозаписи, предоставленной Minaev live.

Володя Акименков: Ваша честь, а мне не видно – я слепой.

Судья: Наденьте очки.

Смотрим видео, однако запись постоянно прерывается, в связи с чем Николай Кавказский просит суд попробовать запустить видео через другой медиа-плеер.

Макаров: Ваша честь, а можно остановить видео, у меня замечание.

Судья: Нет.

На протяжении семи минут смотрим на Большую Якиманку. Ничего не происходит, наблюдаем сотрудников правоохранительных органов, которые выстроились по диагонали улицы. Пробуют всё-таки запустить ролик на другом плеере. Смотрим эту «увлекательную» запись ещё раз с самого начала. Кадры с Большой Якиманки чередуются с показом (почему-то) Поклонной горы. По ходу просмотра видео Никишина не даёт возможности стороне защиты делать заявления.

На часах 13:45. Из кадра вещает Минаев, который сидит в студии. Любуемся им на протяжении 15-ти минут и смотрим кадры с концерта на Поклонной горе, где проходит так называемый народный сход. Какое отношение всё это имеет к доказательствам по рассматриваемому делу – остаётся загадкой и повергает всех присутствующих в зале в лёгкое недоумение. Спустя ещё 5 минут после этого видим, как на мосту выстраивается уже четвёртая цепь полиции. Слушаем разглагольствования господина Минаева и наблюдаем за его общением со зрителями, которые периодически звонят по скайпу. Через 10 минут несколько присутствующих в зале теряют терпение и кричат «позор!». Их выводят из зала.

Время от времени создаётся впечатление, что нам показывают видео не про Болотную площадь, а про Поклонную гору или ещё что-то.

Около половины третьего судья объявляет перерыв. В двадцать минут четвёртого продолжаем просмотр видеозаписи. Спустя полтора часа на кадрах мы видим сидячую забастовку, через ещё 15 – прорыв.
«Они прорвали кольцо и идут на Кремль!» — даёт весьма оригинальный комментарий «остроумный» Минаев. Идут, видимо, шариками, цветами и белыми ленточками его захватывать. Это вызывает у аудитории в зале смех, сопровождающийся громкими аплодисментами. Далее (в 17:20) наблюдаем на видео, как Сергей Удальцов идёт в сторону сцены на Болотной площади.

Большая часть видеозаписи – Минаев, удобно расположившийся в  кресле в студии. Его личное мнение, мысли и комментарии по поводу происходящего. В числе прочего господин Минаев заявляет, что основной целью акции 6 мая было сидение на мосту и прорыв. Остаётся лишь догадываться, откуда он, сидя в студии, знает об этой «основной цели», которую якобы преследовали демонстранты.

В 17:25 судья объявляет перерыв в связи с продолжительностью записи (на ней остаётся не просмотренными примерно полтора часа).

Следующее заседание – 24 июля в 11:30.

Стелла Мхитарян

Дело 12-ти. День 11-й. Репортаж из зала суда Стэллы Мхитарян

В Мосгорсуде точно по расписанию в 11:30 возобновляются слушания по «Делу 12-ти». Сегодня поддержать ребят приехала глава Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева.

В зале отсутствует Мария Баронова. В связи с этим судья Никишина объявляет 15-ти минутный перерыв. Буквально через несколько минут после этого появляется Баронова. Она обращается ко всем присутствующим «зрителям»: «Меня сейчас пристыдили, что люди обсуждают моё опоздание. Всем, кто недоволен тем, что я опоздала на 5 минут, я предлагаю оплачивать мне ночные часы работы, тогда я буду спать».

В 11:50 заседание продолжается. Владимир Акименков обращается к судье:

- Нам плохо слышно.

- Присядьте, — говорит Никишина.

- Нам только Вас слышно.

- Присядьте, Акименков.

Судья говорит стороне защиты, что все их вчерашние замечания, возражения внесены в протокол, поэтому она просит адвокатов не повторяться. Обвинение (представляют Костюк и Стрекалова, прокурор Смирнов вновь отсутствует) продолжает оглашать протокол, который начало зачитывать ещё вчера. Дмитрий Аграновский просит читать чётче и разборчивее, потому что даже адвокатам с трудом удаётся разобрать речь Стрекаловой, не говоря уже о подсудимых.

Фарит Муртазин делает замечание по поводу прочитанного обвинением в отношении его подзащитного Артёма Савёлова: «Не указано, когда задержали Артёма. Это видео предоставлено мной лично. Находясь на площади, Артём Савёлов был не буйный, не активный. Эти файлы используются защитой как его алиби». Адвокат говорит, что в действиях Савёлова на видеозаписи нет состава преступления. Кроме того Муртазин отмечает, что утверждение, будто Артём находился в первых рядах при разрыве цепочки, — неправда. Перед ним находились 3-4 ряда человек, а в результате прорыва Савёлов получил телесные повреждения.

В какой-то момент ребята в «аквариуме» немного оживляются, Никишина сразу делает им замечание: «Подсудимые, Вы уже знакомы с документом? Вам больше не надо?» Отвечает судье зал: «Ничего не слышно!» Адвокаты, сидящие в первом ряду, вновь говорят, что даже им ничего не слышно. Судья и им делает замечание, но всё же просит обвинение читать громче.

Около 12:40 Владимир Акименков прислоняется к щели в «аквариуме», видимо, в надежде расслышать хоть что-то из слов обвинения. Его адвокат Дмитрий Аграновский заявляет, что опознание Акименкова не проводилось. Поэтому «то, что было сейчас зачитано, выходит за рамки уголовно-процессуального кодекса».

Обвинение зачитывает описание кадров видео, где фигурирует Александра Духанина. Саша переговаривается о чём-то со своим общественным защитником Дмитрием Борко. Они беззвучно смеются.

Один из сотрудников полиции, «охраняющих» подсудимых, встаёт вплотную к стеклу «аквариума». И то ли наблюдает за ребятами, то ли любуется своим отражением в стекле.

13:10 Обвинение продолжает монотонно оглашать протокол. Адвокат Макаров: «Возражаю, никем Кривов не был зафиксирован». Аграновский поддерживает то же замечание в отношении своих подзащитных Акименкова и Белоусова и повторяет, что это идёт вразрез со статьёй 180 УПК РФ («Протокол осмотра»). Фарит Муртазин присоединяется к своим коллегам и напоминает, что Артёма Савёлова никто не опознавал.

Спустя полчаса Макаров обращает внимание на то, что из самого текста протокола следует – «следователь работал с оригиналами, разделял их на файлы». Не являясь при этом специалистом. «Его возможности по искажению и уничтожению файлов мне непонятны», — заявляет адвокат. Далее он отмечает, что на листах дела 55, 56 говорится о задержании лиц. «Это всё говорит о том, что пройти можно было только в сопровождении сотрудников полиции с заведёнными за спину руками и только до автозака», — добавляет Макаров.

Вадим Клювгант говорит, что следователь Гуркин, который является автором зачитанного произведения, выступил в трёх качествах. А именно: 1) Как лицо, составляющее протокол; 2) Как лицо, опознающее других лиц; 3) И, наконец, как лицо, дающее показания. Что, в свою очередь, и говорит о недопустимости данного «доказательства».

Бадамшин просит обратить внимание на время проведения осмотра: «Сколько оно длилось?» Адвокат говорит, что понятые должны были сначала посмотреть видео, а потом прочитать документ. Что сделать в те сроки, которые указаны (2 дня), было невозможно. Ведь у суда ушло почти два дня только на то, чтобы протокол зачитать. Из чего Бадамшин делает вывод, что понятые – это люди с улицы, которые просто подписали документ. А это уже нарушение законодательства. Помимо этого, не указано место хранения дисков и, как уже было сказано другими защитниками, следователь не пользовался услугами специалиста, но при этом был копирован довольно большой объём информации. Таким образом, есть все основания для признания данного доказательства недопустимым.

Сергей Кривов: «Протестую против называния каких-то людей моим именем. Откуда следователь знает, как и в чём я был одет? Я таких показаний не давал». Он напоминает: так называемые сотрудники полиции не представлялись, и у них не было жетонов. Поэтому предлагает называть их просто «люди в серой одежде».

Бадамшин называет протокол художественным произведением и отмечает, что в нём не указываются насильственные действия полиции в отношении мирных митингующих.

Володя Акименков возражает против указания его фамилии: «В отношении меня вообще не проводилась процедура опознания». Он добавляет, что в деле отсутствуют реальные доказательства вменяемых ему действий.

Николай Кавказский: Следователь видит и описывает только то, то он хочет видеть. Это описание данных видео надо исключить.

Фарит Муртазин указывает на расхождение и неточности в формулировках. Так, в документе сказано, что Артём Савёлов находился в первых рядах. И при этом кого-то толкнул. Но тогда выходит, что толкнуть он никого не мог (раз он сам – в первом ряду). Адвокат говорит, что следователь исказил файлы и их названия, чего делать был не вправе. «Это есть видеомонтаж. Это циничное изменение сути видео».

Адвокат Степана Зимина говорит, что его подзащитный на плёнке появляется на очень короткое время. И его уже ведут к автозаку. То есть из самой хронологии событий следует, что прорыв произошёл позже задержания Зимина.

Примерно в два часа обвинение просит огласить приложение – описание фотоматериалов. Защита возражает.

Судья говорит, что, в таком случае, требуется подготовка зала к просмотру видео (в данной момент такой технической возможности нет).

Аграновский делает заявление. Он говорит, что конвой не даёт общаться с подзащитными: «Вчера после суда нам практически не удалось пообщаться, поговорили 30 секунд».

Владимир Акименков говорит, что у него есть два заявления. Одно из них касается самого процесса. Он просит на время просмотра видео пересадить подсудимых непосредственно в зал судебного заседания. Это необходимо для того, чтобы обвиняемые могли видеть и банально слышать, что происходит на видео. «У меня очень плохое зрение», — напоминает Володя. «Ваш статус не позволяет Вас переместить в зал заседания. Технический вопрос мы решим», — отвечает Никишина.

«Уже неделю я пытаюсь заявить о пыточных условиях содержания», — продолжает Володя. «Я очень плохо вижу. Не вижу Вашего лица (обращается к судье), не вижу лиц присутствующих в зале». Он говорит, что их очень рано поднимают, из-за чего он не может нормально подготовиться к заседанию, не может позавтракать. А подобные дни в суде, как сегодняшний, наносят тяжёлую нагрузку. В автозаках, где их перевозят, плохая вентиляция, либо она и вовсе отсутствует. В суде они долго находятся в сборках, а там очень темно: «Мы попросту лишимся зрения». Вечером их сажают в грузовики, но отправляются они не сразу. Ещё и перед воротами СИЗО они стоят по несколько часов. Таким образом, они зачастую прибывают в камеры после полуночи. «Вчера я оказался в камере во втором часу ночи», — заявляет Володя. Он продолжает:

- СИЗО-2 «Бутырская тюрьма», куда меня перевели больше двух недель назад, не приспособлена для сколь-либо приемлемого содержания арестованных. Я не прошу себе интернета. Но я уже 2 недели не могу попасть в душ. А администрация до сих пор не раздала положенные предметы гигиены. В дни судов я часто оказываюсь без горячей пищи, потому что пропускаю завтраки и обеды.

«Не относится к предмету судебного разбирательства», — отрезает Никишина.

Николай Кавказский говорит, что от долгого сидения на лавке без спинки у него болят ноги и спина. Поэтому он просит суд разрешить ему вставать во время заседания. Кроме того, он говорит, что с ними вместе при перевозке находился человек, больной туберкулёзом. Что запрещено. Услышав это, зал приходит в ужас и не может больше себя сдерживать: «Кошмар! Позор!»

Зато Никишина во время заявлений подсудимых всё время чему-то улыбается.

Сергей Кривов пытается заявить два ходатайства, но судья вновь не даёт ему этого сделать — Кривов не может заявить ходатайства уже с 10 июля.

Около половины третьего Никишина переносит заседание на 23 июля на 11:30.

Стэлла Мхитарян

Дело 12-ти. День 10-й. Репортаж из зала суда Стеллы Мхитарян

В Мосгорсуде продолжаются слушания по «Делу 12-ти». Заседание, назначенное на 11:30, начинается с 50-ти минутным опозданием.

Владимир Акименков поднимает руку.

Судья Никишина выясняет, все ли защитники присутствуют. Адвокат Савёлова опаздывает, пока его интересы будет представлять Дубровин. Потерпевшие в зале заседания не присутствуют.

Поднятая рука Акименкова остаётся без внимания.

Сергей Кривов просит разрешения заявить ходатайство, но судья не позволяет ему этого сделать.

Обвинение просит исследовать ряд документов (протоколы осмотра видеозаписей). Сторона защиты возражает. Бадамшин (адвокат Марии Бароновой) указывает на то, что очень важно осмотреть сначала видеофайлы, а потом уже документы.

Вадим Клювгант обращает внимание, что производная не может идти впереди первичной: «Как суд может исследовать это доказательство, если он не знает первичного?» Кроме того адвокат добавляет, что сторона обвинения произвольно меняет ею же предложенный порядок рассмотрения доказательств.

Сергей Мохнаткин (общественный защитник Сергея Кривова) просит не просто перечислить листы дела, а пояснить, что конкретно находится в документах, которые обвинение ходатайствует огласить. Своей просьбой он, кажется, застал Костюк и Стрекалову (представляют сторону обвинения, прокурор Смирнов сегодня «отдыхает») врасплох. Какое-то время обвинение безмолвствует. Затем Стрекалова говорит, что список осмотра предметов большой, это различные видеофайлы. Создаётся впечатление, что обвинение само не вполне ясно осознаёт, что просит исследовать. Сориентировавшись, Стрекалова начинает перечислять протоколы осмотра электронных носителей информации (дисков, usb).

Макаров делает замечание: «Вы предложили огласить протокол, но мы этого сделать не можем. Потому что представлены копии. Согласно статье 74 УПК РФ («Доказательства»), мы можем исследовать протоколы, но не их копии». Адвокат отмечает, что не установлено, где оригиналы названных документов. По его мнению, нужно сначала выяснить, являются ли данные доказательства допустимыми: «Что за материалы? Откуда они взялись? Как они добыты следствием? Можно ли их использовать как доказательство?»

Дмитрий Аграновский просит, по возможности, представлять не оптом все документы, а соответствующий видеофайл – протокол, иначе «мы утонем». Он так же указывает на то, что материалы дела даны в копиях, видео – в копиях. «Невозможно доказать, что они не подвергались монтажу. Это копии видеозаписей. Я возражаю против исследования каких бы то ни было копий видеозаписей», — заключает адвокат.

Сергей Кривов вновь предпринимает попытку заявить ходатайство – судья вновь не разрешает.

Обвиняемые тоже считают, что сначала оглашать протокол, а затем просматривать видео – нелогично. Владимир Акименков просит исключить из материалов уголовного дела доказательства, представленные прокурором, как недопустимые.

Судья: Обсуждаем ходатайство, заявленное Акименковым.

Аграновский: Можно побеседовать с Акименковым?

Судья: Побеседовать желаете? Побеседуйте.

Аграновский общается со своим подзащитным, после чего судья выслушивает мнение участников процесса. Большинство адвокатов поддерживают ходатайство (лишь некоторые заявляют, что оно преждевременно). Макаров поддерживает и снова говорит о неясности происхождения этих доказательств. Более того, он указывает, что нет даже привязки к конкретному времени ни на одном из этих документов. Кривов говорит, что документы содержат субъективное мнение следователя, что неправильно.  Николай Кавказский отмечает, что видеофайл нарезан таким образом, чтобы убрать кадры с противоправными действиями правоохранительных органов, и сделан с обвинительным уклоном.

Обвинение просит ходатайство отклонить, так как основания для признания доказательств недопустимыми не названы. Суд отклоняет просьбу Акименкова как преждевременно заявленную. «Возвращаемся к обсуждению порядка рассмотрения доказательств», — говорит Никишина.

Общественный защитник Шаров замечает, что оглашать описание того, чего ещё не видели – абсолютно бессмысленно. В 13:13 заходит опоздавший Фарит Муртазин.

Выслушав мнения участников процесса, суд постановил удовлетворить ходатайство обвинения. Никишина отмечает, что рассмотрение видео возможно только после оглашения протокола. Судья говорит, что сначала будет зачитан протокол, а затем – просмотрено видео.

Николай Кавказский: Уважаемый суд, у меня заявление.

Судья: Пока нет, присядьте.

Обвинение начинает зачитывать протокол изъятия электронных носителей. В тексте документа встречаются ссылки на такие ресурсы как Вконтакте и YouTube. Макаров просит внести замечание: «Без конкретной привязки к сетевому адресу найти конкретный материал невозможно. И обвинение забыло сказать, что зачитывает копию».

В тексте описания видеофайла встречаются фамилии обвиняемых. В связи с этим Вадим Клювгант заявляет: «Следователь грубейшим образом нарушает свои полномочия, называя пофамильно подсудимых, это противоречит нормам УПК».

Когда обвинение зачитывает описание момента задержания, предположительно, Сергея Кривова, Макаров говорит: «Прошу обратить внимание, что гражданина не задерживают, а избивают». Среди лиц, описанных по видео, неоднократно звучит фамилия Рыбаченко. Владимир Акименков: «Ваша честь, можно сделать важное замечание. Среди обвиняемых нет Рыбаченко, почему вменяемой ей оглашается? Судят других лиц. Прошу занести в протокол».

Около половины третьего Аграновский снова обращает внимание, что непонятно, каким образом на видео установлен подсудимый (в данном случае – Белоусов).

Без двадцати три Никишина объявляет перерыв до 15:15. Возобновляется слушание на 15 минут позже указанного времени. Обвинение продолжает зачитывать протокол.

В 16:18 Сергей Кривов заявляет: «Как следователь может меня опознавать? Почему человека на видео называют моим именем? Этот человек на видео отношения ко мне не имеет». Аграновский говорит о том же в отношении своего подзащитного Ярослава Белоусова: «Следователь никогда с нами не встречался, никаких следственных действий не проводил». К нему присоединяется адвокат Руслан Чанидзе, а также говорит, что протокол заранее составлен некорректно. Спустя несколько минут Аграновский снова обращает внимание на то, что следователь опознания Белоусова не проводил.

Сергей Кривов предлагает фамилии всех подсудимых заменять фамилией Буркин (это следователь, составивший протокол, который оглашает обвинение). Зал одобрительно смеётся.

Когда обвинение зачитывает, что «на видео запечатлён Ковязин», его адвокат Чанидзе протестует. Вадим Клювгант ещё раз обращает внимание суда на то, что это «очевидное, вопиющее нарушение».

Обвинение оглашает описание в отношении Марии Бароновой. Подсудимая заявляет: «Следователь писал протокол 25 ноября, а познакомилась я с ним в феврале». Судья говорит, что данное обстоятельство не имеет отношения к оглашаемому протоколу. Когда очередь доходит до Степана Зимина, его адвокат Емельянов так же говорит, что следователь не мог знать Зимина.

Макаров заявляет, что ни на одном кадре нет описания того, что представители правоохранительных органов представились (как это положено) и предложили пройти в автозак. «Прошу обратить внимание на характерные действия полиции», — добавляет адвокат. В ходе слушания Макаров говорит, что видео – это нарезка со следами монтажа: «Это кадры с фантастического фильма или с Болотной площади?» Никишина просит показать на бумажном носителе нарезку: «Не путайте одно с другим».

Ещё несколько раз на протяжении оглашения протокола Руслан Чанидзе возражает против указания в данном документе фамилии его подзащитного Леонида Ковязина.

В 17:34 судья объявляет перерыв в связи с объёмом документа.

Следующее заседание – 18 июля в 11:30.

Стелла Мхитарян

0 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
Designed by RT12Dec.